5 башен любви

5 башен любви

ПРИТЯЖЕНИЕ

Первая башня

1 книга

Память всех любивших когда-то, –

всё это слилось с нашим чувством…

И все песни поэтов, во все времена, бесконечно»…

Рабиндранат Тагор

ПРОЛОГ

Женщины из хрустального коридора

Каждый день в больших городах люди проходят мимо, не замечая друг друга. Иногда они   сталкиваются, извиняются, тут же забывают об этом и спешат дальше. Более того – встречаются в супермаркетах,

магазинах одежды,

салонах красоты,

стоят вместе в очередях во время скидок,

сидят в кафе за одним столиком.

Они даже заговаривают друг с другом, произнося незначительные фразы. Смотрят в глаза, иногда дают совет…  Но все это, – как дуновение легкого ветерка, – никак не отражается на их жизни.

Однако бывают исключения из правил. Да, почему-то исключения всегда бывают. Причем – у исключительных. Само слово подразумевает – необычность. Особенность. Отличие чем-то нестандартным от всех. Вслушайтесь, – каждая буква в нем жонглирует.

Такие люди как все, сливаются в толпе с остальными. Они так же торопятся по своим делам. Не оглядываются на проносящихся мимо прохожих. Но все они – с огромной сияющей фиолетовым светом аурой. Связаны между собою невидимыми нитями судьбы. Имеют разную

внешность,

возраст,

интересы,

взгляды,

воспитание,

но отмечены высоким помазанием, непонятным для других. У них может быть разного цвета

кожа,

глаза,

волосы. Они могут говорить на разных языках.

Однако их невидимое поле посылает в мир волны одной частоты. В этом мире они умеют любить.

Сильно.

Страстно.

Глубоко.

Безусловно.

Им снятся одинаковые сны, и к ним приходят дамы из Хрустального коридора. Он открывается в самом сакральном месте Киева – в точке сборки главного портала планеты Земля.

Когда подобные люди соприкасаются друг с другом, они это запоминают. Потому что на дне их памяти – Знание забытого мира. Их лики заставляют оглядываться в толпе и смотреть им в след.

И даже если они пока спят наяву, таинственные дамы из Хрустального коридора не дадут им забыть, откуда они пришли.

 А однажды они встретятся в точке сборки, чтобы спасти свой

город,

страну,

мир.

Любя.

I часть

Мира

1

Мира разомлела на солнышке. Она загорала на одесском пляже, нежась на лежаке. Ее рыжие волосы время от времени сверкали огненными всполохами.  До слуха девушки донесся детский лепет. Лениво повернув голову, Мира увидела, что две маленькие девочки и мальчик на берегу моря строят башни из песка. Миниатюрная девочка-кнопочка в розовой панаме, прихлопывая ладошками пятую, по счету башенку, сказала друзьям:

– Моя принцесса живет в самой высокой башне.

Мальчик с каштановыми вьющимися волосами пяти-шести лет серьезно спросил:

– Почему в самой высокой?

– Чтобы никто ее не смог достать. – Не задумываясь, ответила малышка.

– Даже принц? – Нахмурил брови ее оппонент.

Девочка задумалась, но потом радостно пролепетала:

– Принц – ее жених, достанет!

– А кто живет в остальных башнях? – Поинтересовался мальчик.

Его собеседница молчала. Тогда девочка на год или полтора старше с закрученными в узел волосами, из которых торчали китайские заколки-палочки, ответила радостно:

– В них живут другие принцессы. Они тоже ждут принцев!

Мальчик снова нахмурил брови и, подумав, по-деловому ответил:

– На всех – не хватит.

– Ну, тогда ждут не принцев, а рыцарей! – Недолго думая, решила судьбу принцесс девочка с китайскими заколками.

            Мира снова обернулась: старшая девочка и мальчик подошли к самой высокой башне девочки-кнопочки и, молча, смотрели на нее.

– Как зовут твою принцессу? – спросил мальчик девочку в розовой панаме

.– Как меня, Мирослава. – Не задумываясь, ответила малышка.

            Вздрогнув, Мира резко села на лежаке. Как и дети на берегу моря, она уставилась на самую высокую башню. «Мирослава…» – прошептала она про себя. Принцессу звали ее именем!

– Подумаешь, самая высокая башня! Все относительно, как сказал мой папа. Была самая высокая, а стала… – с этими словами старшая девочка взмахнула рукой, и верх башни слетел, смешиваясь с песком – стала самая низкая! И не задавайся! Задавака.

            Малышка заплакала, а мамы увели детей.

                День таял, как мороженое в стаканчике Миры. Она прощалась с Одессой и ее бесконечным пляжем. Солнце стало заходить где-то сбоку моря, окрашивая разлитым соком апельсина и абрикоса небо. Запах соли и водорослей обострился. Пляж опустел. Только чайки кричали, носясь над снующими волнами. Рискуя, косясь взглядом птеродактиля, птицы приближались к человеку, надеясь на кусок хлеба.

            Стало прохладно. Накинув полотенце на плечи, девушка продолжала любоваться закатом, слушая вековой рокот волн. Время от времени Мира бросала взгляд на полуразрушенную пятую башню. Наконец, не выдержав, подбежала и, опустившись на колени, стала достраивать ее.

Она, как та маленькая девочка-кнопочка, высунув язык и запачкав длинную косу в песке, искренне и полностью отдала всю себя этому важному делу. Башня получилась самой высокой, а галька, подобранная девушкой для завершения, красиво и ритмично чередовалась, создавая живописную гамму.

Достроив, и полюбовавшись своим произведением, она отошла на несколько шагов, потом снова обернулась, еще раз оценив башню, и застыла…

Волны накатывали и лизали ноги,

накатывали и гладили ноги,

 накатывали и цеплялись за ноги,

словно не хотели ее отпускать. 

А Мира все стояла и смотрела на башню…

на самую высокую пятую башню.

Хрупкую башню из песка.

Вдруг ей показалось, что та стала выше, еще выше и крепче, продолжая неудержимо расти ввысь…  

Башня стала каменной,

цвета французских замков,

c отблесками апельсинового заката.

 И продолжала расти ввысь

Пока не достигла неба.

Пока не слилась с ним.

Самая высокая пятая башня… 

Башня из солнечного песка.

Уходя, Мирослава оглянулась и подумала, как будет удивлена и обрадована маленькая девочка, когда завтра придет на пляж.

Если Прага припечатывает тебя своей красотой, объемностью уровней, Рим обертывает поэзией и величавостью, а Париж уносит вверх на колесе конфетти, любви и блеска, то Киев, как любимый Дедушка, убаюкивает зеленью семи холмов, поет колыбельную и предлагает войти в подземелье лабиринтов. Они начинаются на Лысой горе, а продолжаются во Вселенной. Постичь эту тайну за одну жизнь практически невозможно. И только козаки-харриктерники, Волхвы и богиня Харри знают ее.  Дамы из Хрустального коридора, приходящие по нему на Землю, хранят эту тайну и доверяют ее не каждому из людей. А только избранным.

Едва сойдя с поезда на землю «священного Киева», как называл этот город отец Миры, девушка сразу почувствовала успокоение. Оно разливалась внутри каким-то нежно зеленоватым светом.  Одесса всегда ассоциировалась для нее с золотистыми оттенками, а Киев – с цветом изумрудной усадьбы Деда.

Мира обосновалась в центре Киева, в стильном отеле на Пушкинской. Она не могла себя заставить войти в квартиру отца на Подоле, где он умер. Поэтому снять номер в отеле, пока она не решит все дела, связанные с наследством, казалось девушке самым приемлемым решением.

На следующее утро после завтрака, положив документы и деньги в сейф, она на минуту остановилась, смотря в окно, раздумывая, куда бы пойти.  Колебалась недолго. Конечно, на Крещатик! В самый центр Города, а оттуда – вдоль Пассажа, модных витрин магазинов, мимо Консерватории — на улицу Грушевского в любимый Мариинский парк.

Воскресенье. Именно в этот день отец ее в детстве водил в Пассаж на Крещатике, где они ели пломбир и пирожные «корзинки».

Вот и сейчас Мира сразу купила вафельный рожок мороженного. Оно таяло от прикосновения кончика языка. Вкус шоколада, лимона и карамели растекался музыкой во рту и, казалось, мороженное целовало каждую клеточку ее тела, обертывая в фантик «детство». Утренние лучи солнца щекотали нос и высвечивали золотисто-красные искры из медных волос девушки. Прохожие оборачивались, встречаясь с ее редкой красотой, а Мира глазела на витрины. Еще она любила наблюдать за людьми и от этого так же получала удовольствие.

Ее родной Крещатик не изменился. Изменилась молодежь, — стала более раскрепощенной, но не такой дерзкой, как три года назад, когда она гуляла здесь со своим парнем. В августе ей исполнится двадцать четыре, и Мира чувствовала себя Старой Девой. Так дразнила ее лучшая школьная подруга Дина, намекая на ее нежелание выходить замуж.  «Почему я должна жить по шаблону? – отвечала ей на это Мира. — Лучше быть одной, чем лишь бы с кем». «У тебя впереди много времени. Но не забудь, когда будешь в очередной раз опрокидывать песочные часы: время – течет. А каждая песчинка – целый мир на откуп». «Странная, дорогая Дина – подумала Мира и улыбнулась, доедая мороженное. –  Нужно будет…»

Но не успела она до конца произнести в уме начатую фразу, как наткнулась на какую-то девушку.

– Ой, простите! Я Вас не запачкала мороженым?

– Нет, это Вы меня простите. Я задумалась, – ответила блондинка с огромными голубыми глазами. Девушка виновато улыбнулась, и они прошли мимо. Каждая в свою сторону. А Мира забыла, что она хотела позвонить и назначить встречу Дине, – перед ее внутренним взором стояли иконописные глаза Мадонны и чувствовалось плотное облако харизмы. Как шлейф французских духов в воздухе остались утонченность и романтизм эпохи рококо. Опрокидывающая, как удар драгоценным кинжалом, но опошленная, шаблонная красота средневековья, была приколота мгновенно к камням Крещатика. Во всем своем великолепии.

Случайное столкновение обмакнуло Миру-художника, как мякиш белого хлеба в мед и, пропитавшись аурой незнакомки, какое-то время держало в плену. Она не могла прийти в себя. «Бывает же такая красота!» – наконец отметила про себя девушка и вздохнула. Себя она не считала красавицей. Мира была Рыжая. Так дразнили ее соседские мальчишки в селе, жившие рядом с дедушкиным домом и сорванцы в городской гимназии, и с этим ей придется, видимо, умереть. Потому что никакие комплименты, признания в любви, огненные взгляды поклонников, слова «красавица», «принцесса», «богиня» и прочая ерунда не смогут выбить из нее детскую боль правды. Она – Ры-жа-я. Точка.

Этот пожизненный штамп в ее голове прочно оставил свой чернильно-фиолетовый отпечаток. А случайно встреченная блондинка…  

Нет, что-то было не так. Златовласка не просто была красивой. Красавиц много. В ней была какая-то тайна. Что-то знакомое, притягивающее, чистое и необъятное в ее взгляде…  Как ускользающий свет иного мистического мира.

Вдруг, опомнившись. Мира быстро развернулась всем телом и стала всматриваться в толпу прохожих, пытаясь увидеть удаляющуюся блондинку. Но Небесная Мадонна исчезла! Тогда она изо всех сил побежала назад, и только когда впереди замаячила изящная девичья фигурка с золотыми волосами до пояса, Мира остановилась. Она как вкопанная застыла на месте, смотря ей вслед и вдруг…  Златовласка неожиданно обернулась. На секунду застыла, помахала Мире, улыбнулась и снова исчезла в толпе. 

            Жизнь – театр Абсурда. Иногда событие, происходящее в жизни, можно представить, как абсурдный танец в абсурдном месте, с абсурдным партнером.

Ощущение того, что ты на пороге чего-то нового, непонятного и необъятного так сильно, что на второй план отодвигаются события, происходящие в стране и с близкими. Это, как открыть портал во Вселенную, стоя на Лысой горе. Узкий, зеленоватый хрустальный коридор с ультрамариновыми искрами подходит вплотную к твоим босым ступням, горлу, глазам, губам. По нему нужно продвигаться на цыпочках, всеми чувствами и каждой клеточкой ощущать малейшее изменение реальности.

У каждого – свой коридор. Но любой хрустальный коридор ведет к потаенным уголкам души настолько скрытным, защищенным тайной даже от своего владельца, что путь по нему – на ту сторону Вселенной, часто – длинною в жизнь или жизни.

Мира краем седьмого легкокрылого чувства улавливала что-то похожее, не осознавая ясно что. Однако точно чувствовала, нет – знала: впереди открытые врата неизведанного. Порог новой жизни. И эта жизнь связана с зеленым городом на семи холмах – Дедушкой Киевом.

Она не помнила, как дошла до Мариинского парка. Прошла мимо старинного фонтана Термена, которым любовалась еще ее прабабушка и свернула на главную аллею с лавочками по сторонам. Она шла по направлению к Мариинскому дворцу.

Вдруг неожиданный и сильный удар сзади отбросил ее в сторону.

– О, простите!  – Услышала она, словно сквозь туман шока и боли, уже сидя на зеленой траве под кустом. Тут же кто-то лизнул ее в щеку.  На повороте аллеи ее сбила на самокате молодая высокая женщина в наушниках и стильном спортивном костюме.

Тонкая и сильная, как струя воды, она появилась так неожиданно, что от удара, Мира упала, как теннисный мячик.

– Вы не ушиблись?  – наклонившись над ней, спрашивала молодая женщина. – С Вами все в порядке? – искренне интересовалась она, бросив самокат и, сорвав наушники, из которых раздавался вальс до бемоль мажор Шопена.

– Чудесный вальс – сказала Мира, потирая ушибленное колено и лаская лохматого ньюфаундленда. Собака норовила лизнуть ее в нос. Вставая, она почувствовала горящую ссадину на ноге и боль в плече, но даже не сморщилась. Ей не хотелось еще больше расстраивать незнакомку на самокате.

– Да, согласна. Я о вальсе Шопена. – Женщина бросила быстрый взгляд на Миру и потерла свое плечо – то же самое, которое болело у Миры. Словно ее боль передалась ей.  – Еще раз простите, пожалуйста. Не знаю, как такое могло получиться. Ведь каждый день здесь проезжаю!

– Бывает!  – успокаивающе проговорила Мира. – Странный день у меня сегодня. — Женщина ей начинала нравиться.  Даже не потому, что у них один и тот же любимый композитор и порода собаки. Нет. Что-то было большее, что она не могла уловить.

Спортсменка улыбнулась ей очаровательной улыбкой и посмотрела такими глубокими, как дно моря, темно-синими глазами, что у Миры по спине почему-то пробежали мурашки. Незнакомка грациозно провела рукой по коротко стриженым волосам и, косясь на поцарапанное колено сбитой ею девушки, еще раз спросила, все ли с ней в порядке.

В это время Мира не отрывала взгляда от ее лба, – вместо привычной челки, черные, как уголь волосы, были выстрижены треугольником, открывая высокой белый лоб. Короткая стрижка подчеркивала идеальную форму головы и резкий контраст с кожей. Челка-треугольник с вершиной вниз, воспринималась как графический Знак тайны. Почему-то Миру это ввело в транс больше, чем ее неожиданное падение. Лишь тогда, когда незнакомка второй раз повторила вопрос, услышала, наконец, ее голос.

Мира едва заметно кивнула. Говорить она не могла. Четко выстриженный треугольник волос…  Почему он приковал ее внимание? Почему этот мыс на лбу, ее голос, глаза, белизна лица и…  — запах кожи этой женщины так взволновали ее и произвели невероятное, почти шоковое впечатление? Пожалуй, самое сильное – это странное выражение «готического» лица и взгляда. Она смотрела так, словно в этот момент происходило священнодействие, видимое только ею. Походка, движения, жесты рук – непознанные письмена тела – выдавали в ней личность неординарную, страстную, мистическую и – непонятную.

– Мерлин! Идем! – Высокая брюнетка поехала на самокате дальше, ньюфаундленд нехотя побежал следом, а Мира смотрела им вслед. Перед тем как исчезнуть на очередном повороте аллеи парка, незнакомка номер два обернулась и послала Мире воздушный поцелуй. В ответ она помахала ей.

Наконец, к полудню, Мира достигла антикварного магазина на Сагайдачного. Не решаясь взяться за ручку двери, она стояла перед «Пещерой сокровищ» – детищем ее отца. Этот магазин он завещал ей после своей смерти. Фраза папы всплыла в памяти, когда она подошла к витрине, где был выставлен столик в стиле ампир, ваза и два стула в том же стиле. А на деревянной подставке с гнутыми ножками девятнадцатого века, стоял граммофон двадцатых годов и музыкальные шкатулки — в самом низу. Оформлена витрина была ужасно.

Мира смотрела на все это великолепие и вспомнила, как отец сказал ей за месяц до своей смерти: «Ты – дизайнер мебели, дорогая. Я всю жизнь мечтал о такой профессии. Кому, как ни тебе хозяйничать в магазине, а? Вот умру, и он тебе достанется. Смотри, не подведи меня. Веди дела достойно!»

Что значит «достойно» отец ей так и не объяснил. Не успел. А Мирра была занята и жила в Одессе. У нее был авангардный большой проект с известными европейскими архитекторами, потом она поехала с друзьями в Ниццу…

Теперь отца нет, а на магазин ей – наплевать. И это была та правда, о которой ее любимый папа так и не узнал. «Нужно как можно скорее его продать» — подумала она.

Еще немного постояв, она шмыгнула носом, утерла слезу и вошла в магазин.

2

            Помещение антикварного магазина осталось тем же, что было и при ее отце. Однако раньше, когда она девочкой была здесь, Мира не замечала его затхлости, темноты и непрезентабельности. И, конечно, ни о каком «салоне», как называл свое детище отец, не могло быть и речи.

Старая мебель и какие-то вещи загромождали комнату и свет, идущий от окна-витрины.  К мебели не было доступа. Все стены были безвкусно заставлены мебелью и самое главное – в нос ей ударил знакомый с детских лет гадкий запах нафталина, ветхого дерева, и старых вещей. Она поморщилась, разглядывая убогий интерьер магазина.  Возле ее головы уже стала вертеться соблазнительная Мысль, помахивая пышным хвостом: «А может быть, развернуться и уйти? Прислать брокера и пусть сам договаривается и …». Но она не успела услышать до конца слова Мысли, потому что знакомый мужской голос мягко произнес:

– Проходите, пожалуйста! Мы рады посетителям.

Мира обогнула темные шкафы, буфеты и вышла к прилавку. Перед ним высвечивалось немного места от окна, и даже был виден узорчатый старинный паркет. Хрустальная огромная люстра сверкала подвесками, посылая девушке новые воспоминания из детства. Да, она вспомнила, когда слышала этот голос.

За прилавком стоял пожилой мужчина, – немного полноватый, но приятной наружности и смотрел на нее поверх очков в массивной коричневой оправе, оттопырив нижнюю губу. Мира подумала, что он сейчас похож на Карлсона, «который живет на крыше». В детстве за глаза, она его так и называла.

– Георгий Натанович, здравствуйте! Вы не узнаете меня?

Мужчина нахмурил лоб, и глубокие складки толстыми бороздами изобразили волнообразный рисунок.

– Дядя Жора, это ведь я!

Опершись на прилавок кулаками, волнуясь, он еще пристальнее стал всматриваться в лицо девушки с волшебными рыжими волосами. После трех секундой паузы мужчина громко произнес, всплеснув руками:

–  Майн Гот и Илья Муромец! Лариса, чуешь? Иди сюда скорей!  Это ведь…  Лариса! Дочь  Александра пожаловала!  А Вы, панянка, проходьте и будьте як дома. Вот, присаживайтесь. – Георгий Натанович поставил, откуда-то вытащив изумительный стул позапрошлого века на гнутых ножках.

Мира посмотрела на резной верх спинки стула и оценила:

– О-о! Это же начало девятнадцатого века, чистый ампир!

– Знаю, знаю, дорогэнька. Якою ж Вы сталы красунэю! Гарна, як квитка!

–А волосы, какая длинная коса! Здравствуйте, Мира! Отец Вами гордился и ждал Вас. Много рассказывал о Ваших успехах. – Миловидная женщина на вид лет сорока или чуть старше, блондинка с ямочками на щеках и выразительными глазами-черешнями, шмыгнула носом и вытерла слезу. Она незаметно вышла откуда-то из подсобки и вступила в разговор. – Ой, простите, не представилась. Меня зовут Лариса Олеговна, – спохватилась она, протягивая руку. – Я веду бухгалтерию. Мы все так ждали Вас, Мира!

– Вот как? – смутилась девушка. – Она не ожидала такого теплого приема и признания в том, что ее ждали.

– Это точно. – Побледневший Георгий Натанович от волнения вытер рукавом пиджака вспотевший лоб. – Да, ждали Вас, но Вы, дорогэсинька, умудрились, як фея появиться унезапно!  Ох, где же мой «Корвалмент»? Куда же я его засунул?

– Вам плохо? Садитесь. – Мира испугалась и уступила свой стул.

– Все нормально. – Лариса Олеговна улыбнулась Мире и тут же обратилась к разволновавшемуся коллеге. – Ваше лекарство в верхнем кармане, как всегда. Давайте, я помогу вытащить таблетки. И успокойтесь, пожалуйста. Вот, положите под язык. – Привычным жестом Лариса Олеговна выдавила прозрачную маленькую таблетку из кусочка фольги и подала Георгию Натановичу.

– Ваш отец был убежден, шо Ваш талант…  Фу-ух, – Георгий Натанович тяжело вдохнул, посасывая таблетку и сел на стул.  – Э-э-э…  дизайнера мебели заблестит в этом магазине. –  Пыхтя, он пересел на другой стул из гнутого дерева, начала двадцатого века. Мира отметила про себя этот факт неосознанно. Не ускользнуло от нее и то, как осторожно и бережно дяде Жоре подставила стул бухгалтер. –  Александр как-то сказал нам, шо «когда моя дочь возьмет магазин в свои руки, ваша привычная жизнь изменится. Учтите. Но магазин и бизнес от этого только выиграют». А сейчас, увы, у нас нет денег даже на зарплату. Уф-ф, старость не радость!

– Георгий Натанович, не волнуйтесь, пожалуйста. Мира приехала и теперь все наладится. – Посмотрев в сторону девушки, Лариса Олеговна виновато произнесла:

– Аренду, налоги заплатили и вот теперь – она развела руками, – сидим без зарплаты. Полный ноль.

Лицо Миры накрыла тень. Такого поворота событий она не ожидала. Люди, работающие без денег, ждали ее прихода как феи или как манны небесной.

– Что для этого нужно сделать? –  Ее вопрос прозвучал немного жестко и завис в воздухе.

– Шо-нибудь продать так, шоб всем хватило на зарплату… – Развел руками дядя Жора. Мира, получившая высшее образование в Лондоне, и все знающая про ЦА – целевую аудиторию покупателей и воронки продаж сразу поняла, что о маркетинге здесь никто не слышал.

– Простите. Вы не поняли. Что можно конкретно продать, чтобы хватило денег заплатить всем сотрудникам зарплату и еще осталось для оплаты аренды, коммунальных услуг, рекламы и непредвиденных расходов. Например, покупки нового антиквариата.

– Конкретно? Да вот этот буфет середины девятнадцатого века. – Бухгалтер Лариса, как ее называла про себя Мира, быстро направилась к противоположной стене и оттащила от нее небольшой книжный шкаф 70-х годов. Мира ахнула. Он закрывал настоящее сокровище. Буфет был резным, а его темное дерево с бордово-розовым оттенком, сверкало, как рубин.  

– О, Бог мой! Ему же цены нет! – Воскликнула восхищенная девушка. Почему же вы держите его в темном углу?

– Если мы его продадим, то точно всем хватит на зарплату, оплату аренды, причем, ни на один раз, еще на рекламу и даже на покупку очередного антиквариата. – Выдохнула, наконец, Лариса Олеговна. Ее черные глаза сияли и, казалось, сок спелой черешни сейчас брызнет из них. Мире эта женщина нравилась все больше. Она снова перевела свой оценивающий взгляд эксперта на буфет.

– Так в чем же дело? Надо продать, если он в порядке. – Девушка по-хозяйски подошла к буфету, открыла верхние дверцы и, присев на корточки, заглянула в нижнее отделение.

– Вопрос – как продать? – раздался откуда-то мужской приятный баритон. Все повернули головы туда, откуда он доносился. Голос принадлежал высокому худощавому юноше, приблизительно двадцати трех лет, в круглых очках, внешне похожего на француза пятидесятых годов.  Его голос зрелого мужчины лет сорока совершенно ему не соответствовал, и это было странно.

 – Как? – усмехнувшись, Мира повторила вопрос юноши. Обернувшись в сторону высокого окна, она вздохнула, указывая не него. – С такой витриной, вы это точно не сделаете. Ее нужно переделать. А буфет – выставить на обозрение и сделать под него соответствующую, продающую витрину. Подобрать нужный антураж, создать атмосферу… оживить сам буфет.

– Оживить буфет? – Лариса Олеговна, сдвинув брови, с недоверием всматривалась в лицо Миры.

– Именно! Дайте мне, пожалуйста, лист бумаги, карандаш или ручку. – Молодой человек снова исчез, но уже через минуту перед девушкой лежало все необходимое.

– Вот, смотрите! – Все склонились возле прилавка, на который Мира положила лист бумаги и стала быстро рисовать. –  Это витрина. В ней нужно создать выставочную комнату. За неимением места, — хотя бы часть жилого пространства. Хм-м…  Достаточно будет даже уютного уголка. – Она посмотрела на притихших слушателей и, как всегда, когда энергия творчества захватывала ее волной, стала грызть кончик карандаша.

– Здесь станет буфет. Его габариты вполне вмещаются, – у меня хороший глазомер. Остается место для маленького столика. – Она осмотрелась вокруг, — да вот тот в стиле ампир – указала Мира пальцем куда-то в пространство, — и стул, на котором я сидела, чудесно подойдет к нему. Стена будет с полосатыми обоями. На ней нужно создать композицию из овальных и прямоугольных рамочек. В них – черные силуэты в стиле ампир. Они сейчас в моде. –  Девушка отодвинула на расстояние лист с рисунком, раздумывая несколько секунд. Потом воскликнула:

– А оживим буфет белым кружевом ручной работы, стариной вазой с живыми цветами, рамочкой с фотографией леди.  Хм-мм. Нужна фотография красавицы пятидесятых годов. К примеру, принцессы…

– Принцессы Монако? – юноша виновато потер указательным пальцем оправу своих очков.

– Да, Грейс Келли! Спасибо. А рядом поставим антикварную подставку с шляпкой в стиле 50-х…  Да, именно такие носила эта принцесса. Эклектика!

– Гениально! – воскликнул юноша и сразу смутился. – Э-ээ, простите, я не представился…

Георгий Натанович словно опомнился:

– Мира, знакомьтесь. Это наш молодший продавец, он же менеджер и компьютерщик по необходимости.

– Максимилиан. Можно – Макс. Простите, что не представился сразу. – Юноша, очарованный красотой рыжеволосой девушки, мило и рассеяно улыбнулся, протянув Мире руку. Она радостно ответила на робкое рукопожатие.

– Ну шо ж, раз все перезнакомились, предлагаю Вам, Мира, пройти в кабинет Александра Ставровича, Вашего отца. Лариса Олеговна проводит. А мы с Максом пока чай вскипятим. Есть у нас тут укромное местечко за ширмой. Мира, ты ведь не откажешься от чая? – Неожиданно Георгий Натанович обратился к ней, как в детстве – просто, без «Вы». На секунду девушка застыла от внезапно накатившей волны забытых чувств, – точно так же к ней обращался ее отец, приглашая на чай. Но проглотив ком в горле, кивнула.

– Конечно, не откажусь, – улыбнулась она и последовала за бухгалтером Ларисой.

Вечером в отеле Мира достала свой «Дневник», к которому не притрагивалась со дня смерти отца. Быстро перевернула страницу с размазанными и засохшими слезами, где сиротливо мелким почерком была написана одна фраза – «Папа умер» и на следующей сделала новую запись:

«Странный день! Чуть не запачкала мороженным Небесную Мадонну или инопланетянку с водопадом золотых волос. В Мариинском парке меня сбила сумасшедшая брюнетка с «выщипанными» волосами на самокате. С ней был черный ньюф. Но почему-то меня поразил ее черный треугольник волос на лбу. Она, как бегущая с волками – яркая, независимая девушка-воин, девушка-охотник, с сильной энергетикой. Она – живая, как струя родниковой воды и одновременно — огненная! Нет слов… 

В магазине узнала дядю Жору и чуть не расплакалась. Какая же я Рыжая дура!  Вспомнила детство, отца. Там работают такие милые люди!

Они восприняли, кажется, меня, как спасательный круг, который завещал мой отец. Сидят без зарплаты. Я должна во чтобы то ни стало продать буфет. Лишь потом смогу сообщить им о своем решении закрыть магазин. О, майн Гот и Илья Муромец! – как говорит дядя Жора. Как же я им ЭТО скажу?»

3

Утром Мира открыла глаза и, смотря на потолок с гипсовой розеткой, с которой спускалась люстра, сразу не могла вспомнить, где находится. Ей снился отец и их старая квартира. Минут пять она вспоминала сон и рассматривала лепнину. Вспомнив все события минувшего дня, Мира поморщилась, хотела расплакаться, но, больно прикусив губу, улыбнулась. «Ну и влипла, Рыжая», — подумала девушка, и ей стало одновременно и смешно, и радостно, и немного грустно – словно она прикоснулась к чему-то давно забытому в детстве. Словно открыла музыкальную шкатулку на дне которой бегали забавные человечки.

Такое состояние у нее было всякий раз, когда она вспоминала яркую сцену из далекого прошлого. Почему-то именно ее она запомнила лучше остальных: мама читает ей сказку о Спящей красавице, а папа рядом на диване рассматривает только что полученный каталог мебели.  Он что-то видит интересное и показывает маме, а она хмурится и говорит, что может быть, он пригласит Спящую красавицу работать в его будущий магазин антикварной мебели? «Нет, я лучше подожду, когда подрастет моя принцесса». – Отец посмотрел на Миру и подмигнул, а она ему. С той минуты они стали сообщниками. Потому что мама ничего не заметила.

Она вспомнила две фотографии на рабочем столе отца – она и папа стоят, обнявшись вместе. Ее фотография в шапке бакалавра, с кисточкой стояла рядом. Отец действительно ею гордился. Она осуществила его мечту – стала дизайнером мебели. Заглядывать в ящики она отказалась. Не хотела сразу найти неприятные сюрпризы.

Стол отца сотрудники не тронули. Ждали ее приезда. Как теперь этим людям объяснить, что она хочет продать магазин? «Нет, сначала продам буфет. Выплачу зарплату. Потом сообщу», – подумала Мира, разглядывая стильную люстру с подвесками. 

Мобильный деликатно просигналил о новом сообщении. Она открыла телефон. В нем было больше десяти голосовых сообщений от Влада. Несколько эсэмэсок и девять пропущенных звонков были так же от него. Мира вздохнула, секунду подумала и написала ответ: «Я остаюсь в Киеве. Дел много, и я здесь задержусь. Пока. Не стоит звонить». Тут же вскрикнула, посмотрев на часы. Она опаздывала. Ведь обещала Георгию Натановичу и Максу помочь украсить витрину!

Быстро вскочив с кровати, Мира принялась носиться по апартаментам, открывая новую зубную пасту, переворачивая чемодан в поиске своих любимых брюк, и одновременно просматривая несколько журналов для вдохновляющей идеи.

Наконец, бросив на стол журнал, проскользнула в ванную.

Промокая полотенцем лицо и, всматриваясь, в свое отражение в зеркале, она вдруг замерла… На секунду, словно через туман, она увидела лицо прекрасной женщины в алом и вспомнила остальную часть странного сна:

Мира шла по хрустальному коридору. Он светился каждой своей гранью, как голубой бриллиант, вобравший оттенки сине-фиолетовой ночи и белых звезд. Местами по нему струился странный густой туман с тысячами мелких пузырьков Они мерцали. Из-за торжественности момента она почти не дышала. Сердце замирало от красоты и необычности происходящего – крытая галерея свободно висела в пространстве Космоса. Вдруг Мира увидела в конце длинного коридора сквозь туман женский силуэт в длинном алом платье. Дама словно появилась из неоткуда. В ее походке и грации сквозила царственность и невесомость. Кто эта богиня? Мира страстно захотела догнать даму и ускорила шаг. С ее стороны это было дерзко и невоспитанно. Но она очень хотела увидеть ее лицо. Бежать по хрустальному коридору было опасно, — он казался слишком хрупким.

 Мира не сводила глаз с удаляющегося силуэта и старалась идти мягко и делать шире шаги. Вдруг дама остановилась и оглянулась. Казалось, что она ждет ее, но Мира ошиблась. Дама бросила что-то и исчезла, свернув в сторону. Она словно растаяла в хрустальном коридоре, слившись с его сиянием.

Когда Мира приблизилась к той части коридора, где стояла дама, она нашла лоскут дорого изящного кружева. Похожие плели в девятнадцатом веке на специальных палочках. Неожиданно она услышала два женских голоса, звучащих, как струны лютни. Один из них принадлежал загадочной даме в алом, — Мира сразу это поняла.

            — Дорогая, ты будешь посылать ей Знаки?

            — С ними, ей будет легче.

            Прислушиваясь к голосам, Мира подняла голову вверх и увидела над собой Небесный бездонный купол. Звезды сверкали алмазами, словно на вечернем платье из черного бархата. Она жадно вслушивалась, ловя каждый звук.

            — Надеюсь, Жрица поймет их, – ответила вторая дама.

            — И сон запомнит. Об этом я уже позаботилась.

            По дороге к антикварному магазину Мира купила себе на Сагайдачного стакан кофе в бумажном стаканчике и маленькие аппетитные булочки к традиционным чаепитиям в магазине. Кроме того, булочки оказались чудесным предлогом, чтобы не объяснять, почему она опоздала. Но чем ближе она подходила к магазину отца, тем больше замедляла шаг.

Мира вспомнила короткий откровенный диалог между Ларисой Олеговной и ею, пока они пробирались через узкую подсобку, забитую вещами и коробками к кабинету ее отца.

— Я сразу узнала Вас. Сразу! Ваш отец всегда держал фото любимой дочери на своем столе. –  Лариса Олеговна остановилась, и ее лицо из-за тесноты оказалось совсем близко. Большие близорукие глаза были искренними и печальными, как у оленя. –  Мы так ждали Вас! Вся наша надежда на Вас, Мира. Вижу, что отец Ваш не ошибся, когда говорил, что дочь приедет и зажжет здесь огонь, жизнь, вырвет магазин из черной полосы, в которую мы попали.

— Вот как…  А папа ничего не говорил.

— Как же! Разве он мог признать неприбыльным бизнес, которому он посвятил жизнь? Признать свой неуспех, объявить громко, что он неудачник? Своей дочери он точно этого не мог сказать. Но он очень на Вас надеялся, Мира. Хотите прямо сейчас войти в кабинет Вашего отца?

Она согласилась. Теперь, если у нее не получится с оформлением витрины и не удастся продать этот чертов буфет (и зачем она пообещала?), ее тоже сочтут за неудачницу, в которую отец вложил много денег, отказывая себе во всем.

Мира остановилась. Оставалось пройти пару метров до двери магазина.  Почему-то она почувствовала холод в животе и в груди, как после мятных конфет. Ей захотелось немедленно спрятаться, убежать. Тут же она вспомнила обещание отцу, что не оставит его животных, которых так же обожала. Для этого надо поехать на дачу и забрать их у соседки  Раи – святой женщины, как утверждал отец. И да, ведь она еще после похорон не была в его квартире на Спасской. С жильем нужно тоже что-то делать – сдать в аренду или продать. Жить она там пока точно не сможет. «Сейчас же уеду на дачу. На дачу!» — Эта мысль казалась Мире спасительной.

В бумажном стаканчике еще оставался кофе. Был повод допить его на свежем воздухе. Солнце светило сквозь зеленую листву деревьев и отражалось в окнах старинных домов. Неожиданно за спиной она услышал знакомый мужской голос, и не сразу сообразила, кому он принадлежит.

—  Привет! А я из фотомастерской. Вот, успел до Вашего прихода сделать фотографию Грейс Келли и вставить в соответствующую рамку. Подходит? – Максимилиан уже разворачивал оберточную бумагу и показывал ей фотографию в овальной антикварной рамке.

— Супер, Макс! – Мира быстро допила кофе и выбросила стаканчик в урну. Неожиданно для себя улыбнулась и, показывая пакет, добавила — А я булочки к чаю купила! «Равлыки с родзынками» и рулет с маком. Ну что ж, идем работать!

— Может, сначала чайку попьем с «равлыками»? – усмехнулся хитро Макс.

— Работать! – нарочито выпучила глаза Мира, изображая страшную гарпию.

4

За четыре дня была проделана большая часть работы. Обновлена, а вернее почти заново создана витрина, разгружена часть салона от хлама и мебель распределена по зонам в виде выставочных уголков комнат. Композиции и цвет были продуманы. Почти готова была главная акцентная зона с модными виниловыми фотообоями в виде ботанического сада. Выбранная Мирой концепция – соединение антиквариата с новыми технологиями и отдельными стильными предметами, была подхвачена на «ура».

Мира работала допоздна, отдаваясь, как обычно делу целиком. Задерживалась в магазине до десяти вечера и все равно не успевала сделать все, что наметила на день. Увы, нужно было восстановить силы и выспаться. Без этого «пункта» она не смогла бы работать дальше. Поэтому на правах владелицы магазина, Мира набралась храбрости и честно сказала персоналу, что ее ненормированный рабочий день начинается с десяти утра.

Не обошлось без курьезных случаев.  Решив сделать сюрприз, Лариса Олеговна и Макс, пока Мира бегала по строительным магазинам в поисках нужных материалов и «фактуры», решили помочь и сами наклеили французские обои на фальш-стену. 

— Все так плохо? – проговорил молчавший Максимилиан, краснея и, понимая, что они перестарались и испортили дорогие обои. Наклеить ровно у них не получилось. Вздутия и складки на поверхности стены ярче всех слов свидетельствовали не в их пользу.  Лариса Олеговна, не послушав Миру, развела клейстер и сделала по-своему, поддавшись идее Макса. И вот теперь французские обои нужно было содрать и все клеить заново. Загвоздка была в том, что цена их за метр была непомерная.

Дизайнер в Мире молчал, обдумывая ситуацию, а хозяйка подсчитывала убыток. Такую фальш-стену выставлять в витрину было нельзя. Мира схватила карандаш и тут же судорожно и быстро стала рисовать на листе бумаге. Потом задумчиво скомкала лист, быстро бросила в урну и снова стала рисовать. Так повторилось несколько раз, — без внешних эмоций, криков и упреков. Ее исключительной чертой, которая появилась еще в школьном возрасте и закрепилась в лондонском колледже – относиться к неудаче спокойно, как к очередной поставленной задаче. Нужно было просто найти нестандартное, креативное решение, не выходящее из рамок бюджета. Только и всего! Наконец, продолжительно смотря на последний эскиз, она медленно произнесла, показывая его:

— Чтобы привлечь лучшую женскую аудиторию к витрине, нашу идеальную ЦА, можно попробовать соригинальничать: изобразить что-то наподобие итальянской фрески и создать старую штукатурку.  Нужно докупить декоративный спрей, дающий трещины и специальный лак. Еще добавить водоэмульсионной краски и фантазии.

В композиции витрины придется немного сместить акценты. Может быть, и получится. – Мира посмотрела на притихших сотрудников.

— И Вы знаете, как это сделать? – спросил удивленный и восхищенный Макс. Все одновременно посмотрели на Миру. Она увидела взгляды людей, смотрящих на нее с надеждой, к которой было примешано что-то еще, недосказанное. Мира вспомнила, как она приезжала на дачу к отцу, и на улицу к ней сбегались все коты. Они – голодные, смотрели на нее таким же взглядом. Животные знали, что она их накормит. В горле у Миры запершило, она почувствовала, как рыдания комом подходят к груди, но вовремя взяла себя в руки и, потерев указательным пальцем переносицу, показала эскиз:

— Ну что, принимаете новую идею?

— Здорово! – восхитился Макс.

– Ты, прости. – Подошла к ней Лариса Олеговна. – Прости, бес попутал. Хотела сэкономить, сделать как лучше…

– А получилось, как всегда! – продолжил Георгий Натанович, почесывая затылок, улыбаясь, и смотря из-под очков на Ларису Олеговну. – Все засмеялись, хотя давно знали эту шутку.

Обладая опытом работы над большими проектами в Европе, Мира, привыкшая к коллективной работе, где строгая субординация помогала идти к общей цели, выдержала паузу. Затем улыбнулась и властно, но мягко сказала:

— За этот проект несу ответственность я. Эскизы – мои. Видение идеи — так же мое. Дизайнер с опытом работы, которому, кстати, доверял большой коллектив – это, простите за рекламу, тоже я. Другими словами, руководитель проекта – Мирослава Гуржий. При этом прошу смело высказывать идеи и пожелания. Мы все вместе будем их рассматривать. Но последнее слово все же пусть будет за мной. Вы не против?

– Кто «за»? – улыбаясь во весь рот, пародируя парторга советских времен, дядя Жора,- как его время от времени называла Мира, подхватил инициативу. — Принято единогласно. – С удовольствием подвел он итог.

 – И от себя лично добавлю – он насупил брови и сделал «страшное» лицо – Все всё поняли?!

Сначала сдавленные смешки, потом хохот был ему ответом. Все радовались удачному завершению конфликта.

– Вот то-то и оно! Смотрите у меня, а то… если шо, будете иметь дело с дядей Жорой! Японский городовой… – Неожиданно полу шутя, полу серьезно, закончил свою речь Георгий Натанович.

            Звякнул мобильный телефон. Пришла очередная эсэмэска от Влада. Мира посмотрела и сбросила. Влад звонил и каждый день присылал по нескольку штук сообщений. После того, как Мира, не сказав ни слова, уехала из Одессы, он воспринял ее отъезд как печальную необходимость, связанную со смертью ее отца. Был удивлен, узнав о ее решении задержаться в Киеве, и даже собирался приехать.

Мира сопротивлялась. Влад считал себя без пяти минут ее официальным женихом, хотя она не давала ему такого права.

Сейчас Мира не хотела никого видеть. Влада – в первую очередь. Только творчество и работа была для нее источником вдохновения и успокоением. Что будет потом – она не хотела думать. Ее не интересовала судьба магазина, который она собиралась продать. Тем более она не хотела заглядывать в свое будущее. На данном жизненном этапе нужно было просто решить еще одну задачу, и она это сделает. Продать буфет – вот что что сейчас самое главное.

Витрина была уже почти готова. Чтобы сдернуть бумагу, которая ее закрывала от взгляда любопытных прохожих, нужны были детали – старинное кружево для чайного столика и две чашки с блюдцами начала прошлого века. Чашки после нескольких дней поиска Мира купила у конкурентов, кувшин и старинную книгу нашли в собственном магазине, а вот с кружевом было сложнее. Киевские блошиные рынки отличались от парижских, а лететь во Францию из-за одного куска ткани было нелепо. Отсутствие кружева тормозило. Без него не получится задуманная картинка, а значит, пропадет нужная атмосфера.

            Потеряв надежду найти необходимую ткань, Мира шла по старинному Подолу. Пересекла Контрактовую площадь мимо отреставрированного голубого здания с остроконечной башней, обогнула Киево-Могилянскую академию и свернула в узкую улочку имени Григория Сковороды, ведущую к Днепру. По ней – к «Театр-кафе», – любимому месту среди зелени с фонтаном, где она отдыхала душой. Однако что-то изменилось. О да! На углу с пересекающейся улицей Волошской, она вдруг заметила новый магазинчик антикварных вещей. В единственном окне, служащим витриной, были выставлены старые чемоданы – один на другом, лежащие на них книги, патефон. Рядом стоял стул, на котором лежали старинные тонкие перчатки и весело … широкое белое кружево. Именно то самое, которое она видела во сне!

            Встретила Миру хозяйка магазина — высокая, некрасивая, но приятная девушка в очках, в старомодном платье с белым круглым воротником. Она подтвердила, что магазин только открылся и, хотя у нее совершенно нет опыта, ей нравится то, что она делает. А как владелица, готова уступить немного в цене.  Виновато улыбаясь, девушка не поверила, что у нее сразу купят несколько вещей: чемодан начала двадцатого века, перчатки, и…

– И заодно, пожалуй, я прихвачу это кружево, – закончила Мира. Она дорожила опытом покупок, полученным во время посещения блошиных рынков на Востоке.  Главное – не привлекать сразу внимание к вещи, которую хочешь купить, а отвлечь внимание на другие. Безразличный вид, как и в любви – лучшее оружие при покупках в антикварных лавках.

Однако молодая хозяйка была так счастлива, что, не торгуясь, уступила Мире в цене. Она на секунду развернула кружево на свет, как бы смотря его качество – нет ли там дыр, и сразу спрятала покупки в большой пакет, вручив его остолбеневшей от счастья покупательнице.

            В отеле, зайдя в свой в номер, Мира достала приобретенные сокровища и в первую очередь – кружево. Это было то, что ей нужно. Тончайшая паутина, сплетенная чьими-то нежными руками, возможно, монахиней белошвейкой или юной мастерицей. Нужно было иметь хорошее зрение. Кружевницы рано уходили с этой работы. Только молодые глаза и тонкие пальчики могли создавать подобные шедевры.

«Надеюсь, она поймет их… И сон запомнит», — вспомнила она разговор дам из Хрустального коридора. Кружево было сплетено на старинных палочках.

            Покупки удивили и восхитили коллектив магазина. Дяде Жоре понравился чемодан, а Ларисе Олеговне перчатки. Макс же с удивлением рассматривал кружево, а потом спросил: как вы думаете, сколько времени его плели? Хотел бы я увидеть эту хорошенькую девушку в шляпке, которая смогла такое сделать.

– Тебе тоже показалось, что кружево могла создать только неземное создание? – Спросила удивленная Мира.

– И непременно белокурая с кудряшками и голубыми глазами, которая делает вот так…–- и Макс, сделав губки бантиком, смешно захлопал предполагаемыми длинными ресницами. Все засмеялись, а дядя Жора хмыкнул:

– Пойди, Максимилиан займись лучше работой. Там на компьютер шо-то пришло. Сообщение, чи письмо якось. Посмотри.

– Нет, Максимилиан – слишком длинное имя. – Мира жестом остановила уже уходящего Макса. Все с непониманием и удивлением посмотрели на нее. – Твое имя… его нужно изменить.

– Изменить? – Макс и дядя Жора произнесли вопрос одновременно и с одинаковым выражением лица.

 – Да. Важно работать на определенную целевую аудиторию. У нас – это дамы от сорока до шестидесяти. С хорошим достатком, культурные, образованные или богатые домохозяйки. В общем, нужно работать на образ, понимаете? – Мира отошла на небольшое расстояние и окинула Макса оценивающим взглядом. – На что дамы клюнут, не считая мебели? Вернее, на кого? На молодого человека в шелковой жилетке в мелкий цветочек, бабочку в горошек вместо обычного галстука, которого зовут, например, Жорж. Он француз, по воле случая оказался в Киеве и время от времени вставляет в разговор французские слова: сельвупле, мадам, оревуар, шарман… Кажется, Вы говорили Макс, что знаете французский?

– Знал, когда-то неплохо. Но, простите, Мира, жилетка в цветочек – это отстой. – Юноша скривил нос и исподлобья смотрел на свою начальницу.

  – Язык придется подучить или вспомнить, а допотопная жилетка начала прошлого века скажет громко всем, что Вы – сноб. К ней можно добавить джинсы. – Она секунду помолчала, внимательно разглядывая Макса. – Возможно, рванные. Нет, — тертые. Все же рванные. Хмм… Черная футболка с черепом и рисунок в виде татуировки на руке. Образ получится супер стильным и оригинальным. Сноб, но экстравагантный.

            Лариса Олеговна и дядя Жора переглянулись. На их лицах было написано: «А что говорил ее отец? Она вам еще покажет!»

            – О майн Гот и Илья Муромец! Мне шо, тоже внешность менять «в цветочек»? – на лице Георгия Натановича было изображено безусловное понимание и жертвенная покорность. Мира рассмеялась.

            – Нет, дядя Жора. Вам будет достаточно надеть бархатный пиджак и сменить оправу для очков. Подойдет тонкая позолоченная.  Сумму мы выделим из прибыли, а пока я могу одолжить.

            Макс стоял, задумавшись, напряженно обдумывая сказанное. Наконец, его лицо посветлело:

            – Я придумал себе имя! – Все внимательно посмотрели на него. От удовольствия он порозовел – Жан-Кристоф. И татуировку, если мне понравится рисунок, я могу сделать настоящую.

            – За мой счет! – улыбнулась Мира и добавила:

            – А ты смелый, Жан-Кристоф!

            – Бухгалтеру, надеюсь необязательно менять имидж? – Лариса Олеговна с усмешкой, но по-доброму посмотрела на девушку поверх очков близорукими глазами.

            – Нет. Сейчас мы работаем только на женскую ЦА. – Улыбнулась Мира с пониманием. Бухгалтер Лариса с облегчением вздохнула, подняла высоко левую бровь и уже готова была удалиться в свой кабинет, но в последнюю секунду Мира ее остановила:

            – Но если в салон зайдут мужчины, Вам. Лариса Олеговна, придется все же выйти из своего укрытия и быть очаровательной и стильной. М-мм…  Скажите, Вы давно были в салоне красоты или в модных магазинах? Я как раз собираюсь туда зайти, что-нибудь сделать со своими лохматыми волосами. Как насчет следующей пятницы? Я сегодня же запишу нас. Окей?

– Окей, — задумчиво кивнула в ответ бухгалтер Лариса после небольшой паузы. Сняла очки и протерла глаза.  Вид у нее был такой, словно кто-то ударил ее сильно по голове. Дядя Жора и Макс, переглянувшись, едва сдержали смех. Так закончился еще один рабочий день Миры.

5

На следующее утро защитная пленка с витрины была торжественно снята под аплодисменты сотрудников. Каждый взгляд с улицы был тщательно ловим находящимися в зале.  Однако большая часть утреннего времени коллектива была занята преображением Макса в Жан-Кристофа. Он сразу пришел на работу в рваных джинсах и в черной футболке с черепом.

Дядя Жора принес свою шелковую жилетку — бежевую в темно-серую полоску. Когда-то его отец носил ее в юности. Мира зачесала шевелюру Максу назад. Лариса Олеговна принесла абрикосового цвета галстук «бабочку» и еще минут пять все стояли и восхищались преображением молодого человека.

— Жан-Кристоф, от тебя глаз невозможно отвести, — игриво проговорила Лариса Олеговна и мило улыбнулась.  Макс покраснел.

Неожиданно колокольчик на двери сообщил о гостях. Ими оказались две блондинки. Дамы, приблизительно лет сорока пяти и пятидесяти.

            — Наша ЦА. Жан-Кристоф, встречай. – Мира легонько подтолкнула Макса к двери.

            Платиновая блондинка лет пятидесяти с любопытством окинула Макса взглядом.

            — Бонжур, мадам. Простите за неудобство, у нас маленький ремонт. – С французским акцентом на последний слог произнес только что вновь рожденный Жан-Кристоф. Вторая блондинка в рванных фирменных джинсах и с сумкой от Луи Виттона, с интересом посмотрела на молодого француза в таких же рванных джинсах.

            — Мы хотели узнать стоимость выставленного буфета и шляпки. Той, которая лежит возле него.

            — О, мадам, буфет конца девятнадцатого века в хорошем состоянии и … зовите меня Жан-Кристоф. Я всегда к Вашим услугам, мадам. —  Макс вошел в роль и, по-видимому, ему это нравилось.  Это был его дебют. Для пятидесятилетней блондинки в классическом брючном костюме с крупным бриллиантом на пальце, элегантный молодой человек с французским акцентом и соответствующей внешностью, был словно с картинки парижского журнала прошедших эпох. Она оценила его образ, а любовь юноши к антиквариату, казалась естественной.

— Меня интересует кухонный шкаф в стиле прованс, — недовольно поджав губы, скороговоркой проговорила ее моложавая попутчица — блондинка в рваных джинсах. Она осмотрелась и с удовлетворением констатировала факт – Вижу, у вас такого нет.

            Макс на секунду растерялся, но тут на помощь пришла Мира. Поздоровавшись, она обычным, деловым тоном небрежно произнесла:

            — Жан-Кристоф, поставщики обещали на следующей неделе завести шкафы в стиле прованс. – Мира с улыбкой подошла к дамам. – Вам какой цвет подходит к интерьеру, белый или серый?

            Дама в рваных джинсах встрепенулась и с удивлением посмотрела на Миру.

            — А разве бывает прованс серый?

            — Конечно! Вот Жан-Кристоф подтвердит. Он как раз родом из Прованса.

            — Да-а? – Глаза дамы округлились.

            — Секунду, я сейчас покажу. – Мира отошла в сторону, и через мгновение в ее руках откуда-то появился французский журнал с интерьерами. – Смотрите, вот кухня в стиле прованс. Здесь серая мебель. Дерево словно выцветшее от солнца и обветренное соленым бризом. Ощущается близость моря и запах водорослей. С зелено-белым текстилем этот буфет смотрится фантастически.

            Платиновая блондинка взяла журнал и стала рассматривать картинки. Блондинка в рваных джинсах теперь была удовлетворена, так как получила достаточно внимания. В итоге польщенные дамы обещали зайти в начале недели. Старшая дама купила шляпку и оставила на счету магазина задаток за буфет, стоимостью семьдесят восемь тысяч гривен, а вторая загорелась желанием поставить на своей кухне шкаф и кое-что еще из серой мебели в стиле прованс. Мира обещала проконсультировать.

            — Ты справился, Макс! – Мира готова была обнять молодого человека, но только недостаточное знакомство и принятое разделение – начальник-подчиненный, остановили ее. Она не знала, как нужно себя вести в подобной ситуации.

            — У нас есть поставщики мебели в стиле прованс? – Выпучив глаза, вместо ответа вопрошал Макс всем своим видом. Подошедший Георгий Натанович промокал лоб белоснежным носовым платком.  Прокашлявшись, он хриплым от волнения голосом спросил новую хозяйку:

— И где мы возьмем поставщиков французской мебели? Майн гот и Илья Муромец! Мира, а шо если эта краля — Рваная блондинка, завтра приведет еще десять таких как она, а может быть хуже. И шо мы будем делать? Где мы возьмем поставьщиков? Майн гот!

            — Где? – Мира с усмешкой обвела взглядом смотрящих на нее с недоверием сотрудников. Выдержала паузу и уверенно произнесла:

— В магазине скандинавской мебели, вот где. Но придется ее собрать и немного над ней поколдовать. Вместо волшебной палочки – мое ноу-хау ,– кисти и краски. — Она театральным жестом приложила ладонь ко рту, как бы защищая тайну от посторонних ушей.

— И если сборной шкаф из сосны стоит всего лишь две тысячи гривен, то почти такой же формы, но французский, приблизительно — двадцать тысяч. Если грубо – восемнадцать тысяч, а с налогами и всеми вычетами, – пятнадцать тысяч нам в карман. Как вам?

            — Вау! Я в доле. – Макс с горящими глазами потирал руки. – Могу помочь собрать шкаф.

            — Жан-Кристофер, колокольчик! – Лариса Олеговна подмигнула Мире, когда Макс пошел встречать очередных посетителей магазина. – Не ожидала у видеть в нем такой талант. Парень просто преобразился! Это твоя заслуга, Мира. Кстати, могу если надо, покрасить шкаф. Но тебе придется меня подучить.

            — Ну вот. Я остался не у дел. Кому старики нужны?

            — Всем найдется работа, – улыбнулась Мира, давая понять, что шутку оценила, но намек понят. – Боюсь, дядя Жора, что скоро Макс один справляться не сможет и Вам придется ему помогать. При условии, что мы наденем на Вас бархатный пиджак, конечно. Вы готовы?

            — Всегда готов! – вытянулся по струнке бывший офицер советской армии, а нынче пожилой сотрудник антикварного магазина. – Вот только нужно приобрести очки в позолоченной оправе и такую же, как у Жан-Кристофера бабочку. Надеюсь, мне имя не нужно будет менять? А то боюсь, не запомню.

— Нет, не нужно. – Смеясь, подтвердила Мира. Неожиданно ее взгляд устремился за стекло, на улицу. — Она увидела, как возле новой витрины остановилась блондинка с пышными волосами, уставившись на кружево. Что-то знакомое в ней осветило лицо Миры вспышкой яркого света. Она всмотрелась. Ее сердце екнуло – та самая девушка! Блондинка, которую она едва не запачкала мороженым!  Девушка с туманным взором огромных глаз – Небесная Мадонна, — стояла сейчас возле ее магазина и задумчиво смотрела на кружево. То самое кружево!

Мира выскочила на улицу:

— Добрый день! – Она попыталась обратить на себя внимание, хотя ей хотелось сказать: «Привет, дорогая, я узнала тебя! Какое счастье снова встретиться!» Девушка нехотя оторвала взгляд от кружевной салфетки. Она обратилась к Мире так, как будто продолжала начатую беседу:

— Как думаешь, какая у нее была судьба? – Голубоглазая блондинка снова смотрела на кружево.

Мира сразу поняла, о чем она говорила. Секунду молчала, потом сказала тоном, словно ей открылось скрытое знание:

— Думаю, что она была красавицей с несчастливой судьбой…

— … И закончила свои дни в монастыре, вспоминая о нем. – Девушка, наконец, посмотрела на Миру. Их взгляды проникли друг в друга золотыми облаками и наполнили теплом и содержанием какого-то вязкого, глубокого свойства, — духовного. Мира ощутила это состояние почти физически.

— Кружево нужно положить чуть поодаль, на столик. Пусть его конец спускается, а сверху положи на него старинную книгу поэзии или другую с хорошей энергетикой.    

— Благодарю за совет. Учту. Заходите к нам, – она слегка улыбнулась незнакомке. Ей хотелось обнять Златовласку, а еще… расплакаться непонятно почему у нее на плече. Еще она почувствовала, как наполнилась светом, стала больше, как огромный слон розового цвета, зависший в пространстве.

Небесная Мадонна проникновенно посмотрела на Миру и, сделав несколько шагов назад спиной, послала воздушный поцелуй, улыбнувшись уголками губ. Потом плавно развернулась и грациозно смешалась с прохожими. Мира не спросила себя, что это было, она боялась сделать вздох и нарушить пролившееся на нее волшебство.  «Бывают же такие!» — проплыла в ее сознании мысль. Тут же ей показалось, что эта мысль слишком банальная, плоская и она недостойна Золотой блондинки.  От этого Мира нахмурилась и молчала, однозначно отвечая на вопросы до конца рабочего дня.

Вечером, сидя в уютном кресле своего отеля, она открыла «Дневник». На секунду задумавшись, размашисто написала:

«Кто она? Прекрасная незнакомка с золотыми локонами и огромными голубыми глазами. Кажется, что мы знакомы сотни лет…  Таким трубадуры посвящали сонеты, а рыцари в честь них свершали подвиги.

Сделали витрину в магазине и, кажется, продадим буфет. Куда свернет моя жизнь потом? Любопытно. Я еду словно на самокате, как та брюнетка с треугольником на лбу. Не знаю, что меня ожидает за углом или кто. Странная эта женщина с ньюфаундлендом так же запала мне в душу, — дикая, прекрасная и абсурдная в этом мире, как и блондинка — Небесная Мадонна».

6

Последние дни июня выдались напряженными. Буфет продали. Зарплата была выдана. Приличная прибыль получена. Что дальше делать с магазином Мира не знала. Закрыть сейчас, когда «семья» ее отца, как называли себя сотрудники, только получили надежду и их глаза сияли? «Нет, я это сделаю позже. Когда будет подходящий момент» — сказала она себе и решала пока сделать паузу.

Июль маячил впереди неясными замыслами, запахом роз и новыми откровениями. Мира видела его смарагдовым, с лиловыми размытыми пятнами и узорами ветвей, — вязь на бархате. «Завтра – на дачу. Обо всем подумаю позже», – подумала она про себя и улыбнулась. 

С нетерпением она ждала выходных, чтобы наведаться на дачу, узнать, как обстоят дела у Раи и как животные отца, а значит, теперь ее.  Пауза была необходима. Мира пока не решила, как будет дальше жить и останется ли в Киеве. Не решила, как скажет Владу «нет» на его явное решение сделать ей предложение. Не знала, что будет делать с квартирой отца, которую он обставил с ее помощью для своего первого салона антикварных аксессуаров. Потом переделал в квартиру. В прежней он не мог находиться из-за воспоминаний о ее матери. Мира в знак солидарности с отцом так же не поддерживала с ней отношения, хотя мать всячески старалась их наладить и звонила из Италии при каждом удобном случае.

Она не знала, как скажет всем этим людям, верящим в нее «нет». Что она скажет дяде Жоре, проработавшем всю свою жизнь с ее отцом? Как произнести несколько слов, что она закрывает магазин? Как посмотрит в глаза Ларисе Олеговне, Максу, который воспрянул духом весте с новой ролью, почувствовав свою значимость?

Мира нервно теребила перед зеркалом свои пышные, длинные волосы, пытаясь их расчесать и злилась на себя, «мягкотелость» своего характера – Почему сразу им не сказала, что приехала закрыть магазин и продать квартиру?

Все утро она не находила себе места. Заканчивая завтрак в кафе на Пушкинской, мысленно повторяла себе: «Дура, дура, Рыжая дура!» и сбрасывала очередной звонок Влада.

Проблема с квартирой решилась быстро. Вечером в пятницу позвонила Лариса Олеговна. Поздоровавшись, она сразу перешла к делу:

— Мира, ты еще не сдала квартиру отца? – Услышав удовлетворительный ответ, она обрадовалась. – У меня есть для тебя подходящая пара молодоженов – Кирилл и Даша. Приблизительно твои сверстники и чудесные ребята. Они не будут обсуждать с тобой стоимость и торговаться. Им просто хочется жить в старой исторической части города, гулять по Андреевскому спуску.

— Спасибо, Лариса Олеговна! С удовольствием встречусь с ними после работы на Спасской. В понедельник вечером, хорошо? А на выходные я уезжаю на дачу.

— Если нужна помощь, говори. Там работы — невпроворот, наверное. Нужно все полить, собрать смородину, поричку. Я помогала твоему отцу. – Сказала она после паузы, вздохнув. Какое-то время в трубке было слышно только ее дыхание. Потом Лариса Олеговна заговорила снова:

 – Садовые инструменты в сарае на первом этаже, а на втором, если приставить лестницу, э-э поскольку на чердаке огромная площадь, там…твой отец мастерил. Слесарные инструменты увидишь на стеллажах.

Мира давно догадывалась о более, чем дружеских отношениях ее отца и Ларисы Олеговны. Вероятно, эта женщина скрасила его последние годы жизни.

— Спасибо Вам большое. – Выдавила она из себя слова, которые хотела произнести сразу, как только увидела слезы в глазах этой милой женщины, когда та взяла в руки рамочку с фотографией отца.

— За что?

— За все хорошее. – Мира сжимала в руках ключи от джипа отца. Их передала его «милая подруга». Так папа назвал неизвестную ей женщину по телефону. Теперь она была уверена, что знает ее. Отец намекал, что не одинок и что познакомит их при случае. Тогда она ревновала, хотя не показывала своих чувств, а теперь была рада за него и благодарна ей.

— Отец хотел, чтобы мы подружились. – Сказала скороговоркой Мира. В трубке послышался печальный вздох. Лариса Олеговна молчала. Потом снова тяжело вздохнула:

— Время покажет, дорогая. Я не против. Если хочешь, пойдем вместе на кладбище. Покажу могилу отца.

— Спасибо. Я была. Сразу, как приехала из Ниццы. Я там в больнице лежала. Из-за террориста на грузовике. Приезжала в Киев на день.

— Ясно. Я помню эту жуткую историю. Отец переволновался тогда. И вот… инсульт. – Она замолчала, и даже в трубке было слышно, как Лариса Олеговна всхлипнула, отодвинув телефон. Потом она снова тяжело вздохнула. — Звони, если что-то не найдешь на даче. И … да, можно обращаться на «Вы» и «Лариса».

Хотя Мира понимала, что ее вины нет в смерти отца, что это лишь стечение обстоятельств – нереальных, страшных, как из кошмарного сна, — чувство вины лежало на ней тяжелейшим бременем, куском скалы, из-под которой она не могла выбраться. Носила она на себе этот камень постоянно. Даже во сне. Ведь если бы она тогда в мастерской Ниццы осталась работать над проектом и не пошла с архитекторами на эту клятую набережную прогуляться, на них не наехал бы этот чертов террорист на своем грузовике. Тогда она и Серж, падающие, не попали бы в кадр телевидения и, вероятно, отец не увидел бы ее перепуганное, исчезающее за ограждением лицо, кровь на камнях. Да и Серж остался бы жив.

 Он сразу пробил голову и скончался на месте. Многие были убиты и ранены. Ее спасло то, что друг потянул ее за собой, и она упала на него, отделавшись лишь сотрясением мозга, вывихнутой ключицей, синяками и незначительными ссадинами. Мать узнала и примчалась к ней из Милана в больницу. Она не сказала, что отец получил инсульт и скончался. Не поехала на похороны, оставаясь возле Миры. Лишь выслала деньги и свое соболезнование. Еще – заказала траурный венок от себя и дочери. От них вместе! Это было подло с ее стороны. Мира ей не простила. Ведь она всегда ассоциировала себя вместе с отцом. И никогда – с матерью.

Ключи от «Сузуки-Витара» жгли руки. Теперь машина отца принадлежит ей. Когда-то она мечтала иметь такую. Мечты сбываются? Мира снова чуть не расплакалась, ненавидя себя все больше. Кусая до крови губы, она перегнала внедорожник из гаража, и компактный джип теперь стоял припаркованный возле отеля. Ей было трудно выйти из машины. Что-то удерживало ее на отцовском сидении водителя. Она гладила рычаг, руль, к которым прикасался ее отец. Вспомнила, как он вез их с матерью к деду в село, а сзади пищали в коробке цыплята в подарок.  «Отец хотел, чтобы этот джип стал моим» — сказала себе мысленно девушка и кулаком ударила по рулю. Не помогло. Она все же не сдержала слез. Они щедро текли по ее щекам, а тело беззвучно содрогалось от рыданий.

Утро субботы выдалось солнечным. Высокое небо голубизной вдохновляло на полет или подвиги. Июнь пел прощальную песнь прозрачным воздухом, наполненным ароматом цветов, запахом клубники и смородины. Мира загрузила багажник большим мешком собачьего корма и меньшими пакетами для котов и птиц. Она соскучилась за их любимыми с отцом питомцами. Мать всегда была против животных и смирялась с их существованием, скрипя зубами.

Пристегнув ремень безопасности, Мира включила зажигание. Подключила блютуз и нажала на газ. Каких-то тридцать пять с половиной километров от Киева и она – в Рожнах.

Отец докупил к даче деда небольшой соседний участок, расширив свой до восемнадцати соток. Достроил второй этаж дома, пристроил к нему огромную веранду, переходящую в крытую террасу. Появились удобства, холодная и горячая вода и большая ванная комната. С другой стороны дома – увеличил гостиную, сделал камин, и надстроил башню «для принцессы». Разбил сад с вечнозелеными растениями, а огород и большая стеклянная теплица были особой его гордостью.

Соседка Рая – пенсионерка, живущая на соседнем участке, через зеленый забор в сетку, была настоящей находкой. Жизнерадостная, добрая и крепкая женщина, она любила животных, кормила всех котов в округе и с удовольствием присматривала за хозяйством соседей. А оно состояло из Кармы – подаренной отцу далматина-девочки, кота Принца Гарри и попугая жако со звездным именем любимого актера Миры – Колин Ферт. В небольшом курятнике в виде очаровательного домика с «участком» жили три курочки – Мальвина, Фея и Золушка.

Кроме ухода за животными, нужно было еще поливать газон, растения в парнике и быстросохнущие цветы в висячих кашпо и горшках. Рая справлялась со всем этим хозяйством и никогда не жаловалась. Полив всего сада при жизни отца осуществлял раз в неделю нанятый садовник. По привычке он продолжал это занятие. Мира высылала Рае деньги, и та рассчитывалась с садовником, оставляя себе лишь на корм для животных.

Музыка из приемника машины прервалась и раздался звонок телефона. Высветился номер — звонила школьная подруга Дина. Хорошо, что мобильный был подключен к блютузу и можно было говорить через громкоговоритель. Дина сначала отругала подругу, потому что та не позвонила ей сразу, как только приехала в Киев, а потом сообщила, что соскучилась. Рассказала, как ждала ее приезда и заодно «подогнала» подруге дизайнеру клиента.

— Он богатый, симпатичный и неженатый. Он мой клиент. У него проблемы…  В общем, — это профессиональная тайна. Я ведь психолог, если помнишь. Парню нужен дизайнер, чтобы подобрать мебель на веранде загородного дома. Он — крупный бизнесмен. У него сеть кафе, кажется. Но мой клиент с комплексами, несмотря на то что красавец и женщины сами на шею вешаются.

— Все, стоп! Я поняла. Ты снова меня сватаешь. Так не пойдет! Мы ведь договаривались. Забыла? Я сейчас с Владом встречаюсь.

— Встречаешься? Не смеши меня, Мира. Ты с ним в «убегалки» играешь и в прятки, а не встречаешься. Парень готов тебе предложение сделать, а ты не хочешь этого всей душой. Просто скажи ему об этом. Ладно, как хочешь. Этот мужчина э-ээ, кажется, его Михаилом зовут, действительно нуждается во мнении специалиста. В любом случае тебе не помешают в Киеве новые связи в мире бизнеса, да и деньги тоже. Я с твоего разрешения сброшу ему твой номер телефона. Хорошо?

Подумав, Мира согласилась:

— Ты права. Не помешает. Я дам ему консультацию, а там посмотрим. – В трубке раздался сдержанный смех. Мира нахмурилась.  — Я имею ввиду профессиональные услуги. Так что не хмыкай там себе в бороду!

Дина рассмеялась:

— Как же я за тобой соскучилась, Рыжуха! Не дождусь тебя обнять. На следующей неделе в нашем кафе? В то же время в тот же час?

— Целую, до встречи!

Соседка, услышав знакомые звуки подъезжающего джипа, вместе с Кармой вышла встречать новую хозяйку имения. Накануне Мира позвонила и сообщила о своем приезде. Она прихватила для Рай, — как называл ее отец, подарок – узорчатую шаль из кашемира. Припарковав временно машину под своим забором, не скрывая радости, Мира выскочила из джипа навстречу объятиям Раи и заливистому собачьему лаю.

Далматин Карма облизывала ее руки, визжала от счастья, носилась взад-вперед от нее до калитки и обратно. Принц Гарри с важным видом всепонимающего рыжего создания уже сидел на крыльце, ожидая, когда закончатся сопли, слезы и, наконец, на него обратят внимание. Как ни в чем небывало он сказал «мяу» и потерся о ноги хозяйки до того, как она успела его схватить, чтобы тискать и теребить его пушистую шерстку. «Опять то же самое, не спросив, нравится мне это или нет» — говорил весь вид недовольного кота.

— Коля Ферт пока на моем городе ворон пугает. Он тебя часто вспоминал. Кричал усе: «Мира любит Ферта. Мира, Мира иди!» Заберешь сама клетку? – Скорее проворчала, чем произнесла счастливая Рай.

— Колин! Его зовут Колин Ферт. – Засмеялась Мира и обняла соседку.

— С приездом, милая. – Соседка поправила цветастый ситцевый платок и украдкой вытерла слезу. —  Приходь на чай у вэчери. Я оладкы насмажу. Ну нэ буду мешать!  Карма як скаче! Так и хочет тебя лизнуть в облычя. – Рая улыбнулась и не спеша, оглядываясь, пошла к своей калитке.

— Входите, дорогой Принц Гарри, мистер Ферт, – мы снова дома. Ура! – Мира открыла веранду, пропуская кота, но первой вломилась в дом радостная Карма. Виляя хвостом, она быстро обнюхала всю веранду и встала перед дверями в комнату, ожидая, когда Мира их откроет.

Утром следующего дня, новоявленная хозяйка зашла на территорию курятника и с умилением смотрела на своих курочек. Клетка с попугаем стояла тут же. Он любил наблюдать за курочками и командовать.

— Мистер Ферт дома. Карма, куда лезешь? Мирра любит Колин Ферт, — ворчливо проговорил серый жако, перебирая лапками на жердочке.

— Золушка, Фея, идите сюда! Мальвина, оставь в покое дохлого червяка, он тебя не стоит! Идите сюда, я вас покормлю! – Она насыпала в кормушки корм. Для трех курочек была отгорожена небольшая часть территории огорода, где они могли ковыряться в земле. Далматин поскуливал за ограждением, преданно и с безусловной любовью смотря на хозяйку.  Мира прислонилась к курятнику в виде двухэтажного сказочного домика. Его собственноручно смастерил отец, а она расписала цветами.

— Мои хорошие, вы не обманите и не предадите. Только не говори Карма, что я боюсь парней. Нет. Это не так. Никиту я оттолкнула осознанно, хотя он был мил и любезен. Ему понравился Колин Ферт и ты, Карма. За исключением принца Гарри. Почему-то принц Гарри его невзлюбил. И… вы помните, сходил в туалет в его туфли! – Мира рассмеялась.

Жако, нахохлившись, сидя на жерди в клетке хрипло проговорил:

— Принц Гарри, мяу! Карма красавица, Никита – дур-рак! Влад прелесть. Прелесть, Влад! Иди сюда, Владушка, почеши за ухом.

Мира вздохнула:

— Знаю, что ты скучаешь за Никитой и Владом. Я просто не хочу секса с кем попало – забирать грязь с их биополей, с их кармы.

— Карма, Карма!

— Да нет Колин, не о нашей девочке речь!  — Жако глянул косо одним глазом и перебрался на другую жердь. Кот, наблюдающий за курицами, внимательно посмотрел на Миру. Она вышла из огороженного курятника и, закрыв дверцу, присела на корточки. Продолжая общаться с животными, девушка вырывала сорняки из серебристого травяного бордюра вдоль дорожки.

 — Принц Гарри, Ваше Высочество, Вас это не касается. Вы можете себе выбрать любую кошечку! Что скажете, девочки? Мальвина, как ты думаешь? А-аа! Мужчин нужно учить? Разумно, а ты что скажешь, Золушка? Мне нужно над собой работать? А Вы, Фея, что изволите произнести? Верь в чудо? Кажется, я это уже где-то слышала. Точно.  – Мира теребила рукой уши подбежавшего далматина, пытавшегося лизнуть ее в лицо.

 — Карма, ты как всегда подлизываешься, и что ты этим хочешь сказать? Скучаешь за Владом? — Далматин положила ей морду на колени, — она была похожа на обиженного ребенка, ищущего поддержку у матери. —  Ведь ты всего лишь два раза его видела! Ничего. Скоро привыкнешь. Нам и без него хорошо.  

Закончив с сорняками, Мира добавила корм в кормушку. Темно-серая пеструшка с бардовыми крапинками усердно разгребала корм.

— Мальвина. Ты что-то хочешь сказать? Всегда меня учишь! Что? Я не права? Ты эгоистка! Ты единственная, кто знает мой секрет. Даже Дина о нем не знает. Никто. О чем ты там кудахтаешь? Я всегда бросаю парня, когда он подводит к сексу?

Жако, переваливаясь с одного бока на другой, прокричал:

— К сексу, к сексу!

— Колин Ферт помолчали бы Вы!  С Вашей внешностью только и нужно, что заниматься сексом, а не умничать.

— Сексом, сексом! Колин Ферт – лапушка, красавчик!

— Ладно. Мне пора на работу в город, клиент ждет, а вас оставлю на Рай. В Раю ведь всегда хорошо, неправда ли?  — Уже уходя, она внезапно остановилась, словно озаренная вспышкой фотокамеры, замерла и, смотря на курочек, улыбаясь, медленно произнесла:

—  Действительно, хорошо. Решено, девочки! Я переезжаю из отеля сюда. В рай.

После встречи с клиентом, которого ей рекомендовала Дина, Мира записала в Дневник несколько строк:

«Красивый, холеный, эгоцентричный. Сделал комплимент. Во время разговора в кофе не сводил с меня глаз и все время рисовался. Привычные, продуманные жесты, позы, как у моего Колин Ферта. Я демонстративно заказала одну чашку кофе, бокал вина, самый дорогой десерт, мороженное и оплатила сама. Придется посмотреть его веранду и подобрать к ней мебель. Он готов платить наличкой, а лишние деньги не помешают. Я прагматик?»

7

Долгожданная пятница наступила. Мира несколько раз на протяжении недели напоминала Ларисе Олеговне о необходимости пойти в салон и заняться шопингом. Подготавливала ее психологически.

— Сегодня тот самый день. Вы готовы? –  решительно сообщила она, глядя на перепуганное лицо бухгалтера, забывшей, что такое городские модные магазины. – Лариса Олеговна, успокойтесь! Я же Вас не к столбу позора приглашаю пройти, а всего лишь зайти в несколько бутиков и салон Красоты. Нас ждут сегодня в восемнадцать ноль, ноль ровно. Мы записаны. Назад пути нет! —  Сдерживая смех, шутила Мира.

Они ушли после обеда, сообщив дяде Жоре и Максу, что вся ответственность за продажи остается на них.  Георгий Натанович лишь потер переносицу, поправив новые очки в позолоченной оправе, а Макс, не выходя из образа Жан-Кристофера, изящно водрузил бабочку на середину шеи и с французским акцентом в прононс произнес:

— Ну-с, мадемуазель Мира и мадам Лора, оревуар! Пусть ветер удачи сопутствует Вам, а новые образы помогут привести новых клиентов. Как говорят французы – шерше ля фам! – Заключил новоиспеченный житель Прованса.

В респектабельный «Марк и Спенсер» мадам Лора отказалась заходить наотрез. «Дорого» — был единственный весомый ответ.  Уверения мадемуазель Миры, что средства на покупку вещей и салон Красоты – со счета фирмы, не подействовали на привыкшую экономить на всем бухгалтера Ларису.  Сошлись на «Зара» и еще двух неизвестных, но с приемлемыми ценами магазинах. Однако, когда дело дошло до примерочной, началось сущее хождение по мукам. То цвет не тот, то длина не подходит, руки слишком открыты или грудь слишком обтянута. Мира, посматривающая на часы, наконец, строгим голосом сказала, что сейчас они купят первое, на что она, как босс укажет пальцем. Иначе – плакал их салон Красоты. Лариса Олеговна, опустив покорно голову и смирившись со своей участью, пошла в примерочную, как на эшафот.

В результате были приобретены две шелковые блузы акварельных расцветок — с рюшами и воротником-стойкой, обтягивающие сексуально бедра юбки, такие же трикотажные кофточки с декольте, красные и телесного цвета туфли на каблуках и, уже уходя – Мира прихватила кофточку в стиле пятидесятых.   

К удовлетворению босса, в салон Красоты они опоздали всего лишь на десять минут, что вполне допустимо, согласно хорошему тону. Отдав мадам Лору, как стала называть Ларису Олеговну Мира, благодаря меткому слову Макса, — в надежные руки мастера, она направилась в соседний зал к своему парикмахеру.

— О, боги, я сделала это!  — услышала Мира за своей спиной, присаживаясь в кресло. Ей показалось, что она знает этот голос. Девушка обернулась. По коридору шла высокая брюнетка, сбившая ее на самокате в парке.

— Привет! Что значит «сделала»? – обратилась она к сияющей от счастья незнакомке с челкой-треугольником.

— Я? А вот что! – Брюнетка подошла ближе и подняла короткую футболку. —  Сбылась одна из моих давних мечт. Я вставила бриллиантовую звезду в свой пупок!

— О-оу! – Мира была восхищена. – Как сверкает. Не боишься?

— Все равно никто не поверит, что это настоящие бриллианты. Слишком большая звезда.

— Верно. В пуп вставляют только стекляшки. — Они болтали, словно старые подруги. Наконец, Мира спросила:

— Ты узнала меня?

— Конечно. Колено не болит? – спросила девушка. В это время парикмахер расплела косы Миры, и они медно-золотым водопадом упали на пол. Мастер взяла расческу и большие ножницы:

— До какой длины будем укорачивать? – По-деловому спросила она у Миры.

— Хочу коротко. Сделайте мне «каре», пожалуйста.

— Стойте! – Брюнетка со звездой на животе, как пантера, одним прыжком оказалась у кресла и преградила парикмахерше доступ к Мире. — Неужели у Вас поднимется рука обрезать такую красоту? — Она решительно сделала шаг навстречу, смотря прямо в глаза парикмахерше и та от неожиданности отшатнулась. Девушка с черным треугольником на лбу обратилась к Мире:

 — Одумайтесь! Это Ваши волосы, и Вы вправе их обрезать, конечно… Но не делай этого! – Она снова перешла на «ты». — Косы – твоя сила, индивидуальность, шарм. Я мечтала бы иметь такие, но у меня не получится. Кстати, у всех жриц были длинные волосы.

            – Я не жрица. – Возразила Мира, и с любопытством посмотрев на брюнетку, спросила: — А почему ты обрезала волосы?  — Но девушка с застывшим, странным выражением лица задала неожиданный вопрос:

— Откуда ты знаешь?

— Что «знаю»? — удивилась Мира.

— То, что ты не жрица.  А если твой избранник обратит внимание на тебя именно благодаря косам? На его месте я именно так и поступила бы. Дело твое. Подумай. –  Помолчав секунду, она, немного смущаясь, добавила:

— А я думала, где мне тебя найти, чтобы поблагодарить!

— За что? – искренне удивилась Мира, на всякий случай, жестом показав парикмахерше, убрать ножницы.

Брюнетка вздохнула и, виновато посмотрев на зеленоглазую фею, и как на помеху — мастера рядом, — вплотную приблизилась к креслу, на котором сидела Мира. Она наклонилась к ее уху и прошептала:

— Кое-что произошло. — Она смотрела в зеркало на Миру, а та — на нее. Из Зазеркалья их обеих разглядывали незнакомые красавицы, словно сотканные из иного вещества – не из плоти и крови, а пришедшие из других миров.  — Из-за того, что я тогда сбила тебя в парке, я осталась жива.  Вас ангел послал, наверное. – Неожиданно брюнетка опять перешла на «Вы». —  Да, я просчитала. Именно те три минуты в парке отделили меня от смерти. Я всегда иду по одному маршруту домой после пробежки или прогулки на самокате.  И вот – там, на том месте, где я должна была проходить, возвращаясь домой, – упала металлическая подставка. На ней художник обычно работает. На асфальте — огромная яма. Что-то сломалось, какое-то соединение… Не важно. Я издали увидела, как эта махина падает и мгновенно просчитав все, ужаснулась. Понимаешь?

— Ты красивая. – Сказала Мира задумчиво, словно не слышала слов незнакомки.

— И ты. – Они обе улыбнулись, продолжая смотреть друг на друга через зеркало. Брюнетка опустила руки на плечи Мире и ласково провела по волосам:

— Тогда я рада, что так получилось. – Мира задержала на секунду руку девушки и скользнула ладонью по ее длинным холодным пальцам. – Значит, мы должны были пересечься. – Мира завороженно смотрела на эту высокую брюнетку, — тонкую и гибкую, как поток водной струи.  Та на секунду задумалась, сдвинув густые изогнутые брови. Она убрала руки с плеч своей спасительницы и решительно произнесла, как приказала:

— Оставь свои восхитительно огненные волосы. Не смей их резать. —  Странная девушка с черным треугольником на лбу развернулась и ушла, даже не посмотрев на застывшую Миру и парикмахершу.

— Маникюр будете делать? – спросила из-за соседней перегородки девушка в халате с блестками.

— Никогда не понимала, зачем он нужен, – полу обвернувшись, задумчиво проговорила Мира. – Маникюрша пожала плечами и отвернулась.

Вечером Мира сделала запись в «Дневнике»:

«У девушки с треугольником на лбу явно комплекс. Она вставила в пупок Звезду и была счастлива. Возможно – это глупо. А возможно — нет. Счастье – это сиюминутное состояние души. Главное – внутренняя гармония и ни к чему не привязываться, как говорят буддисты.  

Девушка мне понравилась. Очень. Она независима, уверенная в себе. У нее выраженное мужское начало при пульсирующей женственности. На левом предплечье у незнакомки я заметила татуировку — узор в виде кельтского лабиринта. На другой руке так же какой-то рисунок. Девушка напомнила мне черную пантеру или волчицу.

Нет. Не так. Благодаря ей, я оставила свои длинные волосы, потому что в ней было что-то большее, чем шарм или харизма в женщине, и пол не имеет значения. В ней было что-то неуловимое, то, что невозможно выразить словами. О чем это я?

Незнакомка с черным треугольником волос на лбу меня загипнотизировала. Да, да! Именно так. И до смерти перепугала парикмахершу Лену. Она решила, что девушка – ведьма. В ней действительно было нечто таинственное. Она – инопланетянка, но дикая, фееричная. Словно из другого мира. Мне кажется, что я видела ее во сне.

Почему она сказала, что я могла бы быть жрицей? Ее слова не обрезать волосы, были как ПРИКАЗ из другого, потустороннего мира. Еще она сказала, что осталась жива, потому что сбила меня в парке на самокате. Странно все это. Но разве мы не живем в странном мире? И разве мы не связаны все друг с другом невидимыми нитями судеб? Значит, – нормально.

P. S. Признаюсь, – бриллиантовая звезда в пупке — это красиво».

Утром в понедельник Мира, вбежав в магазин и забыв поздороваться, с порога выкрикнула:

— Приветствуйте ее, — восходящую звезду на мировом подиуме! — Она вообразить себе не могла, что будет такая реакция мужчин-сотрудников на новый образ Ларисы Олеговны и последующая – клиентов.

—  Представляю вам новую сотрудницу, ослепительную мадам Лору! Ваши рукоплескания, ахи, вздохи — принимаются! И да, комплименты приготовьте – уже тихо, сделав театральный жест в виде «ремарки», закончила Мира. Она торжественно открыла дверь и вошла смущаясь, преображенная Лариса Олеговна.

— Майн Гот и Илья Муромец! – только и смог проговорить ошарашенный Георгий Натанович. Почему-то он сразу подтянулся, вспомнив о давней военной выправке, а Максимилиан, снял свои круглые очки. Протер глаза, потом снова надел. Снял, опять надел, почесал шевелюру и, наконец, спросил:

 – Вау-у! Я сплю? Разве такое возможно? Не понимаю… Сначала я вставил фотокарточку Грейс Келли в рамку. А теперь она пожаловала собственной персоной? Кто Вы? О-о-о, прекрасная незнакомка! – И Макс упал перед мадам Лорой на одно колено, галантно поцеловав ей руку. Его щеки пылали.

Лариса Олеговна, не зная, куда спрятаться, проговорила, чтобы Макс «не паясничал», и быстро ушла к себе в подсобку. Мира торжествовала.

— Я обидел мадам Лору? – расстроился Макс. Георгий Натанович только кхекнул в ответ и поспешил в подсобку, чтобы наедине выразить свое восхищение новым образом коллеги.

— Макс, все в порядке. Мадам Лоре нужно время, чтобы привыкнуть, что она – красивая женщина. Я поставлю чайник, а ты сбегай, пожалуйста, за пирожными. Отметим это событие. Окей?

— Уже бегу! – В юношу словно вставили пропеллер с моторчиком и включили на полную мощность — он бегом направился к двери. Но не успел ее закрыть, как снова раздался мелодичный звон колокольчика.

Прошла неделя. Лариса Олеговна постепенно привыкала к новой мадам Лоре.  Она смотрела на себя изредка в зеркало и часто не узнавала. Однако иногда женщина, стоящая за зеркалом, и ее двойник в отражении, сливались воедино.  В такие моменты мадам Лора была неотразима. Элегантные мужчины бросали на нее внимательные взгляды и стали появляться в магазине чаще. Время от времени они что-то покупали и приходили снова.

Однажды возле витрины остановилось такси.

Макс пошутил:

— Еще один элегантный господин пожаловал. Случайно это не Ваш вздыхатель, мадам Лора?

Но Жан-Кристофер ошибся.  Дверь открылась, и на пороге с букетом алых роз показался Влад. Мира оцепенела. На ее лице появилось нескрываемое выражение досады.

— А вот и я! – Не ждала?

— Извини, Влад, я занята. Да, не ждала, но рада тебя видеть. – В голосе Миры послышались жесткие нотки. Она понимала, что груба, но ничего с собой поделать не могла.

— Цветы выбросить?

— Нет. Я их поставлю в вазу. Спасибо. – Она взяла бережно розы и утонула в их запахе.

— У меня два билета на самолет. Приглашаю тебя в страну и ресторан твоей мечты.

— О-у! – Мира удивленно вскинула брови вверх и застыла на месте, собираясь перед этим поставить цветы в вазу. — Когда лететь?

— Завтра. В Турцию. Внучка Веры Холодной там тоже будет.

— Ты все же это сделал! – Мира, наконец, с восхищением посмотрела на Влада. Его открытое симпатичное лицо сияло. Высветленный перекисью чуб казался золотым. От удовольствия он покраснел. – Сложно отказаться от такого заманчивого предложения поужинать. – Мира вздохнула. Она замолчала, обдумывая предложение Влада.

— Не знаю, как тут без меня справятся сотрудники…

Георгий Натанович вежливо покашлял за ее спиной. Он подошел неслышно и был свидетелем диалога.

— Позволь сказать мне, как твоему сотруднику.

Мира кивнула. Дядя Жора продолжил:

— Самое главное, Мира, ты уже э-ээ… сделала для салона и для нас, своих сотрудников. Поэтому продержаться три дня мы сможем. Так шо лети, дочка, отдохни. – Георгий Натанович с нежностью посмотрел на Миру. Она ответила ему взглядом полным тепла и уже уверено обратилась к Владу:

— Хорошо. Летим. Но только туда и обратно!

— На три дня! – радостно воскликнул молодой человек, и его улыбка заставила вновь вспомнить Миру, почему ей трудно каждый раз ему отказать.

Вечером произошло еще одно странное событие. Мира познакомилась с квартирантами – замечательной молодой парой Кириллом и Дашей. Ребята вселились в квартиру, и Мира подписала с ними договор. Она вышла от них и, переходя дорогу на улице Спасской, где находился ее дом, увидела, как из-за поворота, углового круглого театра, выскочил спортивный автомобиль.  Не снижая скорости, он мчался прямо на девушку, которая шла чуть впереди Миры. Секунды исчезали быстро, потом вдруг застыли и Мира, как в съемке рапид, не отдавая себе отчет в том, что делает, молниеносно сгребла девушку в охапку и вместе с ней отпрыгнула на тротуар. Они упали. Автомобиль, который едва не раздавил девушку, не тормозя, не сбрасывая скорости, исчез из их видимости.

Сердце Миры колотилось. Боль выжигала спину. Голова, казалось, раскололась надвое. Вечернее небо кружилось, как карусель. Она с трудом повернула голову в сторону спасенной, — девушка продолжала лежать на тротуаре, видимо в шоке.

Придя немного в себя, Мира встала и подала руку перепуганной блондинке. И в тот момент, когда она протянула ей руку, и та коснулась ее пальцев, ток голубой молнией проскользнул между ними.

— Ты?

— Это ты? – одновременно произнесли обе, и радостное удивление осветило их лица. Мира узнала блондинку, Златовласую Небесную Мадонну, которую едва не запачкала в толпе мороженным в первую свою прогулку по любимому городу, а потом увидела ее у своей витрины.

— Спасибо, твоя подсказка о кружеве для витрины помогла. – Она отряхнула свои джинсы. – Ты помнишь меня?

— Конечно, – блондинка улыбнулась. – Рада, что помогла. Теперь ты меня спасла. Только шишка на голове будет. Я знала, что ты меня спасешь. А я сегодня спасла Волчицу.

— Волчицу?

Мира удивлено посмотрела на девушку. В свете фонаря черты ее лица стали рельефными, а глаза казались огромными, фиалковыми. Хотя Мира помнила, что ее глаза голубые. Блондинка продолжала улыбаться так, словно ничего не произошло:

— А ты уже встретила своего одноногого?

— Одноногого? Какого одноногого? – Мира удивлено посмотрела на девушку. — О ком ты говоришь? – повторила она вопрос.

— О том, кто стал… Ах, видимо станет…  любовью всей твоей жизни! 

— Нет!

— Странно. Ну ладно. Еще увидимся. Благодарю тебя за спасение! Мне нужно спешить, дорогая. Пока!

Блондинка поправила и отряхнула низ платья и действительно быстро пошла по улице, а Мира еще долго стояла и смотрела ей вслед, даже когда ее тоненькая фигурка скрылась за поворотом круглого здания Музыкального театра.

Сидя возле камина в своем доме в Рожнах поздним вечером, она записала в Дневник:

«Вечером я спасла жизнь Блондинке – ТОЙ САМОЙ. Хрустальной. О каком одноногом, которого я должна встретить она говорила? Он — любовь всей моей жизни! Кто такая Волчица? Что это вообще было – бред? Не похоже. Она странная, но не слабоумная. Возможно – ясновидящая?

8

Персиковое утро Стамбула встретило их благоуханной жарой, белыми и голубыми минаретами Софии, сладким запахом дынь, кальяна, турецкого кофе и лаванды. Последние два запаха, соединяясь, лидировали. Было только одиннадцать часов, и синяя тень деревьев слабо спасала от недружелюбного солнца. Зато в отеле приятная прохлада от кондиционеров доставляла удовольствие. Мира решила выспаться, а вечером прогуляться с Владом по городу и, конечно, поужинать в обещанном им легендарном ресторане «Режанс», основанном первыми белыми эмигрантами из красной России.

Номер был стильным, с двумя полуторными кроватями и турецким шерстяным ковриком на полу. На секунду Мира нахмурила брови, но потом вспомнила, что в это время заказать номер в отеле в центре Стамбула – невероятная удача. Возможно, другого не было, да и стоимость большая. Вероятно, Влад снял для себя с худшими условиями.

Она сразу достала из чемодана вечернее платье на тонких бретелях и повесила его в шкаф. Когда Влад поставил свой чемодан на специальный низкий столик и стал так же распаковывать свои вещи, Мира недоуменно посмотрела на него. Он перехватил ее взгляд, но продолжал вынимать свои вещи и заполнять ими шкаф.

— Влад, ты ведь снял два номера, как мы и договаривались? – Последовало молчание. После паузы, не смотря на Миру, и пытаясь улыбнуться, он быстро проговорил, словно стараясь поскорее избавиться от этих слов:

— Дорогая, ты ведь знаешь, как сложно летом найти два номера в отеле в таком районе, как Султанахмет. У них был только один номер. Но ты не волнуйся, мы будем спать отдельно… — Он вертел в руках сумочку с набором для бритья, странно смотря на нее и не понимая того, что делает. Влад то закрывал, то открывал молнию на несессере и продолжал бы это делать, если бы Мира с возмущением не сказала:

— Оставь, наконец, несессер в покое. И хватит мне врать! Ведь ты специально заказал один номер. Признайся. Просто скажи честно «да».

 Влад застыл на секунду. Его лицо выразило страдание. Брови, как у Пьеро непроизвольно полезли вверх.

— Дорогая, мы встречаемся уже год. Сегодня вечером годовщина нашего знакомства. Помнишь? Ты знаешь о моих чувствах. Знаешь, что я выполняю установленное тобой правило – секс только после свадьбы. Я все помню. Не претендую на … спасть с тобой в одной кровати. Поэтому ты видишь здесь их две, но… Надеюсь, это жестокое испытание когда-нибудь закончится. Я не в силах выносить столь длительное заточение моего… — Он хмыкнул. – Ну, ты поняла. Да, я осознанно заказал один номер с двумя отдельно стоящими кроватями. Если это тебя интересует. Все же мы не чужие друг другу люди.

Посмотрев на Миру странным, многообещающим взглядом, он добавил:

 – А сегодня вечером я предлагаю просто отметить нашу годовщину. Я хочу, чтобы ты была счастлива и была рядом. Даже ночью. Окей?

Сжав губы, Мира кивнула в знак согласия. «Он точно за ужином сделает мне предложение». – Ясная прагматическая мысль уверенно поселилась в голове девушки. Мира ожидала именно это от него, но… когда-нибудь. Ей нравился Влад. Даже больше — она его, кажется, любила. Он был идеальным. Логика говорила Мире об этом всякий раз, когда она сопротивлялась по непонятным для нее причинам. Вот и сейчас. Все логично. Они год встречаются без секса. Подруги бы не поверили. Никто бы не поверил. Таких, как Влад, не найти.

Мира посмотрела на друга, аккуратно развешивающего на плечиках свою одежду. Он – идеал: красивый, стройный блондин со скульптурными бицепсами. Обожающий ее, исполняющий любой каприз. Понимает ее свободолюбие и желание быть независимой, заниматься творчеством. Он терпелив к ее «сюрпризам» и привык к тому, что она может, не сказав ни слова исчезнуть, или не отвечать какое-то время на телефонные звонки. Он зарабатывает кучу денег и относится к ним, как к необходимому средству, обеспечивающему свободу. Относится к ее причудам с терпением. Кто бы терпел все ее «выбрыки»? Да, он – идеал, а она его недостойна.

Влад посмотрел на часы:

— Через двадцать минут ланч заканчивается. Я проголодался. А ты?  Мы идем? –  Мира улыбнулась в ответ.

На террасе, расположенной на крыше отеля с высокими трубами из красного кирпича, пахло соленым бризом, доносящимся с Босфора, цветами и кофе. Деревянные столики, расставленные в свободном порядке и окруженные растениями, смотрелись крошечными островками. Их прикрывали от солнца белые зонты. Большие керамические горшки с самшитами, лавандой и петуньями, уютно зонировали пространство террасы.

Когда они набрали подносы аппетитной еды, освободился столик возле ограждения, и официант уже вновь накрывал его. Оттуда сразу открывался завораживающий вид на воды Боспора, с права — на белоснежные купола и минареты Айа София, – собор Константинополя, хранящий память об императорах и харизматичной Феодоре. Дальше виднелся дворец, где помогала править страной любимая жена султана Роксолана — украинка Настя Лисовская, дочь священника из Рогатына, взятая в турецкий плен.

Душою Мира чувствовала свою причастность к этому месту. Украина, Византия, Турция и древнее Боспорское царство навсегда были соединены любовью и кровью. Интуитивно она знала, что ее предки были как-то связаны с этим городом. Вероятно, поэтому ею владело страстное желание оказаться здесь.

Девушка вздохнула полной грудью и от эйфории закрыла глаза. В тот же миг она уже летела над древними водами Боспора, где античные цари и полководцы свершали героические поступки, одерживали победы, терпели поражения, а их красавицы жены-царицы в это время на суше смело боролись за независимость своей страны. Где внучка царя Митридата Евпатора — Динамия, говорящая чуть ли не на всех известных языках того времени, утерла нос римскому завоевателю.

Мира пропустила все образы, историю, все чувства давно живших людей через свою кожу, прочувствовав каждой клеточкой их желания,

страсти,

 боль,

отчаяние

и гордость.

Быть причастной к этой незабвенной, солнечной и ароматной земле, пахнувшей

 моллюсками,

песком,

мокрой галькой,

рыбой,

лавандой

 и аппетитной выпечкой — счастье.

Она потянула носом – пахло именно булочками с корицей. Мира открыла глаза и уставилась на стол: на светло желтой льняной скатерти блюда призывали их отведать.  Желудок и слюноотделение требовало сделать то же самое, а ее душа хотя еще и была с внучкой царя Митридата, ставшей правительницей своей страны, все же уже спустилась к этому изобильному завтраку на террасе крыши.

— За нас! – Влад поднял бокал с белым вином. Она даже не заметила, когда он разлил его в бокалы. Как в наркотическом опьянении Мира подняла бокал, а взгляд ее был устремлен на огромный купол Айа Софии. Молча, в каком-то оцепенением, она ответила на тост друга и, услышав легкий звон стекла, улыбнулась: «Дина не права. Влад — идеал!».

Уставшие, но счастливые после прогулки вдоль моря, Мира и Влад вернулись в отель.

Впереди их ждал ужин в старинном ресторане, который посещали бывшие белогвардейцы и их бледные дамы в широкополых шляпах, а внучка Веры Холодной до сих пор ужинала только там.

— Ты не должен меня видеть в вечернем образе. Жди, пожалуйста, за столиком, а я войду, как золушка в бальный зал. Договорились? И, пожалуйста! Сделай фото на мой мобильный для Инстаграма. Окей?

Влад усмехнулся. С этой девушкой ему никогда не было скучно, — главное качество, за которое он ее любил.

— Окей! Буду с нетерпением ждать, любимая! – Он поцеловал Миру в щеку. Бросил взгляд в зеркало на свой темно-серый шелковый костюм, переливающимся при каждом шаге, щелкнул пальцами и прикрыл за собой дверь номера.

Мира облегченно вздохнула и, опустившись на табурет перед столиком, посмотрела на себя в зеркало. Неожиданно она вздрогнула. На долю секунды девушка увидела рядом со своим отражением незнакомку с черным треугольником волос на лбу. Брюнетка пытливо смотрела на нее. «Показалось. – Решила Мира. — Даже не узнала ее имени» — подумала она с сожалением и распустила свои длинные рыжие волосы с яркими огненными нитями. Продолжая рассматривать себя в зеркале, она улыбнулась. В отражении улыбка получилась загадочной, такой, какую она однажды видела в своем сне у дамы из Хрустального коридора. У той богини волосы так же были рыжего цвета, переливаясь всеми оттенками огня.

Вдруг отражение стало вибрировать и перед девушкой предстала рыжеволосая богиня. Та самая, из ее сна. У Миры перехватило дыхание. Ей показалось, что богиня что-то хочет ей сказать. Очнувшись, она вскочила с табурета и в благоговейном ужасе отпрянула на расстояние. Зажмурила глаза. Потом снова посмотрела в зеркало, но видение исчезло. Мира подошла к шкафу и дрожащими руками стала перебирать платья на вешалках, хотя знала точно, какое приготовила для сегодняшнего вечера.

Большой зал ресторана был почти таким, каким она себе его представляла – с креслами на гнутых ножках, блистающих позолотой, круглыми столиками, накрытыми белыми скатертями, тяжелыми бархатными занавесами вишневого цвета, деревьями в кадках и услужливыми официантами в форменной одежде с черными бабочками. Метрдотель через ту самую арку проводил Миру к столику, за которым нетерпеливо ждал ее торжествующий Влад.

Она так долго ждала этого момента – пройти через зал, в котором витает аура непростых судеб многих личностей, так часто мысленно проделывала этот путь от распахнутой двери к столику в своем воображении, что совершенно не удивилась, когда оказалась в помещении легендарного ресторана. Не удивилась, когда заметила на себе восхищенные взгляды мужчин и женщин. Медленно шла она в сопровождении, как знатная дама той Серебряной эпохи и внутреннее чувство уже знакомой ситуации только усилилось.  Здесь все было знакомо. Да, там также сидел Влад, но только он был в форме офицера царской армии, а через столик, по направлению к окнам, – сидела дама с галантным господином в черном смокинге. Она хорошо знала ее, — брюнетку с черными обстриженными волосами в стиле двадцатых.

Видение было ясным и с мельчайшими деталями: молодая дама сидит у окна и ее точенный профиль, как прозрачный фарфор сияет в свете хрустальных люстр. В ушах блестят длинные капли бриллиантов на цепочке, раскачиваясь в такт едва заметным движениям. «Сейчас она обернется, увидит меня, когда метрдотель выдвинет стул и предложит мне сесть. Ее лицо… Я знаю ее. Кто она? Ее имя…»  Такое с Мирой случалось раньше и не раз. И вот теперь снова это странное состояние.

На мгновение девушка закрыла глаза. Метрдотель выдвинул стул. Мира села, как в представленной ею сцене, словно находясь во сне. Метрдотель отошел с дежурной улыбкой приветствия. Влад что-то радостно говорил. Она кивнула.  Подошедший официант предложил меню. На секунду она уткнула взгляд в карту напитков, а потом медленно подняла глаза и посмотрела на соседний столик. Так и есть! Дама из видения была на том же месте у окна.

Стройная брюнетка внезапно вздрогнула, и так же медленно обернулась. Они встретились взглядами и…  Мира ахнула, узнав черный треугольник волос на лбу.

Незнакомка с ньюфаундленом из Мариинского парка!

Незнакомка со звездой в пупке!

Незнакомка — из далекого прошлого.

Незнакомка в жемчужном платье…

Они улыбнулись друг другу, одновременно кивнув головой. Брюнетка в перламутровом ореоле сидела за столиком в окружении трех мужчин. Двое были турками, а второй, видимо, сопровождал даму. Они о чем-то говорили и до Миры донеслись обрывки английских фраз. «Деловой ужин» — догадалась она. На правом предплечье дамы она заметила крупную татуировку – череп с костями и розой с длинными шипами. Там было еще что-то написано готическим шрифтом. Что было изображено на левом – она уже знала.

Почему-то из памяти выплыл корабль под парусами, плывущий в синей дали моря. Волны с белым кружевом по краю накатывали одна на другую. На палубе стояла она … и та брюнетка в шляпе. Ее лицо было окутано белой вуалью. Но «сон» развеялся, и Мира снова как обычно воспринимала окружающий ее мир. Она вернулась в реальность.

— Ты здесь? Где ты? – Влад уже в который раз обращался к Мире с одним и тем же вопросом. Увидев, наконец, ее осмысленный взгляд, повторил: — Я спрашиваю тебя – ты счастлива? Ведь ты так мечтала оказаться в этом месте.

Как после вещего сна Мира с непониманием посмотрела на него, но наконец, окончательно очнувшись, улыбнулась:

— Еще бы, конечно! Я счастлива. Все так, как я себе представляла. Даже публика та же.

— Да? Та же публика, ты сказала?

— Забудь. Я пошутила. Здесь моя душа словно дома. — Мира уткнулась в меню – Пожалуй, я попробую вот это блюдо. А на десерт… но не договорив, она посмотрела на Влада. —  Я благодарна тебе за этот вечер.

— А я, дорогая, благодарен тебе за то, что ты есть. И готов всю жизнь делать тебе приятные сюрпризы и подарки. Даже когда мы будем…

— О-о, я, кажется, забыла э-э… кое-что положить в сумочку. – Мира с ужасом смотрела на выпирающуюся форму маленькой коробочки во внутреннем кармане шелкового пиджака. «Нет, нет, только не сейчас. Я не готова!» — Ее взгляд устремился почему-то на соседний столик и прилип к брюнетке, как к спасательному кругу. Та мгновенно обернулась, словно почувствовав его на себе. – Прости, Влад, мне нужно срочно в дамскую комнату.

Схватив сумочку, она направилась в сторону указателя с фигурой дамы. Облокотившись на край умывальника, Мира смотрела в зеркало, висящее в деревянной ретро-раме.  Ее тошнило. Она ждала, всматриваясь в зеркальное стекло. Скоро появилась брюнетка в длинном жемчужном платье. Нить настоящего жемчуга обвивала ее алебастровую шею, а смоляной треугольник волос подчеркивал белизну мелового лица.

— Привет! – Как к давней знакомой обратилась брюнетка к Мире. – Рада, что ты не обрезала свои рыжие волосы. Великолепно уложила их сзади, почти как на картине Боттичелли. Ах, эти локоны и косички! Тебе говорили, что ты похожа на его знаменитую натурщицу?

Мира улыбнулась и, поблагодарив за комплимент, поприветствовала незнакомку в ответ. Они все еще не были знакомы официально, но это не мешало им тонко чувствовать друг друга и разговаривать так, будто они знакомы вечность.

— Надеюсь здесь ты не для того, чтобы снова спасать меня? – брюнетка улыбалась, и ее глаза смеялись. Она всматривалась в Миру, словно прощупывала ее взглядом и вдруг перестала улыбаться. Во взгляде появилась тревога. Тогда Мира вздохнула и ответила честно:

 — Боюсь, что на этот раз придется тебе спасать меня.

Брюнетка подошла к девушке и взяла ее руку в свои ладони. Взгляд незнакомки из прошлого стал серьезным, синие глаза — почти черными:

— Продолжай.

— Влад идеальный, понимаешь? И он сейчас хочет сделать мне предложение! Я видела коробочку. Там кольцо. А меня стошнило.

— А ты не хочешь. Все твое тело противится. Не уверена, что любишь его. Милая, запомни — не выходят замуж, потому что жаль чувств парня или потому что ты уверена, что он идеальный.

— Да. – Мира тяжело вздохнула.

— Хорошо. Договорились. Я не дам твоему кавалеру сделать тебе предложение.  Выйду первой, чтобы держать ситуацию под контролем. Потом через минуту – ты. Все будет хорошо. Главное – наслаждайся вечером.  –  Брюнетка ушла, улыбнувшись и, загадочно подмигнув.

Когда Мира подошла к своему столику, заказанные блюда уже принесли. Влад с аппетитом поедал свой ростбиф, запивая красным вином.  Мира заметила, как он обрадовался ее появлению и как вскочил со своего стула, чтобы галантно предложить ей сесть. На секунду ей стало стыдно за себя и снова стало жаль Влада. Она опустила глаза вниз. К счастью, Влад ничего не заметил и продолжил с удовольствием поглощать свой ужин. В голове девушки, словно серебряным молоточком прозвучали слова брюнетки с треугольником на лбу: «Не выходят замуж, потому что жаль чувств парня или потому что ты уверена, что он идеальный». – Облегченно вздохнув, она принялась за свое блюдо.

Насытившись, Влад обаятельно улыбнулся и предложил тост за годовщину их знакомства. Потом подозвал официанта щелчком пальцев («Вот почему он щелкал утром перед зеркалом!» – вспомнила Мира) и заказал десерт и бутылку французского шампанского «Дом Периньон».

 «Начинается» — обреченно подумала девушка и с тоской посмотрела на жемчужную брюнетку. Та о чем-то разговаривала с мужчинами, явно пытающимися ее развеселить, но время от времени бросала взгляд на Миру и Влада. Заметив изменение сценария за их столиком, она незаметно кивнула Мире и поддерживающе улыбнулась.

Официант разлил шампанское по бокалам и Влад, поблагодарив, жестом попросил его удалиться.

— Дорогая! – Было видно, что он стал волноваться, и его ладонь нащупала в нагрудном внутреннем кармане коробочку.  Мира чуть не подскочила и с отчаянием посмотрела на соседний столик.  

— Позволь мне сделать тебе комплимент: ты сегодня необыкновенно красивая, восхитительная и ты знаешь, как я люблю тебя. Я знаю тебя уже год, и мне кажется, нет, я уверен, что…

Мира снова отчаянно-призывно посмотрела на брюнетку. Они встретились взглядом. Та все поняла и, что-то сказав своим спутникам, быстро встала из-за своего столика, направившись к Мире.

— Дорогая, где бы мы еще встретились! А я все всматривалась, — ты ли это или не ты? Ах, сколько лет сколько зим! Рада тебя видеть, подруга! О, представь меня своему кавалеру, – но, не дожидаясь ответа, она жестом подозвала официанта и тут же продолжила, как ни в чем не бывало:

— Вы надолго в Инстамбул? – Она села на стул, который принес официант.

— На три дня. Я тоже рада неожиданной встрече. – Мира действительно, наконец, успокоилась. Она теребила локон возле уха, смущаясь и радуясь одновременно.

— Какое совпадение! А я здесь по делу и тоже на три дня. Это нужно отметить. Официант! Еще один пустой бокал, пожалуйста!

Мира заметила, как Влад слегка побледнел и убрал ладонь от внутреннего кармана с коробочкой. Она свободно вздохнула.

— Так выпьем за встречу и этот волшебный вечер! – Жемчужная брюнетка подняла бокал, а Влад закатил глаза и тяжело вздохнул.

9

            Утром Мира проспала, сказался перелет и напряжение, возникшее в отношениях с Владом. Она опоздала к открытию магазина почти на полчаса. Перед тем, как потянуть старинную дверь на себя, Мира застыла и побледнела, держась за ручку – аутентичную, оставшуюся еще с двадцатых годов прошлого века. Она стояла так несколько секунд.  Для нее – пронеслось столетие. Со стороны могло показаться, что девушка любуется стертой позолотою отполированной латуни, но это было не так.

Внутренне Мира сжалась. Ей стало больно и страшно. Она, наконец, приняла решение сказать им, что она закрывает магазин. Она намерена сказать об этом сегодня. Сейчас. Но КАК, как ей сказать эти слова?  Мира посмотрела на кулек с восточными сладостями из Стамбула в своей руке.

Наконец, девушка зажмурилась, потом резко открыла глаза, вскинула голову, отчего прическа «конский хвост» едва не достал пола и, сжав зубы, вошла с натянутой улыбкой. Колокольчик магазина жизнерадостно возвестил о ее появлении хрустальным звоном.

Макс с новой бабочкой в оранжевый горох радостно приветствовал ее, подбежав к входу. Дядя Жора поспешил из-за прилавка на знакомый голос и радостно пропыхтел:

—  А мы уже заждались нашу хозяйку! С приездом. Шо там Константинополь? Цветет, торгует и пахнет? Надеюсь, голубушка, Вы привезли нам хорошие новости? – Дядя Жора хитро посмотрел на Миру из-под очков в новой золотистой оправе и подмигнул. У него явно было чудесное настроение. Мира заметила, что его волосы были уложены гелем, и уловила запах мужских духов.

— Город процветает. София константинопольская на месте – это точно. Восточные сладости к чаю привезла. Держи, Макс. – Мира передала юноше несколько коробок, и он радостно побежал на импровизированную кухоньку в подсобке. Оттуда послышался его голос: «Мадам Лора! Мира вкуснятину привезла из Стамбула!» Лариса Олеговна не замедлила выйти из своего кабинета и неожиданно обняла Миру:

— С возвращением. У нас столько новостей!

— Приятных? – Мира прошла в середину зала, оглядывая помещение, но ничего необычного, кроме недостроенных комнат-витрин не увидела.

«Вот прямо сейчас и скажу» — подумала она, но тут Макс прыснул в кулак:

— А Вы сразу их и не увидите. Потому что они спрятаны. Пройдите вглубь салона. Вон там, за буфетами. – Юноша указал рукой в нужном направлении.

Протиснувшись между старыми буфетами и стойкой бара шестидесятых годов, Мира ахнула – рядом в сторонке стояли два сосновых, только что собранных шкафа «а-ля прованс».

— Сами собрали? Есть заказы? – И тут на нее посыпались новости. Рассказчики — Макс и дядя Жора перебивали друг друга, дополняя деталями. Мадам Лора, как теперь ее называл даже Георгий Натанович, только кивала, поддакивала, взмахивала руками, но сказать ей не позволяли – лишь вставлять краткие дополнения в виде местоимений и утвердительных «да» или «вот!»

Из всего сказанного Мира подытожила:

— Значит, Рваная блондинка…

— Карина. Ее зовут Карина. – Не замедлил вставить Макс или Жан-Кристофер.

— Привела еще двух своих подруг и те так же заказали по шкафу. А Кристина…

— Карина. Простите, важно помнить имя клиента — Смущенно улыбаясь, снова вставил Макс и покраснел.

— Хм-мм. Значит, Карина. – Мира переглянулась с Ларисой Олеговной и та, улыбнувшись и подняв брови вверх, опустила взгляд вниз. «Ясно. Макс влюбился» — промелькнула мысль, осветившая ситуацию, но Мира продолжила:

— Кстати, очень стильная симпатичная блондинка эта Карина. И она заказала стиль шебби-шик для загородного дома площадью тысячу метров квадратных.  Хм-мм , — это удар ниже пояса. – Мира вздохнула.

— Но почему же «удар»? – Макс разволновался. – Вы сделаете проект. Мы достанем необходимую мебель. У Вас – инструменты и знания. У нас – сильные мышцы и желание помочь и заработать. – Юноша подтянул рукав рубашки и, согнув руку в локте, показал свой накаченный бицепс.

— Макс! Шебби-шик специфический стиль и это не обязательно антикварная мебель. Это сочетание ветхих вещей с новыми, стильная элегантная трактовка. Здесь важен образ. На такой дом мини-фабрика нужна или огромная мастерская и – люди!

— Мира, ну шо ты волнуешься. Мы щас шо-нибудь придумаем. Главное заказы пошли! И это даже не сон! Отец Ваш прав был, когда говорил, что дочь приедет и все будет в «абажуре»!  – Дядя Жора причмокнул и тремя пальцами «в щипотку» отпустил поцелуй-удачу.

— Георгий Натанович прав, – закивала мадам Лора. – Он вообще воспрянул духом и помолодел. Рассказать? Можно? – Она загадочно посмотрела на пожилого офицера, все еще пытающегося держать военную выправку. Тот расправил плечи и еще больше выпятил «колесом» грудь.

— А почему бы и нет? Валяй, Лора! – и дядя Жора молодецки махнул рукой, словно сел на коня, чтобы отправиться в длительное и рискованное путешествие.

— У нас была дама – вдова в бриллиантах, и купила два серебряных канделябра и столик-подставку в стиле ампир. А еще она подошла к Георгию Натановичу и попросила его проконсультировать по поводу стиля ампир  и… пригласила его в кафе. И именно сегодня вечером он идет на свидание.

— Ну, это всего лишь деловая встреча. Шо прикажете делать? Нужно держать лицо магазина!

— Вау!  Значит, нашего дядю Жору клеит Бриллиантовая вдова?! Вот это поворот! – Макс покрутился на одной ноге вокруг своей оси с выпученными глазами и открытым ртом.

— А Вы не паясничайте молодой человек, не паясничайте! Лучше расскажите о Рваной блондинке, которая Вам почти в матери годится! – Дядя Жора гневно сдвинул брови, и было непонятно он шутит или серьезно рассержен.

— Кажется, я попала в мексиканский сериал… — громко сказала Мира, чтобы прекратить спор. – Кстати, я тоже чуть замуж не вышла! – Она усмехнулась.

Все сразу замолчали и посмотрели на нее с удивлением.

— Мира, Вы сказали «чуть»?  — Дядя Жора забыл о своей Бриллиантовой вдове и с тревогой всматривался в лицо девушки.

— Да, за Влада. Но к счастью, этого не случилось!

— Фу-ух! Значит, этот глянцевый молодой человек Вас не заберет в Одессу? – Макс улыбался во весь рот. – Это самая хорошая новость за последнее время. Мы так этого боялись!

— Боялись? – Мира поочередно посмотрела каждому в глаза.

— Да, дочка. Боялись, что ты нас бросишь. И все, что так чудесно началось, будет обреченно на провал. – Дядя Жора снял свои очки и стал тщательно протирать их носовым платком.

— Это правда. Мы даже поспорили, как быстро ты нас бросишь, выйдя замуж или по другой причине. – Лариса Олеговна вздохнула, опустив голову. Потом быстро подняла лицо и виновато улыбнулась. Ее ямочки на щеках снова очаровательно «заиграли». – Прости нас. Мы понимаем, Мира, что у тебя своя личная жизнь, ты молодая и… извини. С нашей стороны это очень эгоистично.

— Нет, нет! Все нормально. Я не готова еще к замужеству с «глянцевым» молодым человеком. – Мира сделала попытку улыбнуться. Ком подкатил к горлу, мешая говорить. И она чуть слышно прохрипела — Поэтому…

— Ты остаешься, доченька! Ты будешь с нами! – Дядя Жора подошел и обнял Миру. Мадам Лора шмыгнула носом и вытерла глаза кончиком носового платочка. Макс попросту пошел танцевать на своих длинных ногах какой-то непонятный танец. А Мира во всех этих объятиях и всхлипываниях, поняла только одно — жизнь удивительна и непредсказуема!

— Ну все! Хватит мимишных ахов и вздохов. Пошли пить чай с вкуснятиной!  Макс, быстро ставь чайник, пока не пришла еще какая-нибудь рваная блондинка или седая изумрудная вдова! – Мадам Лора по-деловому взяла ситуацию в свои руки.

Почти весь следующий день Мира провела на даче у нового клиента.  Именно его рекомендовала подруга Дина. Как только Михаил закрыл ворота, поставив джип, тут же стал разжигать мангал. Пока Мира делала обмеры, фотографии, наброски плана, он приготовил мясо для шашлыков, положив его отмокать в уксусный раствор с укропом.

— Вы должны обязательно попробовать  «михайловские» шашлыки, которые я умею приготовить так, что пальчики будете облизывать. Я на «ты» буду. Ничего?

Мире пришлось согласиться. Она осматривала длинный неинтересный участок. Зонирование не было соблюдено. Садовником были высажены две клумбы цветов, – и это все, что украшало двор. Хозяин рассчитывал только на свой вкус.  В укладе небольшого имения явно чего-то не хватало.

— А животные у Вас есть? – Она, наконец, поняла, чего ей здесь не хватает.

– Нет. Терпеть не могу кошек, а собаки – зачем? У меня видео наблюдение новейшее стоит и сигнализация.

Выдержав паузу, чтобы ничего не сказать в ответ, Мира села за плетеный стол на веранде и открыв блокнот, стала делать варианты набросков расстановки мебели. Потом, побродив по саду, решила помочь хозяину сделать салат. В этом ей не было равных среди друзей. Она, как говорят французы, из трижды ничего могла сделать интерьер, шляпку и салат.  Лавируя на открытой кухне между мойкой и разделочным столом, девушка строго держала дистанцию: клиент – деловые отношения. Все попытки Михаила сделать ей комплимент, сократить физическое расстояние между ними, пресекала сразу и жестко.

После съеденного и выпитого хозяин одобрил один из вариантов эскизов. Он предложил тост за сотрудничество, а Мира обещала прислать ему договор, план, таблицу с необходимой мебелью, аксессуарами, их стоимость, адреса магазинов и — счет.

В четверг, в пять часов дня на Пушкинской, она с улыбкой затормозила, пытаясь виртуозно втиснуть «Сузуки Витару» между «Тойотой»  и «Лэнд Ровером». В их кафе «У Алисы», она встречалась со школьной подругой Диной.

Интерьер кафе был создан по мотивам известной книги Льюиса Кэрролла. В двух небольших комнатах были соблюдены неординарность и мотивы сюжета. Диваны с высокими спинками, старинные буфеты, аутентичный граммофон и картины с Алисой из Страны Чудес создавали атмосферу сказки.

Дина одиноко сидела у стены на малиновом диване.  Задумавшись, она потягивала коктейль из трубочки и была похожа на мышку Сони, которую герои сказки во время чаепитития, постоянно запихивали в сахарницу. Увидев Миру, ее рот стал вдруг несоразмерно большим в расплывшейся улыбке. Искренность и яркое обаяние удивительным образом соседствовали с пухлой и серой внешностью девушки. Радость осветила лицо Дины, и мгновенно создало вокруг нее поле мягкого облака и значимости ее личности.

Девушки обнялись и расцеловались по-французски. Подошла официантка. Быстро выбрав заказ из известного обоим меню, подруги стали наперебой задавать друг другу вопросы и жадно ловить ответы. Эмоции, возгласы, смех и шутки – были обычными составляющими их общения.

— Послушай, Рыжуха. С Владом все ясно. Я тебе об этом с самого начала вашего знакомства говорила. Но вот с магазином – сложнее.  – Дина отхлебнула кофе и принялась за пирожное с сочной, свежей клубникой.  Мира внимательно смотрела на нее. Ей нужен бы совет подруги. — А почему бы тебе действительно не остаться? Почему бы тебе не стать хозяйкой собственного бизнеса и не продвигать магазин, а потом — сеть антикварных магазинов?

Мира рассмеялась:

— Скажи еще — вступить в Союз антикваров…

— Да, именно так! Начнешь масштабировать свой магазин, продавать его интерьер и услуги под своей маркой. Как это называется, э-ээ… Вот девичья память!

— Франшиза называется. Но только на составление документов понадобится сто тысяч,  не меньше. Понимаешь? Не все так просто. – Мира резко отодвинула медовик. — Я хочу в Одессу к молодым ребятам, к новым супер-проектам, ездить по миру, встречаться с интересными людьми.

—  Стоп! Все это ты можешь и при развитии своего бизнеса!  Нанимать молодых дизайнеров, участвовать в своих супер-проектах, ездить по миру. Да каждый из твоих друзей-дизайнеров мечтает иметь свой бизнес! А у тебя уже есть готовый, на блюдечке с голубой каемочкой. И откуда ты знаешь, что для тебя лучше? А может быть, твоя судьба именно здесь, в Киеве, а не где-нибудь в Нью-Йорке или Новой Зеландии.

Обе замолчали. Какое-то время был слышен лишь хруст печенья, пирожных, звуки отпиваемого кофе и звон посуды.

— Может быть ты и права. Они так верят в меня.  Так воспрянули духом, преобразились… Хотя постой! – Мира задумалась, сощурив глаза, и какое-то время сидела, не шевелясь, с застывшей чашкой кофе в руках. Затем виновато, исподлобья посмотрела на Дину, отхлебывая кофе. Неожиданно ее лицо засияло, словно южное солнце осветило девушку. –  Ведь я могу продавать свой авторский способ для стиля шебби-шик! И даже не один, а целый набор, включая покраску шкафов и буфетов, хм-мм.

— Вот видишь. Решение само нашлось. Я всегда права, дорогая!  А не заказать ли нам еще чайничек лавандового чая? Все же мы в гостях у Алисы. Не забывай. Девушка, можно Вас…  — Дина, оглянувшись, подозвала официантку и сделала заказ.

После серьезного разговора подруги еще какое-то время пили чай и болтали обо всем понемногу – о психологии, книгах, диссертации Дины, стиле шебби-шик, сериалах, Рваной блондинке, Бриллиантовой вдове дяди Жоры, даче, животных Миры и коте Дины. И просто молчали, наслаждаясь лавандовым чаем и обществом друг друга.

Вечером Мира записала в Дневник: «Умная Дина, как всегда права. Я сама думала о том, что невозможно сейчас закрыть магазин. Влад отписывается лишь эсэмэсками. Он обижен. Рваная блондинка настаивает на немедленном проекте в стиле шебби-шик. Это КАТАСТРОФА! Как я все успею?!!!  Надо срочно скупать по селам старую мебель. Нужны помощники. Нужен профессиональный фотограф…  Еще позвонил Михаил – мебель доставили и расставили по моему плану. Веранда преобразилась. Он в восторге. Пригласил на свою Яхту отпраздновать удачно завершенный проект и заодно сделать новый интерьер его «шхуны» в пиратском стиле. Придется согласиться, — проект интересный и главное — он платит вовремя.

P.S. Что со мной не так? Я считала, что если расстанусь с Владом, — буду в депрессии, буду горевать и мое сердце рассыплется, как разбитый хрустальный бокал на множество сверкающих кусочков, которые я буду собирать и долго ими любоваться, прежде чем выбросить. А я лишь немного грущу и скучаю, если нет работы. Но я только облегченно вздохнула, словно сняла с себя тяжелую ношу, и я — счастлива! Потому что загружена работой, творю, потому что сама принимаю решения. Еще – я не разрушила ИХ судьбы, а сделала лучше! От этого хочется плакать. От радости. Я чувствую себя иногда феей. Это ведь так волшебно! Преобразовывать жилые пространства, а заодно и жизни людей. Но права ли я? Тот ли это поворот моей судьбы? И… я НЕ ХОЧУ ЗАМУЖ!!! Может быть, я не способна любить?»

10

Полдня сотрудники антикварного магазина загадочно переглядывались, посматривали на дядю Жору. А тот молчал. Мурлыкал себе под нос романс Вертинского про ананасы, любовь и загадочно улыбался, испытывая терпение ближних. Все, затаив дыхание, ждали главной новости – как прошло свидание у дяди Жоры с Бриллиантовой вдовой.

Мира работала тут же, в магазине, захватив стол у окна. Она впала в то состояние студента перед экзаменом, когда объем работы необхватный и даже страшно думать, как все успеть сделать, но работаешь в творческой лихорадке. Мира делала наброски будущего интерьера и чертила от руки эскиз-проект для дома на тысячу метров. Хотя теперь у Рваной блондинки появилось имя и Макс трепетно следил, чтобы клиентку называли именно Карина, она по-прежнему была для Миры «рваной».

Подруга клиентки так же захотела создать гостиную в том же стиле. Сработал эффект «мартышек». Для Миры назрела острая необходимость вытащить старенький прицеп из гаража отца и объехать близлежащие села в поисках старой мебели. Нужен был хотя бы один помощник дизайнер. Макс создал объявление о конкурсе дизайнеров интерьеров и сделал рекламу в интернете и соцсетях. Оставалось ждать предложений.

За чаем Георгий Натанович, наконец, произнес, обведя смеющимся взглядом «семью антиков»:

— Знаю, знаю, как вы все горите желанием услышать мой рассказ о консультации, гм-мм, в кафе. Ваше терпение будет вознаграждено… — Но не успел дядя Жора договорить, как послышались возгласы: «Ну, дождались наконец!», «Не томи, дядя Жора!», «Георгий Натанович, ну и выдержка у вас – военная!»

— Так вы будете слушать? – Прикрикнул дядя Жора и все сразу замолчали. Было слышно только, как размешивают ложечками сахар в чашках и как отпивают, дуя на горячий чай. – Подайте-ка мне овсяное печенье и кусочек во-от той восточной сладости с фисташками.  – Рассказчик сделал паузу.

— Да ничего особенного не произошло! Шо там… Проконсультировал, да и все тут. – Он надулся. Нахмурил лоб и молча жевал печенье, запивая чаем.

— Как? Вот так просто и разошлись? – Мира прищурилась. – Дядя Жора, хватит нас разыгрывать. Рассказывайте сейчас же, а то мы Вас не выпустим из-за стола.

— Да, да! Заставим по второму кругу чай пить. – Вмешалась мадам Лора. А Макс притих, — ведь ему так же было что рассказать.

Бывший военный расправил плечи, прокашлялся и хитро улыбнувшись, проговорил скороговоркой:

— В общем, ей понравилось, как я разглагольствую про историю ампира. Дама оценила мои знания антиквариата. А вы думали шо? Ну, потом она намеком спросила про мою семью, которой, хм-мм, — нет, и пригласила к себе на чай, а заодно посмотреть ее мебель стиля ампир. Это все. – Он сделал паузу и быстро окинул всех взглядом. —  И да, — про семью, я того… Не прав. У меня есть семья – это вы.

Георгий Натанович засмущался, сразу ссутулился и сжал плотно рот, потирая переносицу. Мира не выдержала, встала со своего места и обняла его. Ватный ком словно застрял у нее в горле, а мадам Лора всплакнула и, извинившись, всхлипывая, ушла к себе в кабинет, не допив чай. Один Макс расправил бабочку, поправил круглые очки в антикварной оправе и, взяв в руки чайник спросил:

— Еще чайку, со сладостями? Выпьем за приятные сюрпризы в нашей жизни!

«Как же я могу это разрушить?» — Мира проговорила эту фразу про себя несколько раз, разжевывая хрустящее овсяное печенье. – Она вздохнула, — на этот раз легко и свободно. Словно с нее сняли тяжелый груз, который последнее время тяжело давил, мешал дышать и расправить плечи. Встряхнула головой, и рассмеялась. Дядя Жора и Макс с удивлением посмотрели на девушку.

— За приятные сюрпризы! – Мира подняла свою чайную чашку и чокнулась ею с коллегами.

Собеседование не было долгим. У Миры просто не было на это времени. Предварительно Макс отобрал подходящих дизайнеров по образованию и содержанию их портфолио, а Мире нужно было лишь из пяти выбрать одного сотрудника. Остались две девушка и три парня. Мира просмотрела работы и отобрала двух претендентов.

Первой пришла на встречу в магазин девушка. Колокольчик огласил ее появление. А потом раздался сдержанный хохот дяди Жоры, когда он ее увидел. Георгий Натанович вовремя закрыл себе рот и быстро ретировался в подсобку. У длинноногой девушки, похожей на удивленного жирафа были короткие, торчащие вверх выстриженные ассиметрично волосы, от зеленого цвета переходящие в оранжево-розово-фиолетовый. Мадам Лора, найдя предлог, вышла в салон посмотреть на «чудо», где Макс уже о чем-то разговаривал с новенькой. Тут же она вбежала обратно в подсобку, тихонько хихикая. Оттуда раздавался гомерический смех дяди Жоры, не в силах сдержать свою реакцию на «раскрашенного жирафа».

— Нет, Георгий Натанович, она не жираф. Она – чудо в перьях. – Вынесла свой вердикт мадам Лора.

Дядя Жора, закрывая себе рот, прыскал от смеха, вытирая время от времени слезы.

Появившийся Макс с выпученными глазами и уложенными гелем волосами сразу спросил:

— Вы видели этого попугая ару или как будет в женском роде?

Вторым пришел парень метис и на его смотрины так же вышли все, включая Ларису Олеговну. Юноша оказался приблизительно одного возраста с Максом. Его руки до плеч были разрисованы татуировками, длинные дрэды искусственных волос спускались до пояса. В одном ухе поблескивала золотая старинная серьга. Глаза — карие и честные, как у далматина Кармы. Черты лица — утонченные, как у Джоконды. Мире он понравился своими смелыми идеями и мозолями на руках. Подкупило то, что он владел дополнительно профессией столяра и сварщика. Но девушка «жирафа» предоставила лучшие чертежи – более аккуратные и доходчивые. Еще она владела несколькими сложными программами, кроме важной для дизайнеров программой Три «Д», позволяющей проектировать интерьер сразу в объеме на компьютере. Это усложняло выбор.

 Посоветовавшись с Ларисой Олеговной, к своему удивлению Мира выяснила, что если дела так хорошо пойдут и дальше, она сможет взять обоих на полную ставку зарплаты. Пока только на полставки.

Она тут же написала дизайнерам электронные письма, в которых рассказала о перспективе и настоящем положении дел. Честно, без радужных обещаний, но вдохновив на творчество и заработок, предложила выйти на работу завтра. Ребята согласились. Высокую и тонкую девушку «ару-жирафу» звали Эля. Юношу с незабываемыми брэдами и миндалевидными глазами Кармы – Милан.

Утром следующего дня Мира, увидев их обоих в магазине и, услышав, как Макс обиженно произнес ей на ухо: «Пришли чуть свет», сразу же дала новеньким работу.  Эля села чертить по ее эскизу чертежи планов дома для Рваной блондинки, а Милана она пригласила прокатиться в поисках мебели. Оба были откровенно рады, особенно юноша. Он даже представить себе не мог, что так весело начнется его новый рабочий день.

Макс ревниво посмотрел в сторону радующегося Милана и взял под свое крыло ару-жирафа, устраивая ее рабочее место.

Настроив навигатор и пристроив его к стойке слева от руля, Мира приказала Милану пристегнуться, и они отправились в путь в Одесском направлении.  На первом же рынке им подсказали, как найти несколько домов в ближайшем селе, где можно было купить старую мебель.

 Проезжая мимо свалки, Милан попросил Миру остановить машину – он заметил что-то из мебели.  Первым уловом оказался шкаф. Он оказался негодным и недостаточно старым для шебби-шик. Однако рядом с ним лежала подставка для цветов прошлого века, и это была действительно, прекрасная находка.

В домах у старушек, на которые им указали, ничего интересного не было, но бабушкам любая копейка была подспорьем к их скудной пенсии. Поэтому Мира у одной купила салфетки, вязанные крючком и старый сундук, у второй – приемник в стиле шестидесятых и два чемодана.  А вот у третьей в сарае нашли настоящее сокровище – диван сороковых с высокой спинкой, зеркалами и полочками, два овальных стола того же времени и гнутые стулья из дерева – тридцатых.

— Внуки говорят выбрось, выбрось, а мне усё жаль было. Вот и сгодились. Хиба ж думала, шо мне ще деньги за них хтось даст! Дякую! Храни вас Боже! – Бабуля в цветастой хустке с бахромой и баевой безрукавке, вышитой цветами, улыбалась и не переставала крестить по ходу Миру и странного юношу, на которого все время косилась. Его особенно крестила — и спереди, и сзади.

В Рожны приехали поздно.  Милан помог все выгрузить и перенести в сарай к Мире.  Везти юношу в Киев не было сил, и Мира предложила ему переночевать в ее доме, а с утра заняться реставрацией мебели в сарае-мастерской.  Она повесила большое объявление на пропускном пункте при въезде на дачу о покупке старой мебели. Осталось ждать.

Пока Милан знакомился с животными, Мира на скорую руку сделала омлет с сыром и салат. Ночь стояла теплая, поэтому ужинали при свете фонарей на летней открытой кухне с баром. Потом не церемонясь, она отправила юношу на второй этаж. Сама расположилась в маленькой «зеленой» спальне на первом этаже. В доме пахло смородиной, лавандой, слышно было как тикают настенные часы и стрекочут цикады. Где-то за окном лаяли собаки и раздавалось уханье ночной птицы. Принц Гарри лежал клубком в ногах. Карма поскуливала во сне на веранде. Провалившись в теплую ситцевую темноту, Мира как в детстве уснула крепко и беззаботно.

Утром заспанный Милан появился на летней кухне с сияющими от радости глазами. Мира готовила завтрак и запахи жареной картошки, лука, грибов и тушеных овощей разносился по всему участку.

Юноша протер глаза, поправил брэды и сказал, что у него никогда не было такого счастливого и романтичного начала рабочего дня.

— Посмотрю, что скажешь через полдня работы. Может, сбежишь от меня? – рассмеялась Мира в ответ. – Иди, умывайся. Вот по этой дорожке выйдешь к Водной террасе. Там душ, туалет, умывальник, паста и запасная новая щетка для гостей. – Она указала рукой путь, продолжая другой перемешивать овощи на сковородке.

Раздался звон колокольчика на калитке. Он отличался крепким и сильным голосом от тоненького голоска колокольчика антикварного магазина. За калиткой стояла улыбающаяся соседка Рая. В руках у нее был табурет.

— Прочла твуе объявление и вспомнила, шо у меня от деда остался табурет. Бери, дочка. Мэне он усе равно не нужен. Только место займает. Денег не возьму. — Карма терлась о ноги соседки, пытаясь лизнуть ее руку. – А, соскучилась, милая. – Рай чесала собаку за ухом. Принц Гарри так же не замедлил показаться. Мурлыкая, он стал тереться о ноги Рай. В это время Милан с длинными волосами в трубочки прошел в отдалении, не забыв поздороваться. Глаза соседки расширились.

— Кто это? – испуганно проговорила она. – То дивчина, чи хлопец? Твий?

Мира рассмеялась:

— Рай, успокойтесь. Мой, да. Новый работник в магазине. Он дизайнер и его зовут Милан. Парень Вам понравится. – Соседка недоверчиво покачала головой и, сославшись на дела поспешно ушла.

Мира держала в руках табурет и глазам своим не верила – он был из дуба конца девятнадцатого или начала двадцатого столетия. Вот это находка!

После завтрака она дала задание Милану по реставрации и преобразованию дивана, а сама села делать эскизы для табурета. Он вдохновил ее на истории. Одна лучше другой они роились в ее голове, как ошалевшие бабочки, летящие на огонь девичьей фантазии. Через полчаса Мира позвала помощника:

— Милан! Какой эскиз тебе больше нравится?  — На зеленой лужайке, аккуратно подстриженной садовником, лежали семь рисунков одного и того же табурета.

— Однозначно этот.  – Юноша ткнул пальцем в один из листов с эскизом. – Я так и знала! И мне нравится этот рисунок. Значит – Ангел!

Она затащила табурет на второй этаж сарая, куда кроме нее никто не имел права заходить. Это был кабинет-мастерская отца и теперь стал ее творческим убежищем. Здесь была особая, теплая и вдохновляющая атмосфера.

Необходимые инструменты аккуратно висели и лежали на полках. Ближе к свету стоял маленький столик с букетом цветов. В глубине виднелся старый велюровый диван, торшер и полка с книгами по слесарному мастерству. Однако с появлением Миры среди необходимых книг для работы в мастерской появились «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, «Унесенные ветром» и сборник поэзии «Незнакомка в серебряно-сизом».

Куском наждачной бумаги девушка зачистила верхний слой, состарила табурет в некоторых местах сильнее и смастерила из дерева крылья. Все это заняло значительное время, так как сначала нужно было нарисовать и вырезать выкройку, потом обвести ее на дощечках, выпилить. Соединить их по выкройке, и только после этого она смогла прибить спинку-крылья к табурету. Между двумя крыльями образовался вырез в виде сердца. Стул она покрыла несколькими слоями краски – серо-голубой – нижний слой и белый сверху. Сделала «потертости от времени» и стул преобразился. В стиле шебби-шик он выглядел новым арт-объектом.

— Гениально! – Милан восторженно смотрел на результат работы Миры. – Это, это… -настоящее произведение искусства! Круто. Очень круто. Думаю, мне есть чему у Вас поучиться.

— Ладно. Давай помогу закончить диван.  Милан, ты молодец, хорошо потрудился. Я думала – убежишь или уедешь на моем велике. Наверное, ты его просто не заметил. Возле угла дома стоит. – Мира шутила. Посмеивалась, смотря на задумавшегося юношу. —  Ладно, смотри, как это делается. Должен просвечивать как бы «старый» слой, который «прежние хозяева» давно нанесли на мебель…

В итоге Милан остался на даче до конца недели. Он с радостью учился ремеслу. Ему понравилось ходить с Кармой купаться на Десну, пересекая узкими тропами разросшиеся деснянские дебри ежевики и ивняка, обедать на открытой кухне и поднимать гантели Миры на зеленой лужайке. Вся купленная мебель была отреставрирована, покрашена и состарена. Соседи принесли дополнительную «рухлядь». Кто-то отдавал бесплатно, кто-то звонил по телефону, и Мира забирала на машине. Так она приобрела ценный старинный шкаф, секретер, два кованых сундука и несколько маленьких столиков и чугунных подставок от швейной машинки «Зингер». Последние приобретения она считала огромной удачей. Помощь юноши оказалась кстати, и Мира была довольна его усердием и талантом.

За это время ара-жираф закончила чертеж, и Макс без конца хвалил свою подопечную. Мира общалась с Элей по скайпу, давая рекомендации к чертежу. Девушка быстро схватывала и применяла ее советы. Мира радовалась – и Милан и Эля были отличной командой, а она могла, наконец, сгрузить с себя часть технической работы по дизайну и больше заниматься стратегией творческих проектов.

— Все в абажуре, бос, — заверил ее Макс, появившись на экране ноутбука. – Карина будет довольна, — Эля красиво чертит. Дядя Жора собирается в гости к Бриллиантовой вдове, и мы с мадам Лорой его напутствуем. Надеюсь, Милан там, не прижился окончательно? – Мира рассмеялась и обещала, что в ближайшее время пригласит Макса так же на свою дачу.

В воскресенье была назначена встреча на яхте Михаила. Он настаивал на том, чтобы они отметили удачный интерьер вдвоем, и это настораживало девушку. В любом случае, она умела постоять за себя. А если ему действительно интересен дизайн яхты, навряд ли он будет распускать руки.

 «Надеюсь, он не маньяк» — подумала Мира, садясь за руль своего джипа, перед отъездом в город. Милан и Карма довольные сидели на заднем сидении.

11

Воскресный день стоял жаркий. Солнце дарило запахи расплавленного асфальта, цветов с городских клумб и лень. Выключив кондиционер и припарковав «Судзуки-Витару» возле причала, Мира оставила в багажнике запасное белье и туфли. На ней был купальник, сверху – малиновое платье в цветочек из легкого шифона. На ноги она надела резиновые сандалии.  Длинные волосы подобрала вверх, скрутив их в башню, обвязала лентой в тон к платью. Предусмотрительно на предплечье надела непромокаемый футляр для телефона. Положила туда кроме мобильного купюры и ключи от машины. На шею повесила свисток в виде декоративной птицы, купленной в Италии. Опыт привлекательной девушки-дизайнера научил ее быть готовой к самым неожиданным отношениям с заказчиками. Она всегда продумывала пути отступления в случае попытки насилия или посягательства на ее личное пространство.

Михаил встретил ее радостно. Подал руку, когда она взбиралась по ступенькам на его яхту. Его движения были невпопад, он был слегка рассеян, то и дело трогал свою едва наметившуюся бородку, но пытался держаться раскованно и даже с бравадой.

На белоснежной палубе были расставлены горшки с самшитами и цветами, — он помнил ее советы по озеленению дачной веранды. Два шезлонга заманчиво пестрели яркими полосами тканей. Мира протянула ему коробку с печеньем ассорти:

— По обычаю нужно приносить в дом хлеб, ну, а я – печенье. Красивая яхта.

— Ты готова? Мы отчаливаем.

— Далеко?

— К острову. Там есть тихая бухточка. Можно будет погулять и разжечь костер для шашлычков.

Мира насторожилась. Она обратила внимание, как Михаил нервничал. Навязчивая мысль «уж не маньяк ли» в уродливой форме снова оскалила зубы. «Если он насильник, тоже ничего хорошего» — подумала девушка. Улыбнувшись, она ответила:

— Знаешь, не стоит портить природу и жечь огонь в такую жару. Думаю, что мы перекусим чем-нибудь на яхте. У тебя ведь есть напитки в холодильнике, фрукты?

— Спрашиваешь! Полный холодильник еды!

— О-у! Тогда я бы выпила апельсиновый сок и осмотрела яхту. Сразу поговорим о дизайне, когда я увижу весь интерьер. А план судна ты приготовил? –  Мира старалась направить разговор в деловое русло, игнорировав всякую романтику отношений.  Хозяин яхты был ей приятен, хотя его амбиции зашкаливали. Однако она подчеркнуто относилась к нему только как к клиенту.

 Михаил продвигался впереди, показывая яхту.

— Судно небольшое, б/у. Особенно показывать нечего. Но прежний владелец постарался, на яхте есть все – небольшая кухня, гостиная. Диваны легко становятся кроватями. Хотелось бы большую двуспальную кровать, которую можно было бы как-то спрятать или превратить в узкий диван. – При этом он хитро и загадочно посмотрел на девушку.

Поймав этот знак с намеком, Мира с каменным лицом профессионала ответила:

— Диван-книжка – лучший вариант. Я уже вижу, как его вписать в это пространство. — «Нет, он не маньяк, это радует». — А что если создать диван-шкаф? —  В глазах девушки появились искры, словно от фейерверка. – Можешь отчаливать, а я тут пофотографирую. Позже пришлю дизайнера. Он снимет размеры. И да, Михаил – я здесь только как дизайнер интерьеров и мебели.  Прошу смотреть на меня только под этим углом зрения. Окей?

— А разве тебе не говорили, что ты красивая девушка? – оглянулся Михаил, восхищенно смотря на нее и закрывая за собой дверь в каюту. Она усмехнулась и поблагодарила.

Яхта остановилась возле зеленого острова, который разделял реку вдоль течения на три четверти. За ним были еще острова. Днепр мелел и дробился. Мира лежала на шезлонге и попивала безалкогольный коктейль. Малиновое платье в виде тюрбана, закрученное вокруг прически-башни, удлиняло ее фигуру в купальнике и делало похожей на статуэтку.

Михаил остановился возле борта и, застыв, смотрел на нее, не скрывая своего восхищения.

— Не видел девушки красивее тебя. Правда. Не вру и это не комплимент.

— Да не уж-то? Дай отгадаю! Наверное, ты говоришь это каждой особе женского пола, оказавшейся на твоей яхте. Но все равно приято. Спасибо за «некомплимент»!

Он замолчал и, опустив голову, какое-то время о чем-то раздумывал, словно спортсмен тяжелого веса перед тем, как поднять стопудовую штангу. Лицо его слегка покраснело.

Решительно подняв голову и сжав кулаки, Михаил произнес:

— Хочешь верь, хочешь нет, но я с первого взгляда…  Ну, почти с первого взгляда, — влюбился в тебя.

Это была та ситуация, которую Мира боялась и пыталась всячески предотвратить.

— Не надо дальше. Не продолжай, пожалуйста. Мне очень жаль, правда. Но у меня уже есть жених и скоро свадьба. Я не ношу колец. Увы, а то бы ты сразу понял, что я обручена. Они мне мешают в работе.

Она говорила почти правду. При этом понимала, как ранит мужчину, который по большому счету ей был безразличен и интересовал только, как клиент. Однако Мира этого не скрывала и не давала повода. «Теперь надо как-то разрулить ситуацию» — подумала она и с тоской посмотрела на маячивший полоской городской берег.

Мысль о том, что Михаил начнет ее слюнявить и лапать вызывала в ней омерзение, граничащее с отвращением. «Наверное, я никогда не выйду замуж. Я фригидная, я ужасна. Я Рыжая дура. И навсегда останусь старой девой с животными и антикварными стульями», — грустно подумала Мира. 

— Ты хотел, кажется, позагорать? Принести тебе еще коктейль с мартини? – Она пыталась загладить свою вину, которой не было.

Михаил молча кивнул и лег на шезлонг. Вернувшись с кухни, Мира подала ему бокал. Поблагодарив, он взял коктейль и развернулся в противоположный бок от Миры.

«Лучше сейчас пусть обижается, чем позже», — подумала девушка, смотря на широкую спину своего заказчика. Какое-то время она лежала на шезлонге, закрыв глаза, и наслаждалась речным бризом. Незаметно посмотрела на соседний лежак. Михаил потягивал коктейль с мартини и всячески делал вид, что не обижен, что ему все равно и ее слова не задели. Но это было не так. Он потерпел поражение и был зол. А это было опасно.

— Ты отвезешь меня на берег? –  Мира предложила оптимальное решение с ее точки зрения.

— Я ведь сказал, что в моих планах побыть здесь до вечера. – Небрежно бросил Михаил, но в голосе послышались раздраженные нотки. — Вообще-то я сейчас собираюсь сойти на остров. Если хочешь, идем со мной.

— Нет. Не хочу. Мне нужно к пристани.

— Извини. Тогда наши планы не совпадают.  – Теперь его глаза были сужены до щелок и холодны, как лезвие металла.

— Ладно. Окей. – Мира смерила взглядом расстояние от яхты до берега. Она была хорошей пловчихой, но это ведь Дедушка Днепр – старый, рычащий, с порогами, воронками смерти и сюрпризами. Однако оставаться на яхте до вечера с обиженным мужчиной, который может просто закопать ее труп на острове (вдруг он все же маньяк или у него крыша поедет?) она не собиралась. Дома ее ждали Карма, Колин Ферт, Принц Гарри и три курочки.

— Хорошо. Тогда я — своим ходом. – Она перешагнула борт судна. Постояла так три секунды. Поправила тюрбан и прыгнула в черную холодную воду.

— Ух! – Брызги полетели во все стороны.

Михаил подбежал к краю яхты и услышал, как смеясь, Мира крикнула не то ему, не то себе, не то еще кому-то:

— Человек за бортом!

— Сумасшедшая. – Констатировал факт ее заказчик и, постояв еще немного, наблюдая, как удаляется малиновый тюрбан и мелькают руки пловчихи, — плюнул, выругался, развернулся и пошел по сходам на остров. Он не собирался портить себе воскресный день из-за какой-то ненормальной.

На середине реки, преодолев несколько препятствий и силу течения, Мира почувствовала, что ее силы тают. «Главное не попасть в воронку», — она достала одной рукой свисток, оказавшийся на спине и, выдув из него воду, что было силы, стала свистеть. У берега маячила лодка спасателей. Ее услышали, в бинокли хорошо был виден малиновый тюрбан и помощь подошла вовремя. Катер остановился недалеко от девушки, и загорелый парень бросил ей круг.

Рембо, — именно так мысленно окрестила его Мира, — с мускулами, татуировками и белозубой улыбкой, дал ей одеяло, а она, поблагодарив спасателей, попросила подвезти ее к пристани. Рембо не отрывал от нее взгляда. Перебросившись несколькими фразами, необходимыми в подобных ситуациях по техническому уставу и шутками – вне устава, парень поинтересовался, не пловчиха ли она.  Высаживая ее на берег, Рембо попросил «телефончик». Мира рассмеялась и, бросив в катер одеяло, послала воздушный поцелуй красавцу-спасателю.

— Русалка! – Услышала она восхищенный  возглас, когда удалялась от берега.

В пятницу на Андреевском спуске должен состояться аукцион «Искусство и антиквариат». Предлагалось выставить старую мебель, живопись и произведения искусства. Мира предложила три лота – диван сороковых годов, реставрированный совместными усилиями с Миланом, буфет начала двадцатого века и свое детище табурет «Ангел». Его Мира не хотела отдавать. Желание оставить себе стул с крыльями время от времени мелькало заманчивым предложением в ее сознании. Но сцена на яхте и засевшая мысль в голове о старой деве с животными и антикварными стульями, не давали ей покоя. Вздохнув, она все же решила выставить стул на аукцион.

Однако трудности только начинались. Бюрократия зашкаливала. Фото вещей онлайн и документы по электронной почте устроителей аукциона не устраивали. Осложняло то, что поступившую на аукцион мебель, хранить было негде. Поэтому участники выставляли в основном небольшие аксессуары и картины, — для них была отведена специальная комната. Так же необходимо было личное присутствие, ознакомление с правилами и подпись.

— В каком веке они живут?! – негодовала девушка. На это Макс ответил, что французский парфюм им точно не поможет, так как слишком дурно пахнет, а Милан смело высказал предположение, что труп всегда воняет. Жирафа-ара подошла к Мире и тихо прошептала: «Оно Вам надо?» Даже дядя Жора что-то пробурчал, а потом изрек, что «те, кто не меняется вместе со временем – загнивает».

Любое начатое дело Мира привыкла доводить до конца. Поэтому пришла по адресу, чтобы посмотреть зал, где будет проходить аукцион, а заодно решить бумажные проблемы. Оформив документы, она осмотрела помещение. На нее пахнула атмосфера советских времен, которую ненавидел ее отец и с детства привил ей к системе стойкий иммунитет. Мира сморщила нос, подумала, что правы были Макс и Милан, развернулась и ушла. Нет, в этом затхлом рассаднике прошлого она участвовать не будет.

Через дорогу блистал ее любимый «Музей одной улицы» и только что открывшееся львовское кофе «Львівська майстерня шоколаду». Именно там ее ждала Дина. Она уже заняла столик на улице и издали махала Мире рукой.

Взяв кофе по-венски с яблочным струделем, девушки разговорились.

— Понимаешь, дорогая, я лучше сама на дорожной развилке устрою аукцион, чем буду стоять в очереди в этом осколке советских времен. От одного вида интерьера и бюрократии уже тошнит.  Сразу хочется убежать и спрятаться.

— Вот и устрой! – Дина смотрела на подругу ясным спокойным взглядом.

— Что «устрой»? – не поняла Мира. Сдвинув брови к переносице, она пытливо смотрела на спокойное, улыбающееся лицо подруги.

— То, что ты сама предложила – аукцион на развилке дорог. Например, по пути на твою дачу, на рынке Пуховки. Сама говорила, что там все проезжающие дачники останавливаются. Подумай, как привлечь их внимание и выставь свои лоты. И не три, а десять! Все деньги уйдут тебе, а не этим бюрократам. Сейчас лето, тепло. Дождей нет. В самый раз!

Мира слушала с нескрываемым удивлением:

— Я просто так сказала.

— Просто так? – подруга психолог смотрела на Миру в упор.

Несколько секунд Мира, как загипнотизированная смотрела на Дину, размышляя над информацией. Потом округлила глаза:

— Ты – гений, Дина!

— Да ладно! Не надо мне лаврового венка. Я только озвучила то, что ты придумала.

— Ты права. Я сделаю простую, но понятную и эффективную рекламу. Сейчас же позвоню Милану. – Она поставила объемную сумку на колени и стала искать мобильный, продолжая вслух озвучивать свой план. — Напишу объявления-указатели на дорогах и перекрестках к Пуховке. На самом рынке поставлю переносную рекламу с указателем и стрелкой: «Дачный аукцион. Антиквариат и отреставрированная мебель. Дешево и сердито». Дам рекламу в Фейсбуке, Инстаграм и еще где-нибудь. Этим займутся Макс и Милан. Придется подключить Элю и тебя, подруга! Сама я не справлюсь. Напишу бизнес-план… Нет, — пиратский план действий. Эйху-у!

— У тебя получится! — и подруги ударили ладонь о ладонь, как это делают ковбои в американских фильмах.

12

Составив план действий, Мира всем членам команды дала задание. Эля, которую все за глаза называли Жирафа-ара, – писала красочные объявления и рисовала большой биг-борд со стрелочками и забавными мультяшными героями для аукциона. Его нужно было натянуть на каркас и соорудить подставку «ножки». Плакат был необходим для привлечения внимания и разъяснения места положения Трехдневного Дачного аукциона «Три Да» на самом рынке.

Максимилиан рассылал электронные письма клиентам, делал посты и объявления в соцсетях.  Милан работал над старой мебелью вместе с Мирой, давая ей шанс на вторую жизнь, и только Георгий Натанович и мадам Лора держали оборону в салоне – принимали посетителей и заказы. Лариса Олеговна увлеклась новой ролью и даже придумала чаепитие «Звездный чай с мечтой» — бонус для постоянных заказчиков в обособленной выставочной комнате, которая сооружалась под запросы клиента тут же в салоне. На самом деле менялись лишь аксессуары и кое-какие предметы мебели.  Эта бонусная комната всегда вызывала восторг у заказчиков. Ведь каждый считал, что создали ее только для него.  

            Накануне аукциона все работали допоздна. Мира в мастерской на даче дорабатывала отдельные предметы в стиле шебби-шик, бохо и прованс. Выставив на солнышке подсохнуть некоторые окрашенные вещи, она кормила любимых курочек. Карма подсовывала ей свои игрушки – плюшевого мишку и резинового крокодильчика.

            — Ты ведь знаешь, Карма, что ни медвежонок, ни крокодильчик меня не устраивают, – задумчиво проговорила девушка и улыбнулась ассоциациям, возникшим в ее воображении с этими игрушками. – Мне игрушки не нужны. Вот Влад – медвежонок, терпел меня, обижался из-за того, что я увиливала от секса, а в результате — мы расстались. И так – с каждым, с кем были более или менее серьезные отношения. От крокодилов я сама бегу со всех ног, чтобы не съели меня, а красавцы Рембо – не в моем вкусе. Золушка, что скажешь, встречу я своего принца или нет? Того, кто не сочтет меня сумасшедшей девственницей и не назовет Синим чулком. Может быть это будет рыцарь? – Золушка подошла ближе и стала клевать корм с руки хозяйки.

            Мира печально вздохнула:

— Что скажете, девочки? Мальвина, как ты думаешь, мне вообще кто-то в жизни нужен? Может быть, я родилась, как жрица храма Аполлона, чтобы служить искусству и оставаться всю жизнь Девой недотрогой? Фея, а ты что-нибудь скажешь? Нет. Я так и думала, — червяк для тебя важнее, чем я или жрица Аполлона.

            — Усему свое время. И ты свого принца встретишь, колы час придэ. Он проедет мимо калитки на белому коне и увидит тебя — гарну квиточку! И тоди ему будет усе равно — займана ты, чи ни. В мое время, наоборот було, — ценили девственниц. А щас времена другие. Ох, другие! – Соседка Рая стояла сзади нее с корзиной, накрытой вышитым полотенцем.

— Ой, Рай! И давно Вы здесь стоите? – Мира была удивлена и обрадована.

            — Прости, милая. Калитка була открыта. Не стала звонить у дзвиночок, шоб лишний раз не отвлекать тебя. Думала, ты снова у сарае наверху рубанком строгашь. Варэники тоби принэсла с вишней. Ще коржикы твои любимые спекла. Вот, возьми, деточка. И подумай над тем, шо я сказала. Судьбу на коне не объедешь! Так моя мама покойна говорила, а ей – бабушка ее. Вот так. – Рай не уходила и топталась на месте.

— Ах Рай, выкладывайте. Что там еще?

— Просьба от усего села и не тильки.

— Ко мне? Какая? – Мира была удивлена.

— Не сердись тильки. Помнишь, як у прошлому роци ты, милая, вызвала дождь? Засуха була, а ты села у ту позу, как ее… В честь квитки индийской. Закрыла глаза, посидела немного и дождь хлынул. Так не могла бы ты повторить тот фокус. Усе просят тебя.

— Все? – Мира не верила своим ушам.

— Вот именно, — усе село и наш дачный участок.

— Но я не фокусник и не ведьма.

— Все знают, что ты добрая… Э-ээ, как их называют – Била Видьма. Чаклунка. Вот. И Знак у тебя слева над губой, – выдохнула Рая.

—  Ну и что, Рай? Что ты такое говоришь?  — Мира смотрела на нее округленными глазами.

— Ничего противоприродного. У каждого свои таланты. А ты, дорогая, просто попробуй знову. Или попроси у Бога. У тебя получится. Хорошо? Ну, вот тоби корзинка вид мэнэ с гостинцем, а я пишла. Спешу дуже!

Услышав, как захлопнулась за соседкой калитка, Мира продолжала сидеть на траве с открытым ртом и округленными глазами. Легкий шок открыл ей истину: «Так вот как меня воспринимают соседи! Я для них Белая ведьма, которая может вызвать дождь! О-у… Дождь?»

 Мира была озадачена. Ведь все знали, что она дизайнер мебели. Все знали, что она художник, столяр, кузнец, умеет шить, лепить, исправлять, что она водитель, может до приезда скорой оказать первую помощь, перебинтовать, сделать укол и дать травы… Но стоило случайно пойти дождю после ее медитации, как для всего села она стала ведьмой. Пусть Белой, но все же ведьмой.

— Хм-м, — сжав зубы произнесла вслух зеленоглазая девушка с рыжими волосами и с темной родинкой над губой слева. От неожиданности она рассыпала корм, которым кормила курочек, и пернатые барышни втроем собирали его, расхаживая возле Миры. Фея забралась к ней на джинсы и стала прихорашиваться – чистить перышки.

— Дорогая Фея, ты тоже считаешь, что это абсурд?  Я имею ввиду то, что говорила Рай.

Словно воодушевившись вопросом девушки, Фея тихо прокудахтала, распушив перышки.

— Ты считаешь, что нужно доказать, что это бред и снова сесть в медитацию, пытаясь вызвать дождь? О-оо! Благодарю, дорогая!  Я именно так и поступлю. У меня не получится. И я отнесу эту корзину нетронутой обратно к Рай. Плата мне не нужна. Подачки – тоже. Вот только расстелю коврик.

Фея что-то прокудахтала в ответ, встряхнув радостно перышками.

Ночью пошел дождь и закончился только под утро. Огромные лужи во дворе и на улице красноречиво свидетельствовали об этом. Мира удивилась совпадению и оставила корзину от Раи себе. Все же «работу» она выполнила. «Теперь доказывай, что ты не верблюд», — печально подумала девушка. Однако времени на размышление не было. Нужно было готовиться к аукциону.

Аукцион «Три Да» начался с утра в десять часов в пятницу и должен был завершиться в пять дня в воскресенье. С Мирой были: Дина, Эля, Макс и Милан. К часу дня покупателей стало больше. Яркий стоячий биг-борд со смешными человечками и мебелью сработал, как и развешанные по дороге красочные объявления. Соцсети так же помогли, и к трем часам ручеек людей стал шире, а машин возле стихийной площади Пуховского рынка прибавилось.

            Команда Миры старалась изо всех сил, и скоро выставка мебели аукциона превратилась в три красивые импровизированные витрины в сельском стиле. Идея была проста и притягательна для взгляда. Ящики выложили ступенями и покрыли их купленными у бабушек ручными деревенскими ковриками. На них поставили легкую мебель и декор, аксессуары для дома. Крупная мебель – диван и буфет стояли рядом (для перевоза Мире пришлось нанять небольшой грузовик на три дня). Рядом были расставлены керамические гуси, курочки и петухи, корзины с настоящими яблоками и глэчики с цветами. На столике, покрытом кружевной вязаной скатертью, красовался чайный сервиз пятидесятых и самовар.  Вокруг – отреставрированные плетеные кресла с подушками, вышитыми петухами. На ценнике красовалась первоначальная цена, но покупали те, кто мог дать больше. В этом и заключался смысл импровизированного аукциона. У Миры, Дины и Эли были свои витрины. Милан и Макс отвечали за крупную мебель и были на подхвате.

Аксессуары к концу дня почти все раскупили, как и кружевные салфетки.  Многие присматривались к мебели и оставляли задаток, чтобы приехать на следующий день. Покупатели интересовались, будет ли еще завоз похожей мебели и декора. Помощники Миры любезно отвечали на все вопросы, показывали, объясняли — старались. Перед аукционом Мира устроила конкурс среди сотрудников: кто лучше представит свой товар, создаст лучшую композицию витрины и у кого будет больше продаж — получит премию. Какую – держала в секрете. Разрешалось придумывать истории вещей и снижать цену. Главное, – как объяснила она, – подтолкнуть покупателя к покупке.

К концу дня к витрине Дины подошел мужчина лет тридцати пяти, шести — сухощавый, выше среднего роста, скуластый, с высоким открытым лбом. Он был одет в полевой костюм военных защитного цвета и по-модному небритый.  Мужчина, не торгуясь, купил овальный стол пятидесятых и приценивался к буфету в сельском стиле. 

Мира сразу заметила его странный силуэт и нос с горбинкой, но не подошла как обычно к другим покупателям. Что-то ее останавливало. Надвинув ковбойскую шляпу на глаза, она наблюдала за военным издали. Девушка не могла понять, почему покупатель показался ей немного странным.

Мужчина присматривался к «крылатому» стулу. Крупными буквами на картонке красной краской была написана его цена. Высокая. Мира не хотела продавать любимое детище. Только тому, кто не пожалеет большие деньги, она смогла бы отдать этот стул. Ей нужна была достойная денежная компенсация за этот шедевр и пустое место в душе.

— Стол я заберу стразу, а буфет Вы не могли бы оставить до завтра? – услышала она слова мужчины, обращенные к Дине. Подруга в ярком цветастом платье и шляпе с цветами (Мира настояла на этом образе продавщиц), улыбалась, шутила и явно флиртовала с покупателем. Эля была одета так же. На ней было длинное цветастое платье и шляпка с ромашками. Только Мира не изменила себе – любимому ковбойскому стилю. На даче для ее деятельной натуры он был самым комфортным.

«А что Эля там делает? Оставила своих покупателей и тоже продает мой стул?» — Это было уже слишком и, насупив брови, Мира решительно подошла к витрине с буфетом.  Ее стул стоял рядом.

— А вот и хозяйка, спросите у нее, – услышала она воркующий голос Дины. Перебросив на грудь длинную косу с разноцветными лентами и бусами, как щит, Мира еще сильнее натянула на глаза поля шляпы.

— О чем речь? – Нарочито грубо спросила она и услышала, как Дина кашлянула. Намек – сменить тон и быть ласковее с покупателем. Но Мира почему-то не могла смотреть Дине в глаза и мужчине тоже. Его голос… Низкий баритон с хрипотцой. Что-то было в его тембре такое, что заставляло ее вести себя странно даже для самой себя. Машинально она одернула рубашку, завязанную узлом спереди, чтобы прикрыть оголившийся живот.

— Мужчина купил стол и просит задержать до завтра буфет. Мы ведь можем пойти на такие уступки.

— Угу. – Засунув, как мальчишка руки в карманы джинсов, она чертила носком сапога какой-то узор на земле, как можно ниже наклонив голову. Она словно в одно мгновение разучилась говорить и забыла все слова на свете. «Веду себя, как рыжая дура! — Подумала девушка и еще ниже наклонила голову, при этом кисточка ее косы опустилась на землю.

— Еще покупатель интересуется крылатым стулом и мастером, который его сделал, — засмеялась Дина, совсем не к месту. – Вот, знакомьтесь, — дизайнер мебели и автор этого стула. – Поспешила добавить Дина.

— Очень приятно. Прекрасная работа! Моей дочери нужен стул в ее комнату. Присматриваюсь. У нее скоро День рождения. Может быть, сторгуемся?

—  Стул антикварный. Начала века, из дуба, плюс дизайнерская идея и работа. Поэтому цена высокая. – Мира, наконец, подняла голову и посмотрела покупателю в глаза. Серые, добрые, теплые, усмехающиеся и… неизмеримо грустные, хранящие бездну. Чего? Тайну…  Какую?

Они смотрели в глаза друг другу несколько секунд. Но Мире показалось, что «гляделки» до неприличия продолжались долго. Очень долго – почти столетие. Она вскинула голову и перебросила косу за плечо. Вплетенные бусы в волосы зазвенели колокольчиками. Что-то произошло от этого взгляда. Но она не поняла что, испугалась и плотно закрыла свою душу.

— Хорошо. – Коротко ответила она. – Завтра сторгуемся. — И, уже отходя на свое прежнее место к наблюдательному пункту, услышала, как Эля заговорщицки, смеясь, воскликнула:

— А что я Вам говорила? Хозяйка добрая. Нужно не бояться торговаться. Она уступит!

— Эльвира, тебя ждут, кажется, покупатели, – услышала она голос Дины удивительно нового оттенка. В нем чувствовалась раздражительность.

— Вас зовут Эльвира? Какое прекрасное имя! Хорошо, девушки. Тогда – до завтра!

Обе нежно закурлыкали журавушками в ответ. «А ведь это я учила Элю снижать цену и торговаться. А Дина! Что с ней?» — подумала Мира, сдвинув брови к переносице. Она налила себе из термоса кофе, слегка ошпарив руку. Покупатель в защитной форме почему-то стал ее раздражать, и она не осознанно достала из пачки печенье. Хотелось сладкого. Впервые Мира никому не предложила напиток. Ей необходимо было побыть одной. «Устала», — подумала она. Выпила кофе и повторно налила себе еще чашку.

Второй день аукциона собрал еще больше покупателей. Многие повышали цены, чтобы купить понравившуюся вещь. Мира получила заказы и новых клиентов. Приехали даже ее киевские поклонники по Инстаграм. Покупателя, желающего приобрести крылатый стул и буфет, еще не было. Его не было к двенадцати часам, к трем часам дня и даже к четырем. Мира с беспокойством посматривала на часы. Но в четверть пятого он все же пришел. Вернее, Мира сразу увидела, как он припарковал свой джип с прицепом через дорогу. Она облегченно вздохнула и почувствовала, как румянец разливается по ее лицу. Почему-то ей стало радостно и тревожно. «Всему виной мой крылатый стул» — подумала девушка, охлаждая ладонью свои щеки.

Мужчина по-прежнему был небритым. Зато был в джинсах и футболке, а за буфет расплатился наличными. Он снова стал рассматривать крылатый стул. Дина надела новую красную шляпку с белыми ромашками и общалась с ним, как со старым знакомым. Эля радостно подбежала поздороваться, но заметив на себе строгий взгляд Дины, вернулась к своей выставке товаров, как жираф, не получивший угощение.

Мира, наблюдающая издали, встала со своего кресла. Она предпочла вмешаться в происходящее. Поздоровавшись, небритый покупатель сразу задал ей вопрос в лоб:

— Вы сами подлечили этот стул начала двадцатых и сами приделали ему крылья?

— Да. – Просто ответила Мира. Она не собиралась перед этим военным в джинсах показывать себя ни с лучшей ни с худшей стороны. Ни с какой. Вообще, кто он такой и почему ему уделяют девушки столько внимания, включая ее саму? Это обстоятельство выводило Миру из равновесия.  

— Да Вы ангел, похожий на этот стул! – Улыбнувшись самой обаятельной улыбкой, он посмотрел на Миру исподлобья. Его взгляд был сильный и своим очарованьем лишал здравого смысла. К тому же сбивал с ног. Мира почувствовала, как ее ноги готовы были подкоситься. Она смутилась и слегка покраснела. Злясь на себя и стараясь не показывать свое состояние, резко ответила:

— Ну, спасибо! Меня еще никто не сравнивал со стулом!

– На самом деле это комплимент. Быть стулом не так уж плохо.

— Да, на него можно присесть и отдохнуть! – Она мимо воли усмехнулась.

— Ваш стул особый, как и Вы. У обоих чувствуется антикварность начала века и целеустремленность для взлета. У Души есть крылья.  —  Все это мужчина спокойно сказал, ласково смотря на девушку. Он попал в точку! Глаза Миры потемнели. Она пристально и внимательно посмотрела на странного небритого покупателя. Почему-то ей стало не по себе.

— Сквозное сердце между крыльями – оч-чень философский символ. Еще красиво. – Мужчина демонстративно почесал затылок и задумчиво произнес:

 — Пожалуй, даже если Вы не сделаете скидку, я постараюсь его купить. Надеюсь, можно будет на карточку Вам сбросить его стоимость, но за два -три раза?

Мира подумала, что этот проницательный покупатель имеет право обладать ее стулом-ангелом. Кажется, он хотел его приобрести для дочери. На ее День рождения.

— Я сделаю скидку, но не для Вас, а для Вашей дочери. Тридцать процентов – устраивает?

— Щедро. Спасибо!  Сегодня же оплачу часть и с Вашего разрешения заберу стул завтра. Идет?

— По рукам!

Дина и Мира с восхищением смотрели вслед Небритому, когда он удалялся.

— Импозантный мужчина, не находишь? А взгляд какой! Ястребиный… В нем столько невероятных сочетаний! Мужество и утонченность, внутренняя сила и мягкость. И еще что-то непостижимое. Мечта, а не мужчина! А задница какая в джинсах! Мм-мм… – Дина многозначительно посмотрела на подругу.

— Небритый. Фу! Пушистые ресницы и шрам на щеке уродливый – Мира поморщилась. — И попросил наших мальчиков, чтобы они помогли ему погрузить буфет.

— Ну и что!  Это нормально. Буфет тяжелый, а он не Геракл. – Дина внимательно посмотрела на Миру. — Странно, что ты заметила только его небритость, шрам и длинные реснцы. Я вот обратила внимание на другие его качества. А его харизматическое обаяние просто зашкаливает! Кстати, шрамы украшают мужчин. – Дина помолчала. Потом добавила недовольно:

— Он тебя назвал ангелом. Когда тебя в последний раз так называли?

— Стулом, а не ангелом. А это разные вещи – усмехнулась Мира и, развернувшись, направилась к покупателям возле витрины Эли и Милана.

На третий день аукциона небритый покупатель припарковал свой джип напротив их выставки мебели. Поздоровавшись со всеми, он радостно сообщил Мире, что смог оплатить всю стоимость стула. Деньги уже у нее на карточке. Поэтому забирает Крылатого Ангела сейчас.

— Поздравляю Вас с удачной покупкой – сухо ответила она на его радостную речь, отведя взгляд в сторону. Дина кашлянула в ответ на ее слова, намекая Мире, как она не права.

— Спасибо. –  Так же сдержано ответил он, несмотря Мире в глаза. Тон девушки сразу осадил радостное настроение покупателя. Поэтому его «спасибо» прозвучала как-то грустно. Мире стало немного жаль Небритого, и она снова отметила про себя, что она — невоспитанная рыжая дура. Повторное покашливание Дины подтвердило ее мысль.

— Ну, тогда до свидания! Творческих Вам успехов и новых шедевров. – Он мельком посмотрел на Миру, его взгляд зацепился за ее косу с лентами и миниатюрными колокольчиками, переброшенную наперед и, скользнул по ней вниз. Затем – резкий взмах пушистых ресниц и взгляд устремился к Дине и Эле. Девушки радостно напутствовали Небритого покупателя, приглашали в их магазин и желали ему всех земных благ.

Когда Небритый уже отошел на приличное расстояние. Мира окликнула его:

— Оставьте мне свой телефон, если появятся еще интересующие вас вещицы, я позвоню! – Все произошло неожиданно для нее самой. Произнося эти слова, она отдалилась от «витрины», и сделала несколько шагов к нему навстречу.

Он быстро оглянулся. Его глаза сияли.

— Хорошо. Спасибо. А то я все никак не мог придумать, как мне остаться и попросить Ваш телефон. – Произнес он смущенно и тихо, быстро вернувшись.

Мира улыбнулась и протянула ему свою визитку.

— Мирослава, значит. Сокращено – Мира?

Она молча кивнула.

— Прекрасное имя. Редкое.  Для меня оно — символ мира. А мир для нашей страны сейчас очень актуален.

Она снова кивнула, словно онемев.

— А меня зовут Глеб. – Он смотрел ей в глаза и не отводил взгляда. Она просто продолжала кивать, глупо улыбаться и смотреть, смотреть в серые бескрайние глаза, почему-то до боли знакомые и родные. Это было какое-то оцепенение. Какой-то магнетизм. Понимая краем сознания, что граница приличия уже давно пройдена и их «гляделки» выходят на другой уровень, Мира насильно опустила взгляд вниз.

— Пока – просто сказала она.

— До встречи – сказал радостно он, и на этот раз действительно ушел.

— Что это было, Мира? – Дина подбежала, несмотря на свою комплекцию. Стоявшая еще, как в гипнотическом мареве девушка с трудом перевела на подругу затуманенный взгляд.

— Не знаю. – Мира развела руками. – Ты не слышала, может быть к нам приехал какой-то Великий Маг или гипнотизер и случайно оказался здесь, в Пуховке, на нашем аукционе?

— За что люблю тебя, дорогая, так это за твой юмор. – Дина оценивающе осмотрела подругу с ног до головы. – Понятно. Ты тоже попала под обаяние этого клиента. Но он уже уехал. Очнись! И пошли работать.

Вечером Мира сделала запись в Дневник:

«Трехдневный аукцион прошел на «ура». Был странный покупатель. Наверное, он Великий Маг. Купил кроме всего прочего мой стул, назвав его Крылатый Ангел. Я сама дала ему свой телефон, что странно вдвойне. Он не пытался со мной познакомиться сразу, хотя между нами что-то произошло. Пошутил, что не знал, как попросить мой телефон. Думаю, придумал на ходу, чтобы мне не было так неловко. Он прочел мое имя с визитки и представился. Его зовут Глеб. Мое любимое мужское имя с детских лет. Глеб…

P.S.  Не забуду его взгляд из-под ресниц. Странно, но не могу точно описать свои чувства. Их много, и они толпятся, опережая одно другое. Все же главное впечатление – я словно его хорошо знаю или мы были знакомы раньше. Где я могла видеть этого мужчину? Такой знакомый взгляд серых глаз…».

13

Дядя Жора преображался – стал покупать новые галстуки-бабочки ярких расцветок, шелковые жилетки и мужские духи. Таинственно улыбался, мурлыча себе под нос какую-то мелодию и молчал, но показал коллегам за чаем селфи, сделанное им в загородном доме Бриллиантовой вдовы. На фото он обнимал ее одной рукой за плечи на фоне кирпичного дома и стриженной живой изгороди. Она улыбалась.

В отличие от Георгия Натановича, Макс третий день был рассеянным, угрюмым, не слышал, когда к нему обращались. Мира позвала юношу в свой кабинет – бывший кабинет ее отца, который она наконец-то, обставила по-своему. Все фотографии и дорогие вещицы спрятала в ящик. Выставила на полке лишь два фото в рамочках – то, где она с отцом и то, где отец вместе с Ларисой Олеговной. Заменила обои и письменный стол, поставила на него свой белый ноутбук, купила белое вращающееся кресло и повесила белые полки. На стену -яркое живописное полотно, купленное когда-то отцом на Андреевском спуске. Кабинет получился современным и жизнерадостным.

Максимилиан зашел, опустив голову и пряча глаза.

— Присаживайся, Жан-Кристоф. – Мира указала на стоящий перед ее столом удобный антикварный стул. – Макс, у тебя что-то стряслось, что-то личное? Не бойся. Я как сестра с опытом подскажу, если что. – Юноша угрюмо молчал, время от времени поглядывая недоверчиво на Миру. Видно было, что он хочет рассказать, но не решается или стесняется.

Мира принесла чайник с заваренным чаем. Налила юноше и себе. Предложила печенье и конфеты в вазочке.

— Наверное, хорошо иметь старшую сестру, — наконец вздохнул Макс, отпивая чай и шелестя конфетной оберткой.

— Ну вот, «лед тронулся, господа присяжные заседатели!» — процитировала она из любимой книги «Двенадцать стульев».  Давай, выкладывай. Что у тебя случилось?

Макс шмыгнул носом, как школьник перед директором. Куда девался его апломб, амбиции и артистичность.

— Только не смейся. Понимаешь, я соврал ей. Сказал, что любовник с опытом и что умею хорошо стрелять из ружья в тире.

Как Мира не сдерживала себя, у нее ничего не получилось, и она рассмеялась.

— Я так и знал. – Макс надулся. – Мне не нужно было рассказывать!

— Нет, нет… Ты не так понял! Я смеюсь, потому что «старшая сестра» почти в таком же положении, как и ты, и по поводу секса я ничем тебе помочь не могу.  Здесь я – ноль. Но зато знаю, кто может тебе помочь советом – моя подруга психолог Дина.  А вот со вторым вопросом – кажется, я могу тебе подсказать. Можно поехать на стрельбище, где учат желающих научиться стрелять воины АТО. Те, кто уже был на войне и списан. Я там несколько раз была. За два-три раза будешь стрелять не хуже снайпера. С удовольствием поеду с тобой, чтобы снова пострелять. Окей?

— Вау! – юноша даже привстал со стула. – Я согласен. – Его глаза горели.

Поблагодарив за чай и совет, Макс уже стоял в дверях, когда Мира окликнула его.

— Жан-Кристофер!

— Да, мадемуазель Мира, я Вас слушаю, – войдя быстро в образ, улыбнулся он.

 — Пожалуйста, забудь о том, что я тебе только что рассказала о себе.

— С удовольствием, мадемуазель. Надеюсь, что мы забудем одновременно неприятные моменты этого разговора тет-а-тет. Ой, что с моей памятью, а с Вашей?

Подыгрываю ему, Мира округлила глаза и, сделав губы бантиком, быстро проговорила:

— В самом деле – что со мной? Помню только о том, что мы договаривались пойти на стрельбище в ближайшие дни. В пятницу после работы – нормально?

— Уже договорились, мадемуазель! – Жан-Кристофер загадочно усмехнулся и довольный вышел из кабинета начальницы.

В пятницу они ушли из магазина сразу после обеда, сообщив всем, что по делу.

«Сузуки Витара» свернула по указателю на лесную трассу, затем на чудесно асфальтированную дорогу, минуя заливные луга. Наконец впереди показалось что-то в виде большого поместья, огороженного забором, — это и был самый крупный клуб-стрельбище, занимающий более двадцати пяти гектаров. Заехав в ворота, они оказались в полукруглом дворе с фонтаном по центру. Несколько джипов и легковых стояли припаркованные по краю сферического пространства. Туда и поставила свою машину Мира.

Здание администрации находилось напротив ворот через двор, за фонтаном. В том же здании приютился ресторан, а рядом — открытое кафе. Вокруг красовались газоны, ухоженные деревья, небольшие «дачные» домики и звуки выстрелов, перемежающиеся с отдаленным ржанием коней и восторженно-удивленным криком фазанов.

— Загадочное место, тебе не кажется? – обратилась Мира к Максу, не собиравшемуся выходить из джипа. Он сидел притихший и смотрел на проходящих мужчин, прислушивался к звукам выстрелов.

— Кажется, я родился пацифистом. Нужно будет сделать себе татуировку символа пацифиста на самом видном месте. – тихо проговорил Макс, вжавшись в кожаное сидение внедорожника.

— Ты можешь посмотреть на лошадей и даже покататься на них, если не хочешь стрелять, или посмотреть на птиц в фазанарии. Кстати, здесь есть площадка для арбалетчиков!  — Мира улыбнулась, чтобы поддержать испуганного юношу. Сама она хотела пострелять, чтобы заглушить в себе внутренний диалог с Владом. Вчера он долго плакал в трубку, рассказывая, что не может без нее жить. Она же сначала успокаивала его, но потом сказала резкое «нет» и еще «все».

— О, боги! Я ведь хвастался! Надо хотя бы посмотреть, как это делается. Веди меня, жрица в свой храм! Макс возвел руки к небу. Потом театрально – к Мире. Она рассмеялась.

Летний ветерок ласкал и охлаждал их румяные щеки, приводил прически в естественный порядок. Они прошли мимо Спортинга, где стояли бревенчатые навесы для стрельбы. Похожие на деревенские, беседки с травяной крышей отличались между собой лишь порядковым номером. В них было удобно стрелять стоя.

Прошли два траншейных стенда и, наконец, минуя еще одну небольшую автомобильную стоянку, оказались на капонире. Здесь можно было взять оружие в аренду, и под руководством тренера стрелять по мишеням сидя, за длинным, крепко сколоченным столом.

Макс и Мира надели наушники и каждый из них провалился в иной упрощенный мир цели и результата. Каждый выстрел сотрясал их тела, напоминая о миге между жизнью и смертью. Это встряхивало мозги и адреналин возвращал к жизни. А конкретная видимая цель в виде нарисованной мишени – мотивировала лучше любого коуча.

Для Макса все было впервые и он мгновенно преобразился – стал подтянутым, его скулы стали резче вырисовываться, а глаза сверкали. Он весь был во власти желания попасть в цель и страха оказаться неудачником. Мире было проще. У нее был опыт и неплохой результат. Настрелявшись вдоволь и сняв напряжение предыдущих дней из-за бывшего жениха, она стала наблюдать за потугами Макса. С ним был надежный тренер. Она подбадривающе кивнула Максу и отошла в сторону.

Прогуливаясь и, наблюдая стрельбу, Мира заглянула на соседний капонир. Там тренер в военном костюме защитного цвета хаки давал урок стрелявшему. Он показывал, как надо целиться и его выстрелы били сразу в цель – ни одного промаха. Отдав оружие ученику и, сняв наушники, тренер отошел немного в сторону, наблюдая за стрельбой. Его силуэт чем-то привлек внимание Миры. Она подошла ближе. Продолжая наблюдать за стрельбой, не глядя, сделала комплимент тренеру:

— Вам бы снайпером — в АТО! Метко стреляете. Класс!

Он медленно обернулся на ее голос и молча уставился на нее. Она почувствовала его взгляд и вздрогнула. Оглянулась и, встретившись взглядом с инструктором, резко сделала шаг назад, — это был тот самый покупатель ее Крылатого стула! Небритый «маг», — очаровавший Дину и ее саму.

– Мира, дизайнер мебели! А Вы что здесь делаете? Ищите вдохновение для нового стула? – подколол он ее неумело.

— Нет, пытаюсь мужа подцепить! – зло ответила девушка, удивляясь сама себе.

— Может, я сгожусь? – Так же едко ответил он и в его голосе послышались глухие скрежещущие нотки. Мира с удивлением на него посмотрела:

— За что Вы меня ненавидите? Ведь мы едва знакомы!

— Простите. Я не хотел. Вы не виноваты. Э-ээ, дело во мне. Не с той ноги встал, как говорят. – Он горько и вымученно улыбнулся, сделав почему-то ударение на последней фразе «говорят». — А стул Ваш украсил мою скромную гостиную. Удивительный стул! Вы талантливы, как дизайнер, что странно для женщины. Пожалуй, я закажу у Вас еще что-нибудь! Если Вы меня простите, конечно. – Его желваки двигались. Он закурил сигарету.

Последние его слова «что странно для женщины» вызвали в Мире шквал протеста. Она прикусила нижнюю губу. «Брюзга, женоненавистник и, вероятно, домашний деспот» – подумала она, но промолчала.

Какое-то время она наблюдала за стрельбой. Потом вскользь, незаметно с боку посмотрела на тренера: небритый подбородок, шрам от левой брови шел к щеке, нос с горбинкой и красивым рисунком ноздрей говорил о целеустремленной, страстной натуре. Заметила глубокие морщинки, расходящиеся веером от уголков глаз и резкие линии на лбу. С интересом девушка перевела взгляд на руки: пальцы тренера были длинные и на удивление тонкие, как у музыканта. Ногти ухоженные. Она хорошо помнила, что его имя – Глеб.

Мира с удовольствием втянула голубой сигаретный дым, обволакивающий инструктора облаком и неожиданно для себя, грубовато сказала:

— У Вас есть моя визитка! – После этих слов, она резко развернулась и ушла, не попрощавшись, в свой отсек. Подошла к Максу и похлопала его по плечу.

— У тебя классно получается! – похвалила она юношу, не зная даже о результате. – На сегодня думаю, хватит. Не хочешь это горячее событие отметить в здешнем кафе? Я угощаю.

Мира открыла «Дневник». Неподвижно сидела более минуты. Размышляла. Потом взяла шариковую ручку и записала:

«Странный день. Снова встретила ТОГО САМОГО покупателя моего Крылатого стула. Он поставил его в гостиную, хотя покупал для комнаты дочери. Оказывается, он инструктор на стрельбище. Учил начинающих целиться. Он здорово стреляет. Но хам и грубиян.  Вероятно, его жена на цыпочках ходит, если он «не с той ноги встал». У него удивительно красивые руки. Для тренера по стрельбе – это редкость. Он непонятный человек. Даже внешне не вписывается в привычные рамки – небритость, шрам, пушистые ресницы и тонкие ухоженные пальцы. Не пойму, ЧТО в нем меня цепляет. Но от него явно исходит магнетизм. Даже Дина была в восторге.

Не могу забыть, как ОН курил. Эти движения его изящных и одновременно грубых рук, его профиль и аристократический нос с горбинкой, и этот взгляд… Но ведь он не похож на мужчину, которому я отдала бы свою девственность.

 И он женат! У него семья. Есть дочь. Табу. Однако я не могу забыть его силуэт и этот голубой дым сигар, который терпеть не могу, и который почему-то мне так запал в душу! Бред… Что со мной не так?

Его имя – Глеб, мое любимое, но ОН – не одноногий. Кто же он, новый хозяин моего стула? Вероятно, — бывший воин АТО. Воевал и шрам говорит о жарких днях в его жизни. Это все, что я знаю о нем. Не все ли равно! Стул продала – это главное.

P.S. Не могу перестать писать и думать о Небритом. Почему? Бред, бред, а я рыжая дура! Все же… Почему я вновь и вновь в мыслях возвращаюсь к той сцене на стрельбище? Вижу его профиль, морщинки в уголках прищуренных глаз и чувствую дым сигар? Еще фантазирую, как выглядит его жена и сколько лет его дочери. Вероятно, жена — красавица.

Все просто – думаю о нем потому, что «Ангел» – мое детище, теперь принадлежит этому странному мужчине, а он слишком груб для моего шедевра».

Мира закрыла Дневник и почувствовала, как Карма ткнула своим носом, а затем положила голову ей на колени. Девушка тяжело вздохнула и стала задумчиво гладить собаку.

II часть

Яна

1

Сегодня у Яны все валилось из рук. Она перепутала номера телефонов и позвонила не тому клиенту, не могла вспомнить, в какой ящик рабочего стола положила свой айфон, вместо миндального молока добавила в кофе своему боссу – обычное, которое пила сама.  Извинилась и казалось, что все – ерунда, но с ней такое случалось редко. А все из-за этой рыжеволосой девчонки с зелеными глазами олененка и поволокой, как у русалки, которую она сбила на самокате сегодня утром. Сбила, да. Но именно из-за того, что сбила – осталась жива сама. Яна просчитала – эта подъемная конструкция, — площадка, на которой художник расписывал торец дома, упала именно в тот момент, когда она должна была проходить под ней. Каждое утро, как обычно, она возвращалась домой с прогулки одним и тем же путем. Каждый раз – в одно и то же время.

Да, это случайность. Халатность. Счастье, что этот парень – художник, там не оказался. Площадка застряла и не поднималась. Поэтому художника несколько дней не было. Наконец пришли рабочие и стали ремонтировать, и вот – она упала. В тот самый момент …  Но Яна задержалась из-за этой русалки с темно-рыжими, как осенний водопад волосами.

Вау… Кто она, эта девушка?  И почему в своем недавнем сне она видела ее среди других дам из Хрустального коридора?  Кстати, Мерлину – ее ньюфаундленду, девушка понравилась. А он чувствует людей хорошо.

 «Небесная спасительница пришла вовремя. Через неделю — мое тридцатилетие, — подумала Яна.  — Именно поэтому я сегодня такая рассеянная и все делаю невпопад. Что-то идет не так. Проявляется не так, как запланировала.  Нужно пересмотреть свой план и, возможно, – всю жизнь!» — Яна вздохнула и открыла календарный план босса. Нужно было взять себя в руки и продолжить работать. Она нажала на кнопку коммутатора:

— Нил Юрьевич, у Вас сегодня запланирована встреча на двенадцать часов с зам главы миссии Посольства Великобритании – о визах. Мой доклад у Вас на столе справа в зеленой папке. Вероятно, Вы захотите просмотреть его текст и цифры перед встречей. – Яна ждала ответа. Босс ждал следующей информации. — Еще Вас вызывал к себе в конце рабочего дня Министр иностранных дел в семнадцать ноль, ноль. На всякий случай я написала, какие вопросы его могут интересовать. И да, заказала Вам отель в Лондоне для конференции. Доклад для Европейской комиссии по интеграции готов еще на прошлой неделе. Напомню — находится в верхнем ящике Вашего стола слева. Вы вылетаете через три дня.

— Благодарю. Нашел, — как обычно ответил босс. Через секунду, кашлянув, он делал это всегда, когда дело касалось чего-то личного и неудобного, и добавил. – Яна, после обеда Вы можете уйти домой. Не думаю, что Вы мне понадобитесь еще сегодня. У меня создалось впечатление, что Вам нужно немного отдохнуть.

— Но, Нил Юрьевич, мне нужно еще столько сделать!  Вы помните, что отпускаете меня на три дня через неделю?

— Только на три? Значит – на пять. Три дня за счет конторы. – Он нажал кнопу, связь прервалась. Яну просто поставили перед фактом. «Наверное, с папой переговорил, — сообразила она и прикусила губу. – Что делать, если босс с ее отцом — давние друзья и Нил Юрьевич беспокоится о ней, как о своей родственнице. Она почти с этим смирилась, как и с завистью коллектива. Ее любят, уважают, боятся. Даже пресмыкаются, как этот новый штатный сотрудник «Серая слизь». Яна сморщила носик – есть свои бонусы, но все это так неприятно.

Она закрыла стол на ключ, надела солнечные очки, взяла сумочку и вышла из здания Министерства Иностранных Дел на свежий воздух. Яна уже вытащила ключи от своего нового вишневого BMV, но обернулась, втянула ноздрями летние запахи листвы и легкого бриза с реки, услышала птичий гомон, доносившийся с Владимирской горки, и передумала. Было слишком хорошо, чтобы сразу возвращаться к себе на Грушевского в машине. 

 Вся Михайловская площадь, на которой было расположено не вписывающееся в нее здание МИДа, была залита июньским светом. Купола Михайловского Златоверхого, возрожденного к жизни, сверкали на солнце. Их отблеск рефлексировал на камнях мостовой и осыпал золотом белую скульптуру княгини Ольги.

Яна решила дойти до Софии Киевской. Поскольку это рядом, она не стала надевать кроссовки, лежавшие в багажнике, и каблучки ее любимых туфель от Blumarin глухо отмечали пройденный путь. «Важно сейчас. Сейчас. Больше ничего не имеет значения в этом мире. Только твой эгоистичный ребенок внутри тебя, который хочет каждый миг твой жизни проживать ярко и с любовью. – Яна нахмурила четко подведенные темные брови. — К черту ребенка! К черту коучей и всякие их мысли! Захламили мою голову. Мама миа! Просто наслаждаться жизнью. Здесь, сию минуту. Вот что важно». Она на секунду подумала о Мерлине и Матильде. «Ничего. Мой рабочий день еще не закончился. Подождут».  Кроме ньюфаундленда и кошки дома ее никто больше не ждал.

В центре Софийской площади по-прежнему восседал на лошади в гетманской шапке с пером и булавой в руке Богдан Хмельницкий, — готовый к битве и великим делам. Надпись на каменном постаменте свидетельствовала – «Богдан Хмельницкий. 1888». «Любой китаец за три восьмерки продал бы душу» — Яна усмехнулась. Окинув взором памятник и, задержав взгляд на колокольне Софии, она свернула на уютную Владимирскую улицу и присела в тени дерева за столик близстоящего кафе.

Облокотившись на спинку стула и, вытянув длинные ноги в кокетливых туфельках с бантиками, Яна сняла солнечные очки. Закрыв глаза, подставила лицо солнцу. Сквозь поющую листву каштанов, лучи лишь нежно прикасались к коже, словно ее целовали маленькие существа, живущие под резными растопыренными листьями. Именно так она считала в детстве.

— Что желаете заказать? – приятный молодой мужской голос прозвучал над самым ухом. – Яна открыла глаза. Официант стоял рядом, пялясь на ее ноги. Скользнув по нему взглядом, она непроизвольно задержала взгляд на его пикантном месте ниже пояса и сразу же уткнула взгляд в меню. Неприлично ведь! «Где моя деликатность и воспитанность? Впрочем…»

— Хм-м… Все так «смачно». – Она сделала заказ. И, подумав долю секунды, пряча взгляд и улыбку в страницах меню, между прочим, добавила:

— Случайно в меню… хм-м, ресторана, — не подают к коктейлям таких красавчиков, как Вы?

— Да, промашка менеджера вышла, забыли указать. – Услышала она над собой слегка приглушенный, смущенный и ироничный голос парня. – Но это можно устранить.  Вас устроит такая сумма? – И нагнувшись, он написал на салфетке цифру.

Яна, высоко подняв левую изогнутую бровь, снова бросила оценивающий взгляд на внушительное причинное место и кивнула головой в знак согласия.

— Вот моя визитка, там адрес. Жду Вас после работы, э-ээ, – Яна глянула на пристегнутый к груди бейджик, — Денис.  Не опаздывайте, милый. — На самом деле у нее на языке крутилось «сладенький» или «котик». Но первое было вульгарно, а второе – банально. «Милый» — классика, а она любила дорогую классику и спортивные вещи.

Уже за кофе и десертом она нажала на экране айфона заветное приложение, и показался список, отмеченный — «Сделать к 30 г». С трепетом открыла его. Яна обожала ставить «птички» в перечне выполненных дел и задач. За каждой «птичкой» — стояли часто годы труда, пота и раскаяний, но встречались и хулиганские задания.

«1. Закончить ИМО с красным дипломом (птичка)

2.  Выучить 5 языков досконально – английский, французский, испанский, итальянский и украинский. – Здесь уже стояла «птичка». На самом деле ей было немного стыдно. Ведь итальянский (птичка) – язык матери, она знала лучше, чем язык отца – украинский. Потому что все свое детство провела на вилле матери в Италии, пока отец не забрал ее в Киев. На литературном русском говорила бабушка филолог, которая жила с ней в Риме.

3. Устроиться на престижную работу. Например, в МИД (птичка).

4. Иметь роскошную двухуровневую квартиру на Печерске (птичка).

5. Завести ньюфаундленда и назвать его Мерлин (птичка); + кошка Матильда – бонус (вторая птичка).

6. Завести двух любовников одновременно и одновременно их бросить (птичка).

7.Сделать татуировку на правом предплечье – кельтский узел счастья. На левом – розу и череп с готической надписью «Все – пыль» (птичка).

8. Вставить в пупок крупную бриллиантовую звезду.

9. Забежать с парнем очкариком в магазин в костюмах 18 века американских переселенцев, с испуганными глазами на ломанном русском спросить, какой сейчас век на дворе, услышать ответ и с криком «Сработало! Окей! Гууд!», стукнуть друг друга ладошками по-американски и радостно выскочить на улицу с теми же возгласами (?? Нужно ли?).

10. Книги: прочитать всех Букеровских лауреатов (прочла, но не всех).

11. Отказать трем претендентам на мою руку и сердце в самый пиковый момент и сказать: «Нет!» (Отказала двум).

12.  Сделать к тридцатилетию фотосессию в стиле «Девушка Бонда» у самого дорого фотографа в городе. Купить сексуальное красное платье и широкополую красную шляпу.

13. Встретить тридцатилетие на Бали в цветах, любви, шампанском, с массажем, а потом наслаждаться одиночеством и покоем наедине с океаном и пальмами».

Яна отодвинула недоеденный десерт: «Через неделю и один день мне стукнет тридцать», — ее лицо стало серьезным, а черная челка-треугольник на белоснежной коже драматически подчеркивала внутренний конфликт. Тайна, словно темная вуаль, накрыла ее красивое лицо в стиле утонченной модели пятидесятых и совершенную форму головы.

Она допила последний глоток остывшего кофе. Какое-то время еще сидела задумчиво в позе статуи. Потом вздохнула, оставила хорошие чаевые красавчику официанту и пошла к своему BMW на Михайловскую площадь. Каблучки ее элегантных туфель отстукивали по булыжникам неспешную мелодию, которую слышали эти улицы уже много веков.

Ария «Questa o quella» в исполнении Паваротти выдернула Яну из утреннего сна. Звонил мобильный телефон. С полузакрытыми глазами она схватила айфон и мельком посмотрела на часы. Было только шесть часов утра.

— О, нет. Мама миа! – Она нажала на зеленую кнопку в телефоне и включила громкоговоритель. Оттуда послышались звонкие нотки маминого энергичного голоса:

— Чао рагаца миа! Ми сенти?

— Слышу мама, слышу! Но ведь сейчас только семь утра! Я еще сплю, – произнесла она первую фразу спросонья на русском, потом извинившись, перешла на итальянский.

Но мама уже неслась дальше, как резвая скаковая лошадь, рассказывая о последних новостях и происшествиях на их вилле под Римом. Главная цель звонка, как потом выяснила Яна, приехать в Италию и там отметить свое тридцатилетие с родственниками. Но при мысли о великой итальянской родне, к которой недавно присоединилась родня жены ее младшего брата Антонио, решение Яны укрепилось – одной, на Бали. 

— Мама, ведь папа тоже обидится, – пыталась она выставить серьезный аргумент, но скоро поняла, что это лишнее. Таких «мелочей» ее мама не замечала. – И пожалуйста, не звони мне так рано!

— Ах, дорогая, мне так приятно звонить тебе из розария. – В шесть утра мама обрезала розы в саду. Потому что никому не доверяла своих любимиц.

— Уфф! – Яна с облегчением положила телефон на прикроватный столик. После общения с мамой – красавицей графиней, род которой идет от знаменитого семейства Медичи, она снова закрыла глаза и стала собирать осколки сна. Его частицы, как разноцветные лоскутки, она цепляла на веревку и закрепляла прищепками.  Деревянными. Такими, с помощью которых украинская бабушка – полька с российско-скандинавскими кровями, развешивала белье в их киевском уютном дворике. Почему-то она запомнила эти простые деревяшки – такие необычные, нужные и интересные и…запах чистого белья, пахнущего свежим морозным воздухом. В Италии белье пахнет иначе. Ах да, сон… Такой странный, чувственный, который снится ей в разных вариантах уже давно.

Желание. Страшное, испепеляющее, готовое взорвать плоть на мелкие части. Она – черная волчица. Вернее – в теле волчицы. Кругом снег и голод. Но она не чувствует ни того ни другого. Есть только желание плоти и горящая матка. Она, волчица — воет и ждет. Скребет снег лапой и снова – воет и ждет. Ложится на живот, вытянув передние лапы вперед, и втягивает воздух ноздрями глубоко… Ледяной воздух обжигает ей глотку.

 Долго падает снег и, наконец, пришел запах. Особый. Желанный. А потом появился он – белый волк.

Яна резко привстала на кровати. Открыла глаза. Спать больше не хотелось. Но что-то было еще в том сне. Что же? Ах да, — снова дамы из Хрустального коридора.  Одна из них – похожая на рыжеволосую девушку, которую она сбила на самокате, дала ей три сверкающих шарика, тут же превратившиеся в треугольник с вершиной вверх.  А прекрасная незнакомка с белокурыми волосами и огромными голубыми глазами дала книгу – толстую, как древний фолиант. Потом приказала ей смотреть вниз, но Яна ничего не увидела. Тогда рыжеволосая в алом платье подошла к ней и столкнула, крикнув: «Чувствуй и смотри!»  Яна полетела в пропасть, но страшно не было. Было любопытно.

Вмиг она увидела стаю волков. Звери не хотели принимать ее к себе и скалили зубы. Но она бежала вместе с ними, на расстоянии, пока не выбилась из сил и не отстала. Стая с ней не делилась пищей. Да, так все начиналось. А потом пришел он – белый волк, и стал вожаком стаи.

Что было дальше, Яна не помнила. Звонок мобильного прервал сон. Остались только разноцветные и кружевные кусочки. «Странный сон. Почему мне снится все время один и тот же сон о волках – белом и черном?» — подумала Яна. Она не верила в гороскопы, приметы, фатализм и считала, что человек сам ответственен за свою судьбу. «Все в твоих руках. Поэтому не стоит их опускать», — говорила великая Коко Шанель и Яна полностью была с ней согласна. Именно эту марку – «Шанель», она, вопреки влиянию мамы, обожающей «Прада», — любила больше всего.

Закрыв глаза, чтобы уснуть, Яна снова вспомнила рыжеволосую девушку и почему-то поговорку первых американских переселенцев, которая прижилась на славянских землях: «Судьба – индейка, а жизнь – копейка». Да, не отмечать ей на Бали свой День рождение, если бы не эта девушка, пострадавшая от ее невнимания. Яна облокотилась на пышные подушки и нашла в телефоне список на день. Бегло просмотрела дела по работе и внимательно то, что нужно сделать после работы: «Купить красное платье для фотосессии».

— Ради этого стоит встать с кровати! – сказала она себе, но услышав мяуканье кошки и ее попытку открыть дверь спальни, улыбнувшись, надела халат и поплелась на кухню.

День прошел как обычно. За исключением звонка от красавчика официанта. Он напрашивался в гости. Яна заглянула в свое расписание и договорилась с ним на завтра. Сегодня никто не помешает ей получить удовольствие от шопинга. Но если быть честной с собой – она терпеть не могла ходить по магазинам. Покупала всегда через Интернет или заранее находила магазин и шла туда, где продавались нужные ей вещи. Время – главный ресурс, который ускользает незаметно. Тряпки не стоят его привилегии.

Но сегодня ей хотелось быть женщиной на все сто процентов. Не спеша зайти в дорогой магазин с красивыми витринами, и не в универсальные центры-города или универмаги, где мельтешат сотни непонятных магазинчиков, а пройтись на каблучках по старинной улице города, и зайти в гости к хозяйке солидной марки. В таких магазинчиках свой шарм и принимают тебя с чашечкой кофе и распростертыми объятиями. «Не Париж, но почти!» — Яна улыбнулась своей мысли.

Выбор куда подъехать за платьем – в какой район города и в какой магазин, был сделан быстро. Конечно, на Сагайдачного, — на ее любимый старый Подол. «Судьба – индейка?»

Припарковав машину возле Контрактовой площади, она прошла мимо сквера с памятником Сагайдачному, где собирается молодежь. Затем пересекла улицу с продуктовыми магазинами, уходящую вверх. Вздохнув, посмотрела в сторону любимого Андреевского спуска и, минуя угол двухэтажного старинного здания с аппетитным названием «Пузата хата», направилась не спеша, по улице Сагайдачного.

Запахи маленьких уютных кофеен притягивали. Яна обращала внимание на чередовавшиеся магазинчики, среди которых ее привлекла новая витрина с фотографией Грейс Келли, — давнего антикварного магазина мебели.  Он стоял здесь, сколько она себя помнит. «Кружева не хватает на этом столике» — подумала она про себя и устремилась дальше по улице. Наконец, она увидела витрину бутика одежды известных марок и с уверенностью, взявшись за латунную длинную ручку, потянула старинную дверь на себя.

2

Едва Яна зашла в фирменный магазин одежды, как сразу к ней подошла милая девушка консультант и ненавязчиво предложила свои услуги. Яна оценила такт и обещала обратиться к ней при необходимости. Она решила сначала посмотреть все сама. Несовместимые марки «Шанель» и «Как мальчики» были ее любимыми. Иногда ее настроение «заносило» на «Блумарин», когда хотелось рюшечек, бантиков, розового и ванильного. Покупала обычно аксессуары или обувь этой марки. Но стиль «Блумарин» был ее тайным и предназначался только для отдыха, моря, любовных авантюр, а выбор вещей был результатом проделок ее подсознания.

Быстрыми движениями перебирая вешалки с платьями, блузами, кардиганами, Яна передвигалась от кронштейна к кронштейну. Привычным взглядом занятого человека, для которого время – дорогая единица измерения жизни, она отбрасывала ненужное и взглядом, как хищная птица, мгновенно выхватывала из пестрого вороха платьев нужное.

 Окинув взором пространство магазина, она перешла во вторую комнату с бархатными шторами на высоких овальных окнах и цветами в напольных вазах. Покупателей здесь так же было немного. Вешалки с одеждой красных оттеков она увидела сразу. С другой стороны кронштейна стояла какая-то девушка. Ее лица не было видно. Яна направилась туда.

Рассматривая и выбирая платья, она наконец нашла то, что искала – ярко красное платье без рюшей и украшений. Яна потянула вешалку на себя, но неожиданно почувствовала сопротивление. Кто-то с другой стороны так же тянул платье, но в другую сторону. Благодаря своему высокому росту, девушка заглянула за кронштейн и встретилась с удивленным взглядом огромных небесно-голубых глаз конкурентки. Растерянная блондинка стояла и смотрела на нее, не отводя взгляда. Яна застыла на секунду. Потом обе одновременно извинились и рассмеялись.

— Простите, это все равно не мой цвет. Слишком яркий для меня. Даже не знаю, зачем я хотела посмотреть на это платье. Не мой стиль. – Блондинка с каким-то детским, извиняющимся взглядом протягивала Яне платье.

— Может быть, именно поэтому и хотели примерить. Потому что, примеряя другой стиль и цвет, мы примеряем и другой образ, а иногда и другую судьбу.

— Вы правы. Но сегодня я, пожалуй, выберу все же цвет моей судьбы. Красное – Ваше. Берите. – С этими словами девушка уверенно отдала Яне платье и пошла в примерочную.

Поблагодарив и, провожая взглядом голубоглазую девушку, в голове Яны промелькнул вопрос: «Какой все же цвет судьбы у этой блондинки»?  Но уже в следующую минуту, рассматривая себя в зеркало, она думала только о своем образе.  

Яна вышла из примерочной и попросила консультанта подобрать ей еще платья красного цвета в ее размере. Она говорило нарочно громко и посматривала в сторону примерочной блондинки.  Блондинка и ее «платье судьбы» заинтересовали Яну.  Словно почувствовав ее любопытство, голубоглазая девушка тут же выглянула из кабинки. Ее торчащая голова с рассыпающимися локонами из-за бархатного занавеса проговорила:

— Простите, Вы не могли бы оценить и подсказать – подходит мне этот фасон или нет?

Яна радостно кивнула.

Цвет судьбы блондинки был голубым. Цвет неба. Кто бы сомневался! Ведь под ее глаза – это было естественно. Яна была разочарована. Особенно фасоном, который эта фея подобрала.

— Мне не подходит силуэт? – тихо спросила девушка и застыла с полуоткрытым ртом, ожидая вердикта от стильной брюнетки. Яна скривившись, молча вращала головой в стороны, что означало – «нет, не подходит».

Вздохнув, блондинка печально и медленно, словно на плаху, поплелась в примерочную.

Ее вид был удручающим и Яна не выдержала:

— Постойте! – она окликнула блондинку, одновременно жестом, подзывая продавца-консультанта, наблюдающей за этой сценой из своего угла. – Вы просили моей помощи.

Блондинка молча кивнула, с надеждой посмотрев на Яну.

 — Для какого случая необходимо платье?

— Встреча. Может быть ужин. – Блондинка пожала плечами.

— И?

— С молодым человеком.

— Тогда нет. Снимите немедленно. Вы ведь не монашка! Нам нужно платье с декольте и без рукавов, в мелкий цветочек в голубой гамме и с пышной юбкой. Романтический стиль, плюс доля минимализма, — обратилась она к продавщице. Через минуту девушка-консультант принесла три платья. Яна как пианист перебрала вешалки:

— Нет, нет. Вот это подойдет. Benissimo! Нужно только оторвать «нэсграбный» цветок, – вставила она любимое украинское слово после итальянского восклицания. —  Померяйте.

Блондинка, увидев треугольное декольте на спинке платья, удивленно посмотрела на Яну.

— Да, спину показывать можно, грудь — нет. А здесь еще романтическая шнуровка. То – что нужно! – Уверенно ответила она большеглазой незнакомке.

Через несколько минут девушка предстала в новом образе. Увидев блондинку в выбранном ею платье, Яна ахнула:

— Вы – божественны! Великолепно! Perfetto! Благодарить не нужно. И… еще совет — не показывайте ему на первых свиданиях, что он Вам нравится.

Блондинка смущенно улыбнулась и, посмотрев сквозь Яну произнесла:

— Спасибо. Вы так чудесно вмешались в мою судьбу… Придет время и, возможно, я тоже смогу помочь Вам. – Загадочно произнесла она, а потом после секундной паузы тихо добавила:

— И еще. Вы… Скоро…  Встретите любовь всей своей жизни. Его имя начинается на букву «С».  Он же издаст мой роман, – тихо добавила она. —  Я искренне желаю Вам меньше страданий.

Яна удивлено посмотрела на девушку.

Уже возле примерочной, оглянувшись, странная блондинка с огромными глазами добавила:

— Знаю, меня многие принимают за сумасшедшую. Но это не так. Увидите. Иногда я просто вижу будущее. Очень ярко. Как Вас сейчас.

Только на Контрактовой площади, подходя к своему автомобилю, Яна, наконец, выдохнула. Странный поход в магазин за платьем был закончен. Еще одно задание выполнено. Она села в машину, поставила в «Списке» телефона напротив пункта «Купить красное платье» — птичку и завела автомобиль. Неожиданно для себя срифмовала:

Судьба индейка? – Нет!

Она всего лишь клеть,

Где заперт столько лет

Орел, косясь на плеть.

«К чему бы это?» — подумала она. Ухмыльнулась и нажала на газ.  Завтра после работы, она будет ждать «сладкого» официанта из кафе.

Вечер неуверенно, но ласково обнимал шеренгу фонарей и посылал поцелуи бледной луне. Яна задернула окно в спальне. Раздался звонок. Сняв трубку домофона, она услышала мужской приятный баритон. Пришел юноша – тот красивый официант. «Боже, как же его зовут? Надеюсь, он не забыл взять бейджик со своим именем» — подумала, усмехаясь Яна. 

— Заходи, третий этаж.  Дверь будет приоткрыта. – Ее сердце слегка замерло от предвкушения прикосновений молодого мужского тела и предстоящего удовольствия.

Атласный, скользящий халат был лишь наброшен. Под ним – ничего. Даже стрингов с жемчужными нитями спереди и сзади, которые она любила надевать, не было. Яна подошла к окну, чтобы успокоиться. Она немного волновалась. Из окна гостиной открывался вид на противоположную сторону улицы Грушевского. Справа был виден спуск к Аскольдовой могиле и вид на Парк Славы. Слева – продолжение улицы. На самокате можно быстро достичь Мариинского парка. Она задвинула синие шторы.

Входная дверь открылась, и вошел юноша. Поздоровавшись, он смущенно произнес:

— Я Ваш любимый десерт принес – «Пьяное желе» с ликером. Тот, который Вы заказывали.

«Ребенок, – подумала Яна. Она так и не вспомнила, как его зовут.  – Только не называть его ”котиком” или “солнышком” и не сюсюкать».

— Как мило с твоей стороны. Спасибо! Заходи. –

Свободная планировка квартиры позволяла из прихожей перейти в холл, а оттуда в гостиную, небольшую столовую и кухню. Молодой человек по-прежнему стоял у входа, знакомясь с Мерлином, и осматривал квартиру. Яна жила в старинном доме, с высокими потолками, карнизами и лепниной. Она любила минимализм в интерьере, но ей нравилось сталкивать лбами классику и современный стиль. Поэтому ее просторную двухуровневую квартиру наполняли гипсовые виньетки и кожаная мебель простых форм, сталь и состаренное дерево, черный и белые акценты. Однако деревья и высокие растения в кадках смягчали стильные контрасты и делали дом уютным.

— Круто у тебя тут! – Восхитился молодой человек. Яна забрала у него десерт. «Кажется, он забыл, зачем пришел, — подумала она, – но пусть осмотрится».

Однако она ошиблась. На кухне, стоя спиной к гостиной, сразу услышала его шаги и горячее дыхание на своей длинной шее. Юноша начал с поцелуев затылка и, почти не прикасаясь к ее халату, перешел к плечам. Халат соскользнул.  Он продолжал целовать, спускаясь все ниже…

Яна не помнила, как поставила десерт на стол, не помнила, как они поднялись в спальню. Все происходящее было закрыто пеленой ослепляющей страсти. Кажется, она успела крикнуть: «Презерватив!»  прежде, чем перестала что-либо понимать.

Утром, едва проснувшись, она обнаружила незнакомого, спящего молодого человека у себя в кровати. Удивилась, потом вспомнила и облегченно с удовольствием вздохнула – она не обманулась в нем. Парень оказался неплохим, «подкованным» любовником. Еще она вспомнила, что все же несколько раз обратилась к нему «сладкий мой» и кричала на итальянском «Bravo!» К счастью, он не обратил на это внимание. Бейджика на нем не было, а она так и не вспомнила, как его зовут.

Яна посмотрела на сопящего юношу, на его пухлые губы и подумала, не опоздает ли он на работу. Поймала себя на этой мысли «мамочки» и решила, что больше не увидит его в своей кровати. «Один раз – и хватит. А то привыкнет». Начнутся истерики или вымогательство, а может быть мелкие пакости – царапина гвоздем на ее автомобиле или сообщение в ленте Инстаграм.

Нет. Будет так, как она решит. Яна привыкла всегда смотреть вперед. Брать, а не ждать. Действовать и контролировать ситуацию. Техника безопасности во всем – было ее любимым правилом. «Только глупые и безответственные люди могут пускать все на самотек. Если бережешь время, силы и здоровье свое и ближнего, ты должен предвидеть все заранее. И для этого не нужно быть ясновидящим или гадать на картах Таро. Многие вещи очевидны и лежат на поверхности». — Эту запись в своем приложении в мобильном Яна иногда перечитывала. В электронный блокнот она записывала идеи или интересные мысли, фильмы или книги, которые хотела посмотреть и прочесть. 

Свои принципы Яна претворяла в жизнь и не любила сюрпризов.

Она встала и накинула халат

Атласный.

Прохлада ткани скользнула по телу

Нагому.

Хотелось глоток кофе —

Черного.

Отдернула шторы

Синие.

Солнечный свет залил комнату.

Сияющий.

Облака за окном —

Белые.

Небо дарило ясность —

Сущую.

Неожиданно для себя Яна вспомнила блондинку с голубыми глазами и слова о скорой встрече с любовью всей ее жизни. «Его имя начинается на букву «С» — вспомнила она и усмехнулась: «Надеюсь, имя сладенького не на эту букву. Хотя «Сладенький» начинается именно на судьбоносную букву». Ей стало смешно.

— Все — бред! — Эту фразу она произнесла вслух и испугалась, что разбудит юношу. За дверью спальни поскуливал Мерлин, и Яна поняла, что нужно срочно выгулять собаку.

— Чао, бамбино! —  тихо произнесла она спящему, имени которого не знала, и послала воздушный поцелуй. «Надеюсь, когда я вернусь, его уже не будет» — с облегчением подумала молодая женщина.

На грифельной доске в кухне она написала: «Выпей кофе и просто захлопни дверь. Спасибо!» Рядом положила стопку купюр.

Начинался новый день. И этот день будет принадлежать только ей.

3

В списке рядом с красным платьем стояла пометка о красной широкополой шляпе. «Ну, это легко – для этого существует салон мадам де Шанталь на Подоле и там же — Сад шляп», — отметила про себя Яна. Восьмым пунктом было прописано: «Вставить в пупок крупную бриллиантовую звезду». Звезда была уже куплена. И ожидала своей очереди в бархатной, вишневого цвета коробочке. Яна достала ее из потайного маленького сейфа. Провела пальцем по бархату, улыбнулась. Открыла коробочку, полюбовалась украшением и заглянула в Еженедельник в айфоне. Да, она не ошиблась. Завтра, в семнадцать ноль-ноль, — запись в салон красоты. Стрижка и – звезда в пупок!

Яна зажмурила глаза и вцепилась пальцами в подлокотники кресла.

— Сейчас будет чуть-чуть больно, расслабься — с улыбкой сообщила всегда довольная жизнью Анюта.

Ой! – Чуть слышно, почувствовав прокол, вскрикнула девушка. –  Это все? Анюта, ты меня зря пугала.

— Худшее позади. Могу вставить медицинскую сережку. Пока заживет…  А могу и сразу — твою звезду.

— Я должна отсюда выйти со звездой. – Твердо сказала Яна.

Мастер снова улыбнулась, одобрительно произнесла: «Хорошо», — еще раз протерла спиртом место прокола и, наконец, вставила брошь.

Сжав зубы и слегка сморщив нос, Яна посмотрела на свой живот. Ранка болела и от тяжести украшения прокол болел еще больше. Кожа вокруг была красноватой. Но звезда сияла! Переливаясь разными гранями от малейшего движения или изменения светового потока, бриллианты оправдывали все свойства, приписываемые им. Она сделала это! «Восьмой пункт» был завершен. «Птичка» — легким нажатием пальчика в телефоне, полетела на свое место. Теперь в ее жизни должно случиться что-то прекрасное. Обязательно.

Мягкой походкой Яна шла по коридору салона к выходу. Неожиданно ее внимание в соседней зале привлек водопад длинных, темно рыжих волос. Искорки золота сверкали в прядях и притягивали взгляд. Незнакомка сидела к ней спиной, а волосы разливались по полу диким медом.  Что-то было в этой картине магическое, несмотря на примитив типичной ситуации – защитной ткани на девушке, расчесок, фена, халата парикмахерши, как у сестер в больнице. «Как в больнице…» — эта мысль кольнула Яну сильнее, чем прокол в пупок. Она на секунду остановилась и снова бросила взгляд в зал.

Мастер в белом халате с большими агрессивными ножницами, как палач подходила к рыжеволосой незнакомке. Еще пару секунд и это чудо – живое покрывало, янтарный мед перестанет существовать! Нет, она не могла этого допустить.

— Стойте! –  в один прыжок она оказалась у кресла и преградила парикмахерше-палачу путь к незнакомке. — Неужели у Вас поднимется рука обрезать такое совершенство?  — Яна прямо смотрела в глаза парикмахеру, и женщина от неожиданности отшатнулась, сделав шаг назад. Теперь Яна обратилась к сидящей в кресле девушке, не видя ее лица:

 — Одумайтесь. Не делайте этого! – Она непонятно почему перешла на «ты». — Косы –  твоя сила, индивидуальность, шарм. Я мечтала бы иметь такие, но у меня не получится. Кстати, у всех жриц были длинные волосы.

— Я не жрица. – Возразила незнакомка и, обернувшись, с любопытством посмотрела на Яну: — А почему ты обрезала волосы?

Яна на секунду застыла. Об этом знала только мама. Девушки узнали друг друга и продолжали разговор, словно не расставались.

— Откуда ты знаешь?

— Что «знаю»? — удивилась рыжеволосая фея с зелеными глазами.

Яна всматривалась в изумрудный блеск глаз, их манящий, затягивающий омут и видела в Рыжей незнакомке ту даму из сна, — Богиню, приходящую из Хрустального коридора.

— То, что ты не Жрица.  Как знать. А если твой избранник обратит внимание на тебя именно благодаря косам? На его месте я именно так и поступила бы. Дело твое. Подумай. –  Помолчав секунду, немного смущаясь, добавила:

— А я думала, где мне тебя найти, чтобы поблагодарить.

— За что? – искренне удивилась Жрица, на всякий случай, жестом показав парикмахерше, убрать ножницы.

Вздохнув и, приблизившись вплотную к креслу, на котором сидела девушка, Яна наклонилась к ее уху и прошептала:

— Кое-что произошло. — Она смотрела в зеркало на Миру, а та на нее. Из Зазеркалья на обеих поглядывали незнакомые красавицы, казалось, сотканные из иного вещества – не из плоти и крови. Словно пришедшие из других миров.  — Из-за того, что я тогда сбила тебя в парке, я осталась жива.  Вас ангел послал, наверное. – Неожиданно для себя Яна снова перешла на «Вы» и рассказала свою историю спасения.

— Издали увидела, как железная конструкция падает и, мгновенно просчитав все, ужаснулась. Понимаешь? – Яна смотрела на Жрицу, и ей казалось, что невидимые нити, которые их связывают, на самом деле – толстые канаты. Однако объяснить их происхождение нет никакой возможности.

— Ты красивая. – Услышала она от незнакомки. Медовая Жрица улыбалась в зеркале и тепло ее биополя заполнило «операционную», где волосы богини едва не принесли в жертву.

— И ты. – Они обе улыбнулись, продолжая смотреть друг на друга через зеркало. Яна непроизвольно опустила руки ей на плечи и ласково провела по волосам.

— Тогда я рада, что так получилось. – Медовая Жрица задержала на секунду ее руку в своей, бархатной и скользнула ладонью по длинным и холодным пальцам. — Значит, мы должны были пересечься.  

На секунду Яна задумалась, вспомнив, как падает подставка с балконом, на которой должен был работать художник, и под которой должна была пройти она – Яна. Машинально убрала руки с плеч своей спасительницы и решительно произнесла не своим голосом, неожиданно для себя, снова перейдя на «ты»:

— Оставь свои длинные волосы. Не смей их резать. —  Развернулась и пошла к выходу.

Вечером позвонила мама.

— Дорогая, ты не передумала? Может, все же приедешь на свой День рождения в Италию? Все так соскучились за тобой! Антонио только сегодня спрашивал, передавал привет.

— Нет, мама, не передумала.

— Вся в отца! Ох, упрямая. Хорошо, ты взрослая девочка. Чем занимаешься?

— Ставлю галочки в своем списке. В том, что я должна сделать к своему тридцатилетию. Вставила Звезду в пуп, завтра иду покупать красную шляпу. Еще заказала фотосессию под названием «Девушка Бонда» у супер-фотографа.

— Моя девочка! То, что касается стиля, — ты вся в меня пошла! О-о шляпа, с полями, красная! Мм-мм, великолепно! Тебе идет этот цвет! Но ты записала, наверное, в список все кроме своего замужества?

— Ма-аа. Ты ведь знаешь мое к этому отношение. Кстати, я еду отмечать свой «тридцатник» на Бали. Давно об этом мечтала.

— А как же мы? Ты вообще не хочешь с родственниками встречаться?

— Да. Мама, это моя жизнь. Не забывай.

— Для меня главное – чтобы ты была счастлива, моя козочка! Но не надейся, что я не приеду с подарком и бутылкой шампанского! В конце концов, я имею на это право! Я – тебя родила.

— Хорошо, мам, но после Бали.

— Пока, дорогая! Целую, обнимаю! Мы все – с тобой.

Лежа в кровати, Яна всегда перед сном писала план на завтра. Матильда лежала рядом на подушке и мурлыкала. Яна погладила кошку и зевнула. Следующий день у нее был спланирован жестче, чем у босса. Поставив точку в плане, она взяла роман с прикроватного столика и читала, пока глаза не стали слипаться. Заснула Яна под ритмичный аккомпанемент Матильды, с книгой в руках.

Сегодня она договорилась, что уйдет с работы на два часа раньше, — фотосессия в образе «Девушка Бонда» должна была начаться вовремя. Модный фотограф не любил ждать, – длинные очереди к нему по записи о многом говорили. Но как нарочно начальник соседнего отдела стал подавать Яне Знаки внимания, а сегодня пригласил на ужин. Ей пришлось отказать перспективному кандидату в женихи и объяснить ситуацию:

— Без обид, Макс. Я через несколько дней улетаю в отпуск и как обычно, – есть недоделанные дела, срочные встречи…  Сам понимаешь.

— Ладно, не парься. Понимаю. Куда летишь?

— На Бали. Всегда мечтала.

— Ты еще не была там? Как Бали все это время обходился без такого экзотического цветка, как ты?! Обещай не потерять голову. Бали – это наркотик!

— Обещаю. Спасибо за понимание.

— Зато после Бали, нам будет о чем поговорить за ужином. Тебе не удастся отвертеться! 

— Ах, Макс! Ты – неотразим. И почему ты до сих пор не женат?

— Возможно, жду ужина с тобой в ресторане? – Адвокат многозначительно посмотрел на Яну и загадочно улыбнулся. А она мысленно вскрикнула: «Не может быть, и этот туда же! Как же я не замечала? Неужели я такая выгодная партия? Ах да… мой папа миллиардер. Папа – мое главное приданное и главный лидмагнит».  – Она усмехнулась. Макс воспринял ее сарказм, как улыбку и знак согласия.

В круглое окно самолета было видно его крыло, разрезающее пушистые облака. Яна любила этот момент. Она любила сидеть возле окна и смотреть сверху на землю, города и парить над облаками.  Любила работать на ноутбуке во время полета или читать.

Летала она часто и самолет вызывал у нее чувство второго дома. Яна искренне не понимала, как можно бояться полета. Считала, что самолет более безопасен, чем любое другое средство передвижения. Автомобильные аварии по статистике происходят чаще и смертность там во много раз выше, но почему-то люди бояться именно самолетов.

Она закрыла глаза и снова вспомнила ощущения во время фотосессии. Фотограф заставил ее сниматься в парке, застекленной части ботанического сада среди лиан и на городских улицах. Заставил ее позировать в фойе оперного театра, на крыше старинного дома с высокими трубами, возле бассейна и в фотостудии, где интерьеры были созданы как номера в дорогих отелях. Стилист меняла макияж и прическу – то искусственно лохматила волосы, то собирала их в искусственно созданный узел из шиньона, то кокетливо надевала обруч или шляпку. Она сменила пять платьев и несколько костюмов. Но главное – это позирование в красном платье и шляпе. Люди обращали на нее внимание, мужчины делали комплименты, фотограф сыпал эпитетами и метафорами. Неважно, что у него они были припасены заранее и для всех. Он кричал на нее, топал ногами и говорил ласковые слова – все для того, чтобы «вывернуть ее на изнанку», увидеть «настоящую суть». Ах! Как же было прекрасно все, что она делала! Она была девушкой Бонда и ощущала его возле себя – этого элегантного и дикого белого волка.

От удовольствия воспоминаний и новых ощущений Яна почувствовала, как улыбка помимо ее воли расползается на все лицо.

Да, она сделала это! Птичка была поставлена напротив нужного пункта в ее Списке. Теперь – День рождения на сказочном острове, — одной. И полная свобода! Она давно мечтала об этом. Пять дней – сплошного удовольствия. Она будет наслаждаться первозданными видами, и получать удовольствие от отдыха каждую минуту. Да, что-то должно случиться замечательное в ее жизни после этой поездки. Обязательно. Возможно… Нет. Табу. Об этом она боялась думать, мечтать и признаться даже себе мысленно. Эта тайна огненным клеймом жгла ей душу. Кровоточила. Мешала дышать полной грудью. О ней не знала даже мама.

Продолжение следует. Купить книгу