Птица Сенмурв. Проводник

Птица Сенмурв Проводник

Роман-квест, попаданка во времени

Книга первая

道可道非常道

(Дао кэ Дао Фэй Чан Дао)

Путь, что кончается целью, не может Путем быть Извечным.

Перевод Кувшинова

Постоянный Путь составляется из возможности выбора Пути

и невозможности выбора Пути.

Первод Виногродского

Путь видимый, не есть истинный.

Путь единственно правильный, не есть настоящий.

Перевод автора Светланы Сорокиной

Часть I

Глава 1

Ускользающий замок. Велосипедист с лошадью. Эпитафия на могильной плите

1

Я ехала по знакомой дороге, банально зовущей вдаль. Езда без цели всегда успокаивает, а руль автомобиля – лучшее лекарство от стресса. В данном случае – от ссоры с любимым.

Мелькали знакомые названия населенных пунктов, просторные пейзажи для взлета души. Запах навоза и свежескошенной травы проникал через вентилятор машины и щекотал ноздри. Ради этого я отключила кондиционер. Мой Малыш – Toyota Yaris бесшумно катил по асфальту. Хорошо, что я его вволю накормила лучшим, — девяносто восьмым бензином! Настроение постепенно улучшалось, ибо, как известно, движение в любой форме, даже пассивное в автомобиле – есть жизнь.

Вдруг справа перед знакомой пресекающей дорогой без названия увидела табличку: «Мав… замок». По инерции проехала вперед, прежде чем остановить машину. Сдала назад. Прочла снова. Я не ошиблась. «Мав… замок», — какое странное название. Здесь не было никаких замков! Впрочем, первое слово было стерто, но «замок» было написано четко. Раньше этого указателя здесь не было. Точно.

Всегда известно начало пути, но никогда не знаешь, куда он приведет. Решилась и затормозила. Посмотрела направо: узкая проселочная дорога среди поля вела в неизвестность. Кроме синеющей полоски леса вдали ничего не было видно. «Чья-то шутка» — подумала я и вышла из машины. Себе нравилась именно за это качество – непредсказуемость. Именно оно раздражало моего возлюбленного, радовало друзей, а мне не давало соскучиться наедине с собой. Сегодня я непохожа на ту, которая была вчера, а сейчас не знаю, какой стану завтра. Разве не в этом заключается творчество жизни? 

Дорога петляла среди холмов, лугов, полей. Пейзаж украшала старая ветряная мельница. Впереди на холме было едва заметно какое-то странное сооружение, похожее на полуразрушенное строение. Все это показалось знакомым. Где-то я уже видела подобный пейзаж – на картинах Питера Брейгеля Старшего? В его настроении чувствовалась безмятежность бытия и легкое чувство тревоги, которое усиливало стая ворон. Что-то непостижимо знакомое и зовущее поднялось во мне изнутри и напомнило о недавнем разрыве с любимым.

«Тем лучше! С первой встречи я знала, что мы быстро расстанемся. Баба с воза, – кобыле легче», — сказала я мысленно себе. Однако кто здесь «баба», а кто «кобыла» уточнять не стала. Чтобы не чувствовать себя несчастной мне нужно было что-то немедленно предпринять. А что может быть лучше пешей прогулки по свежему воздуху?

Оставив Ярис на обочине шоссе, я пошла по проселочной дороге – странный пейзаж притягивал. Впереди среди пшеничного поля виднелось нечто темное, бесформенное, с белым пятнышком сверху. Я ускорила шаг, — непонятное пятно интриговало. Приблизившись, увидела старый смятый грузовик, а сверху на нем сидел…- ангел! Он и был тем белым пятнышком, замеченным издали.

Ангел посмотрел на меня отстранено, на секунду выйдя из раздумий, слегка улыбнулся (мне или своим мыслям?) и снова устремил взгляд вдаль. Я еще немного постояла, оправившись от удивления, полюбовалась его крыльями, ущипнула себя за руку, потом за щеку, — нет, не сплю. Поняла, что становится интересно, и отправилась дальше.

2

Магия «средневекового» пейзажа, как тайна улыбки Джоконды убаюкивала и одновременно обостряла восприятие обыденности. Внутри меня словно развернулась спираль. Как раковина, притаившаяся на дне моря, я готова была принять жемчуг.

 Пройдя с километр, наконец, услышала конный топот сзади. «Ага!» — победоносно воскликнула мысленно. – Все же что-то должно случиться необычное!» Видимо ангела мне было мало. Мысль сладостно пронзила сердце: «Конечно, это рыцарь на белом коне. Ведь именно его я ждала всю жизнь. Нет, пусть лучше — принц, но тоже на белом коне!» Я развеселилась от собственных мыслей, но продолжала игру сама с собой: «Так кто же – рыцарь или принц? Пора оглядываться».

Это был велосипедист, который за уздечку вел коня или… лошадь. Я была не сильна в этих вопросах. Не все ли равно? Конь был белый. Поравнявшись со мной, незнакомец остановился и слез с велосипеда. Я разочаровано смотрела на него.

— Уж не меня ли ты ждала, красавица?

— Нет, не тебя. Я ждала рыцаря, в худшем случае принца. Или наоборот… Неважно.

— Жаль. – Произнес он, явно не сожалея. Сел на велосипед и, не оглядываясь,

под стук копыт поехал вперед. Некоторое время незнакомец маячил впереди, но потом скрылся в направлении непонятного строения, притягивающего мой взгляд.  Стая ворон взметнулась вверх, образуя темное облако в том месте, где исчез велосипедист.  

Внимательно присмотревшись к странному сооружению, неясно виднеющемуся в дали, увидела, что оно похоже на полуразрушенный форт или замок со ступеньками, башнями, бойницами, переходящими в необычный дворец с восточными элементами архитектуры. Вырисовывающаяся аркада с белыми колоннами, арки, мавританские купола, блестевшие на солнце — были несуразны и нелепы. Что это – старый форт, как прихоть архитектора или разрушенные стены замка, переделанные завоевателем султаном? Несомненно, это о нем сообщалось на указателе.

            Дорога была извилистой. До полуразрушенного строения пешком – минут тридцать, сорок. Ходьба – полезна для здоровья, и я решила не возвращаться к машине. Дойти и посмотреть. Вдруг шум мотора вспугнет еще какого-нибудь ангела?

3

Солнце стояло в зените. Было жарко и хорошо, как бывает только в умеренных широтах, где лето коротко и желанно. Дорожная пыль оседала на сандалиях. Запах полуденной истомы, настоянный на травах, стоял в воздухе. Монотонное пение цикад, жужжание пчел зависло над лугом. Сколько я шла, неужели время остановилось? Часы показали, что прошло полчаса, а я не приблизилась к цели. Снова сзади послышался стук копыт. Я оглянулась. Удивление мое было неописуемо! Ко мне приближался тот же симпатичный велосипедист, с той же белой лошадью.

— Привет, красавица! Садись, подвезу. Путь недолгий.

«Еще чего» — подумала я и вежливо отказалась. Велосипедист поехал вперед. Облачко пыли, взбитое конем, полетело мне навстречу, а сам он, как и в первый раз скрылся за непонятным строением. «Не может такого быть, это ведь не обман зрения. Я вижу форт или…как там его… и дойду до него. Ведь доехал же велосипедист. Кстати, как он оказался снова сзади?

Дорога сделала зигзаг. Замок исчез с поля зрения. Моя тень стала длиннее. Сколько я уже иду? Запах трав стал резче. Пейзаж незаметно изменился. Стал более запущенным, насыщенный растительностью, корявыми, низкорослыми деревьями, похожими на библейские. Посреди дороги, там, где она раздваивалась, росло высокое дерево. Это был старый ветвистый дуб широкий в обхвате, с растрескавшейся корой. Под ним – старинная, надгробная мраморная плита. Столетья оставили на ней свой след, и все же было заметно, что кто-то время от времени ухаживает за могилой.

Стряхнув с нее прошлогодние листья, очистив от земли и пыли, я увидела надпись на латыни. Слегка подзабыв английский язык и латынь после получения диплома, я все же попыталась прочесть. Длинная, полу стертая эпитафия гласила, что дочь Великого герцога Ро… Мак-Гр…госпожа Стефания — имя было стерто временем, — была похоронена здесь от Рождества Христова в 15… году на … году жизни. Далее надпись была еще более неразборчива. «Почему не в семейном склепе?» — подумала я. – Не все ли равно».

Обошла дерево. Под ним обнаружила дюжину пустых бутылок, пару мятых пакетов, консервную банку и…  свежую темно красную розу на надгробье. Когда я читала надпись, розы не было! Оглянувшись, увидела монашку. Она усердно перебирала четки в молитве. Сосредоточенное лицо без возраста было опущено вниз. Теперь понятно кто ухаживает за надгробием. Я не стала ей мешать – у меня был свой маршрут, а настойчивость и любопытство – черты моего характера.

Глава 2

Святая Тереза и кормилица Кэтти. Снова та же могильная плита. Знакомство с проводником и пощечина

1

Странное строение то показывалось, то исчезало из-за капризного характера пейзажа. Путь, показавшийся коротким, на деле оказался извилистым и длинным. После очередного «зигзага» дороги полу-форт, полу-замок отдалился. На миг (видимо, разомлев от жары), боковым зрением я увидела его целым, только что построенным. Это был большой феодальный дом-замок с мавританскими элементами архитектуры. Его роскошь и строгость гармонично сосуществовали одновременно, а вокруг находились празднично одетые люди в длинных одеждах, цветущие деревья, фонтаны и цветы. Замок, стоящий на высоком холме, был опоясан длинной крепостной стеной с бойницами, скрываемой деревьями. Внизу – Верхний город с богатыми домами, площадями, постройками. Он тянулся вдоль спиралевидной стены и выше, возле самого замка. Ниже располагался Средний город, который был так же огорожен, а за его стенами, видимо находился Нижний город с окрестностями и поселениями крестьян.  

Оглянувшись и внимательно посмотрев на строение, я увидела то же полуразрушенное здание и запустение. «Мне показалось» – подумала я. И все же, как это у меня получилось? Стала размышлять: «Строение было с боку, едва в поле моего зрения. Я не смотрела на него. Думала о чем-то другом». — Встав на прежнее место, пыталась повторить те же движения. – «Не получается».

Не успела мысленно проговорить последнюю фразу, как снова увидела великолепное, загадочное сооружение. Я замерла и перестала дышать. Теперь я дольше могла оставаться в этом состоянии и рассмотреть постройки в пределах границ, очерченных боковым зрением. Запомнились причудливые башенки на фоне голубого неба, восточные изящные арки, белые лестницы, взбегающие вверх по каменным стенкам к прохладным террасам, аркады галерей, увитые виноградом и плетистыми розами. Могу даже поклясться, что слышала крик павлинов и журчание воды в фонтанах, неторопливую речь людей и… запах! Не то кальяна, не то восточных благовоний, роз, магнолий или других экзотических цветов.

Что делает жара! Наверное, у меня начинаются галлюцинации. Я осмотрелась. Вокруг были полевые цветы, травы, кустарник. Ничто не могло издавать аромат, пригрезившийся мне.

Пшеничное поле осталось справа от дороги и почти скрылось из фокуса моего зрения. Что-то снова изменилось в местности: пейзаж, словно слегка подправил кистью невидимый художник. На сухом дереве сидели вороны, как черные новогодние шары. Их карканье было кладбищенским звоном. Непонятное чувство всё нарастающего волнения охватило меня. Пульс участился. В ушах зазвенело. Неожиданно большая тень нависла надо мной. В глазах потемнело, и я потеряла сознание.

            В голове, словно кто-то стучал молотком. Капля холодного пота скатилась по виску. Меня знобило. Сколько времени прошло? Подняв отяжелевшие веки, я увидела свечу и в ее свете из темноты — склонившееся надо мной лицо монахини. С трудом поднесла руку к глазам и посмотрела на часы: они встали.

— Очнись, детка. Уже стемнело. Небезопасно, Миледи, оставаться одной на дороге. Вам нужно идти домой.

— Мой дом далеко. Машина у шоссе.

— Она бредит.

Возле монашки стояла полная пожилая женщина с добрым лицом, с жалостью смотревшая на меня. На ее голове был странный накрахмаленный головной убор. Где-то я подобный уже видела…  В темноте маячили еще две женских тощих фигуры.

— Госпожа Стефания – сказала она. – Разве Вы меня не узнаете?

— Я Вас в первый раз вижу.

            Женщина всплеснула руками.

— Я ведь Ваша кормилица, Миледи! Идемте, деточка. Я отведу Вас домой, моя птичка. Если батюшка узнают, Вам несдобровать!

— Что узнает?

— Его Светлость герцог запретил пользоваться подземным ходом, ведущим из замка.

— Вы меня с кем-то спутали. Меня зовут София, а отец мой не герцог и не граф. Он работает в банке. – Женщины переглянулись.

— В жестяной банке? – переспросила кормилица.

Монахиня стала брызгать святой водой из флакончика, висевшего у нее на поясе. – Посмотрите, как я одета! На мне джинсы и футболка! — Я привстала, облокотившись на руку, чтобы встать, но пошатнувшись, лишь села. В ушах странно шумело.

— В самом деле, где Вы нашли эту странную одежду? Разве дама Вашего положения и воспитания способна это надеть? – снова удивленно всплеснула руками кормилица.

— Как видите, Кэтти, — способна. «Почему я ее так назвала?» 

— Наконец-то Вы вспомнили мое имя, госпожа. Вы приходите в себя! Вы вспомнили свою Кормилицу, как Вы меня называли с детских лет, — свою Первую фрейлину! — В моем мозгу вспыхнула догадка: что, если тот необычный замок и есть дом Стефании, за которую меня принимают?  Возможно, я смогу наконец-то проникнуть туда?

— Да, конечно! – поспешила я ответить, солгав. — Долго идти к дому, то есть к замку? – спросила я кормилицу.

— Учитывая Ваше состояние – полчаса. Не волнуйся, деточка, мы с Матушкой Терезой, Вашей духовницей, проведем Вас с черного входа через часовню.

—  Хорошо, идемте. – Сердце мое радостно забилось. Жажда приключений и авантюризм были скрытой частью моей натуры, и открывалась эта сторона в самых неподходящих случаях.

Свеча в руке Матушки Терезы догорела. Впереди шли служанка кормилицы и послушница-монахиня с масляным фонарем. Дорога стала узкой тропинкой. То и дело коряги, сломанные ветки, разросшиеся кустарники преграждали путь. Высокий чертополох, полынь, коричневый конский щавель, росли повсюду. «Странно – подумала я, — днем этого не заметила». Споткнувшись в очередной раз, меня осенило: «Как же можно было забыть? Ведь у меня в сумочке лежал фонарик!»

— Одну минутку! – Достав фонарик, я с возгласом «Да будет свет!», включила его, чем страшно напугала своих провожатых. Монашка перекрестилась, а Кэтти, оправившись от шока, констатировала:

— Чудо свершилось!

— Какое чудо? Это ведь обыкновенный фонарик!

— Еще будучи маленькой девочкой, Вы говорили, Миледи, что ангел Вам подарит холодный огонь, который всегда будет с Вами.

— Я так говорила? – Кормилица утвердительно покачала головой, присев с поклоном. – И ангелов часто видела? – Снова тот же жест и книксен. – Значит, он не обманул меня, и его подарок вы видите, – нашлась я, успокаивая своих провожатых.

— Слава Богу! – вздохнули обе женщины. Их устроило такое объяснение.

2

Мы шли больше часа. Ноги устали. Силы покинули, а замок скрылся из виду.

— Где же мой дом, Кэтти? Мы идем так долго.

— Видимо, слуги потушили в замке все свечи, и мы потеряли его из виду.

— Ты хочешь сказать, сбились с пути?

— Ах, простите меня, госпожа. Стара я стала. Радует лишь то, что Вы обретаете себя. Снова стали надо мной подшучивать, как обычно, моя Рыбка. – Кэтти прижала пухлые руки к своей объемной груди. На ее лице была блаженная улыбка.

— На все Божья воля – вздохнула монахиня. – Придется заночевать здесь.

Я опустилась на что-то твердое. Кэтти подложила мне под голову свой плащ.  Запах розы приятно окутал, создав ароматный кокон, и я уснула. Снилось что-то тревожное, потом провалилась в темноту… 

Когда солнце разбудило, — птицы пели, а небо было высоким и чарующе-синим. Спина ныла от жесткой подстилки. Я осмотрелась и с ужасом увидела, что спала на могильной плите, стоявшей на развилке дороги. На ней была нечеткая от времени надпись, что здесь покоится дочь Великого герцога такого-то (имя стерлось) – госпожа Стефания, похороненная от Рождества Христова в 1521 году на … году жизни.

 «Теперь дата видна более четко. Да это та же надгробная плита! — дошло до меня. – Как я снова здесь оказалась? Но где же то огромное дерево?»

На его месте – высокий, молодой дубок. Да и дорога сильно изменилась: она не раздваивалась, как прежде, а была в виде тропинки. На плите лежала белая роза. Вот откуда запах, а рядом сидела монахиня. Плащ, заботливо предложенный кормилицей — исчез.

Снова прочла надпись. «Может быть, это та самая Стефания, с которой они меня спутали? Бред какой-то! Ведь год — тысяча пятисотый!»

— Матушка Тереза, а где же Кэтти? – Монахиня посмотрела на меня странным взглядом и переспросила:

— Кэтти, кормилица госпожи Стефании? Где же еще ей быть, конечно, Катарина с ней – кивком головы она показала на могильную плиту. У меня пробежали мурашки по коже.  — Она не оставила свою любимицу и прислуживает ей на том свете.

Всмотревшись внимательно в надпись на надгробье, я увидела неразборчиво имя — «Катар…на». Накануне имя прочесть было совершенно невозможно, впрочем, как и год смерти дочери герцога. Что происходит?

— А как Вы узнали, что меня зовут Тереза? — Я внимательно посмотрела на нее и… недаром говорят, что все монашки на одно лицо. Это была не та Тереза.

— Случайность. Приняла Вас за другую.

— Это мое монашеское имя. Его носила очень давно Святая Тереза, жившая в этих краях. — Я насторожилась.

— А чем она знаменита?                 

— Она была настоятельницей женского монастыря, а в последние годы вела затворнический образ жизни. Ее келья находилась в часовне замка герцога. Не один раз молитвы Святой Терезы спасали обитателей замка от нашествий врагов.

— Но не уберегли Стефанию от смерти – не удержалась и вставила свое слово я, повинуясь интуиции. Монахиня кашлянула, но продолжила:

— По преданию, она предупредила дочь герцога об ее скорой кончине. Но та отказалась от помощи и умерла молодой, не оставив наследника. Что-то произошло в жизни обитателей Мавританского замка, но стены крепко стоят и так же надежно хранят тайну.

— Где же замок? Кажется, Вы назвали его Мавританским?

— Четверть часа ходьбы по этой дороге. Сейчас там живет правнук племянника герцога, унаследовавший по мужской линии титул. Замок и все поместья принадлежат ему.

— Спасибо. Мне не послышалось, — правнук? — «Наверное, она не так выразилась или я не расслышала». — Мне нужно идти. До свидания!

3

Странная ночь на могильной плите, которую я встретила на своем пути дважды, все же дала силы и отдых. Я бодро шла по дороге в указанном направлении и пыталась «переварить» все увиденное, собрать в одно целое все услышанное вчера и сегодня. Во-первых – я не первый раз шла по этой дороге. Вчера – я заблудилась с Кэтти, Святой Терезой, которые жили вместе со Стефанией в тысяча четырехсотых, пятисотых годах. Сейчас хозяин замка – правнук племянника герцога. Значит, я иду по дороге следующего столетия. На дворе – шестнадцатый век! Мои рассуждения – сумасшествие! – Я усмехнулась, встряхнув головой. — Но мой малыш – Тайота Ярис ждет меня возле шоссе, и я могу в любой момент вернуться домой! Невообразимо, но факт!     

Я рассмеялась. Мой истерический смех не прекращался. У меня бы начались от веселья колики в боку, но тут я услышала стук копыт за спиной. Кто на этот раз? Я оглянулась: все тот же странный велосипедист с лошадью на поводке! Это событие еще больше рассмешило меня. Успокаивало лишь то обстоятельство, что два человека одновременно не могут сойти с ума.

— Ты что, снова выгуливаешь свою лошадь? – икая от смеха, спросила я, когда велосипедист поравнялся со мной.

— А Вам, сударыня, я вижу очень весело?

— Ой! Ой-е-е-ей! – кричала я, от начавшихся коликов. – Ха-ха-ха!

С моих глаз лились слезы. Велосипедист остановился, а лошадь, воспользовавшись случаем, пошла щипать травку.

— Успокойся! – Он тормошил меня за плечи, но это не помогало. – Извини, – сказал он и врезал мне затрещину. Я сразу перестала смеяться, схватившись ладонью за лицо. Велосипедист улыбнулся и протянул мне руку:

 – Будем знакомы, Виктор.

Моя щека горела, но в голове прояснилось. Обижаться было глупо. Солнце сияло ярче, все вокруг как-то стало отчетливей и чище, как после дождя.                        

— София. – Я ответила на рукопожатие и на секунду задержала руку, утопающую в его широкой ладони. — Только не называйте меня Стефанией!

— Нет, я не ошибусь. Хотя по звучанию – в именах «Стэфи», «Софи» — много общего. Оба имени музыкальны и наполнены светом.

— Вы так считаете?

— Да. А еще я считаю, что это последний шанс, Софи, не пренебречь моей помощью. Иначе Вам не добраться до этого клятого строения.

— Клятого? Пожалуй!

— В таком случае, моя лошадь к Вашим услугам, госпожа! – Через секундную паузу Виктор улыбнулся, как Пирс Броснан, посмотрев на меня загадочно из-под бровей:

– Извините меня за пощечину – тихо сказал он, смущаясь. Затем подвел животное и посадил меня на лошадь спереди. Легко запрыгнул сам и взял поводья. Спиной я отчетливо почувствовала его теплое сильное тело, запах луга и пыли каменной стены, нагретой на приморском солнце, и сразу ощутила себя в безопасности. Виктор натянул поводья, слегка сжимая меня в объятиях и весело сказал:

— Ну что ж, поехали!

Мы скакали галопом и, неожиданно для себя самой пришла в голову шальная мысль: «Я готова ехать с ним всю жизнь и не имеет значение куда, кто он и откуда». Так хорошо и спокойно мне давно не было!

Глава 3

«Каждый раз дорога бывает разной». Исчезновение проводника, Модница Лиз и вход в подземелье

1

— София, Вы спите? – Виктор бережно поддерживал меня одной рукой. Второй он сжимал поводья. Лошадь двигалась не спеша. Темнело. Стрекотали кузнечики и пели цикады. Где-то кричала ночная птица. Мы пересекали обширный луг. Я с удовольствием втянула в себя усилившийся запах цветов и трав. Резкий запах резеды ударил в нос.

— Нет, но может быть — сплю, и мне все это снится?

— Вам следует знать, что никому в одиночку не удавалось достичь этого необычного сооружения. Тем более, попасть внутрь его. Я знаю дорогу к таинственному замку, — она полна неожиданностей и опасностей. Остаться одному на этом пути – равносильно смерти, особенно для неискушенных.

— Но Вы ведь ездили один – зевнув, сонным голосом произнесла я, пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

— До определенного момента. И потом, я ведь трижды возвращался, чтобы взять Вас с собой.

— Да, Вы правы. А если бы я отказалась поехать с Вами?

— Вы бы заблудились, а может быть, не дожили до следующего утра. Но не расстраивайтесь! Вы – со мной.  

— Успокоили! Вы всего лишь мой попутчик – проворчала я, недовольная его уверенным тоном и шармом. Он казался самонадеянным.

— Попутчик? Это же замечательно, а потом, как знать?

Мои глаза слипались, и я заснула у Виктора на груди под стук копыт. Когда проснулась, его руки крепко обнимали меня, поводья были ослаблены, и лошадь медленно шла, фыркая и тряся гривой.

— Дадим отдохнуть животному? – спросил Виктор. Я согласилась. Он бережно снял меня с лошади, и я с удовольствием отметила, что у него крепкие руки. «Все они сначала такие – внимательные и нежные, а потом… Стоп! О чем это я? Скоро все будет лишь небольшим приключением и легким воспоминанием. Главное, чтобы он помог мне достичь замка» — сказала я себе и, сильнее обхватив его мужественную шею, все же на мгновение прильнула к его груди. Это произошло неожиданно для меня самой, но выглядело вполне невинно. Виктор понял по-своему:

— Не волнуйтесь, Миледи. Не уроню. Даже готов нести Вас на руках до самого замка – пошутил он, опустив меня не землю.  

— Кстати, долго ли еще ехать до него?

— Неизвестно. Каждый раз дорога бывает разной. Но зачем спешить? Или Вам уже наскучило мое общество? Когда судьба дарит прекрасные мгновения на трудном пути – не все ли равно? – Он усмехнулся, при этом его руки по-прежнему были на моей талии. Лицо Виктора было близко, и я рассмотрела небольшой шрам над верхней губой. В одну секунду мои губы стали сухими, а пульс участился.

«И не рыцарь и не принц – всего лишь велосипедист, но на белом коне – подумала я. А если это всадник, да еще на белом коне, то возможно – принц или рыцарь» — я рассмешила себя собственными мыслями.

— Чему ты улыбаешься?

— Своим смешным мыслям.

— Расскажешь?

— Не-е-ет, – замотала я отрицательно головой. Моя коса совсем растрепалась, и волны длинных желто-рыжих волос накрыли меня до колен. — Но, кажется, мы перешли на «ты»? — Убрав его руки с моей талии, я поняла, что ночь придется провести под открытым небом.

2

Проснувшись на рассвете, я обнаружила, что сплю на куртке велосипедиста. Его самого не было поблизости, как и велосипеда, но зато белый конь щипал траву рядом. Капли росы сверкали на листьях, траве, освещаемые лучами солнца, пробивающегося через ветви раскидистого дерева. Угли в костре остыли. Было зябко, тоскливо, а главное, я не знала куда идти и что все это значит.

Для начала осмотрелась: местность была не узнаваема. Интуиция нашептывала мне, что Мавританский замок остался позади. Прождав час или два и, не дождавшись Виктора, размышляя о нелепейшей ситуации, я понимала, что найти машину, оставленную где-то у шоссе – нереально. Нужно было обязательно дождаться своего проводника.

От нечего делать, стала собирать землянику, общаться с лошадью, наблюдать за жизнью муравейника и отправлять «на небо» божьих коровок. Потом отдыхала в тени дерева, спасаясь от полуденного солнца, слушала пение птиц, следила за облаками, но Виктора по-прежнему не было.

Я пыталась мужественно держать себя в руках. Но что, если он не появится вообще? Если с ним что-нибудь случилось, — упал в яму, например, или на него напали ночные грабители или волки, — тьфу, тьфу, я поплевала через левое плечо, — а я так никогда и не доберусь до своего автомобиля? И какой черт меня дернул свернуть на эту дорогу?

День перевалил давно за полдень. «Дорогу осилит идущий» — вовремя вспомнила нужное изречение. Необходимо было действовать. Белый конь (или лошадь?) все так же мирно питался травой поодаль. Не бросать же беднягу одного. Пришлось потрудиться вскарабкаться на него, что неожиданно получилось. После моих с ним объяснений, животное все поняло. Вероятно, конь чувствовал, что брошен так же, как и я, поэтому мы быстро нашли общий язык.

— Веди меня! – Имя было неизвестно, пришлось ограничиться дружеским похлопыванием по загривку. – Вперед мой конь! О, нет! Назад! – но конь выполнил первую команду. Поводья выпали из моих рук, за что-то зацепившись. Оставшиеся полдня, животное делало что хотело, и, лишь когда оно измучило меня, позволило собой управлять.

Башни Мавританского форта-замка то мелькали, показываясь за деревьями, то исчезали. Иногда его словно проглатывал сизый туман. Странное сооружение казалось недосягаемым, а путь к нему оказался запутанным, гораздо длинней и сложней, чем я ожидала.

Неожиданно дорога вывела к большим скалистым камням возле нависшего обрыва бывшего русла реки. Не то – разрушенная скала, не то – обвал горы, а может быть – остатки метеорита? Неважно. Главное, что под ними открывался крытый проход к одноэтажному жилому сооружению, отделанному диким камнем. Над деревянными грубыми дверьми с коваными засовами висела грубо сколоченная вывеска на цепях с выжженной надписью: «Лесная таверна».

Остановив коня и привязав его к дереву, я в нерешительности замедлила шаг. «Где я дела мою сумочку? Когда потеряла ее? Хорошо, что мобильный был в кармане». Но поскольку мой желудок давно говорил о том, что надо его наполнить, а голова кружилась от голода, я решительно направилась к дверям таверны.

На пороге, словно гриб после дождя появилась старуха, от вида которой я вздрогнула. Ее желтые глаза горели, серая морщинистая кожа сливалась с цветом отрепьев, из которых состояла одежда. Кое-где висело дорогое кружево. Талия была затянута в потертый бархатный корсаж. Седые, всклоченные волосы выбивались из-под чепца, покрытого черной вуалью. «Настоящая Баба-Яга, но очень странная» — подумала я.

— Заходи, дорогая, это самая превосходная в округе таверна! – старуха искусственно рассмеялась, в свою очередь, рассматривая мои джинсы. «Может быть, Виктор здесь?» — мелькнула мысль, когда я переступала порог необычного заведения. Интерьер был действительно модным, — в стиле средневековья. Все современные дизайнеры помешаны на этом стиле. Данное же помещение слишком отдавало натурализмом: стены были отделаны диким камнем, состаренные, массивные деревянные потолочные балки, кованые светильники со свечами, грубо сколоченные дубовые столы, длинные лавки и, конечно, большой очаг.

Молодые люди, сидящие в голубом дыму, казались нереальными. Одеты они были соответственно интерьеру: в короткие курточки с пышными рукавами-буфами с перехватами и прорезями в разных местах, через которые виднелась белая рубаха. На них красовались короткие или пышные чулки-штаны до икр, с нарочито выступающими гульфиками, подчеркивающие принадлежность к полу. Почти на всех – шапочки с отворотами, береты с украшениями и перьями. Такие носили в конце пятнадцатого, в первой половине шестнадцатого века – вспомнила я историю костюма, изучаемую по специализированным книгам. «Значит, костюмированное заведение – сделала я вывод, печально вздохнув: – Какие же здесь цены?»

3

Примостившись в дальнем углу таверны, — подальше от любопытных глаз, я устроила наблюдательный пост. Старуха снова появилась внезапно и предложила рис, баранину, вино в обмен на шейный узорчатый платок со слонами, купленный мной в индийском магазине. Я быстро согласилась. Подав еду, хозяйка таверны присела рядом. В ее руках была фетровая мужская шляпа с фазаньим пером.

— Меня зовут Модница Лиз – сказала она, повязав мой платок у себя на груди и нагло рассматривая на мне одежду и украшения. Я же осторожно бросала на нее взгляды, поглощая пищу. «Сколько же ей лет? – подумала я – На вид, все двести. Впрочем, она почти стройная и изящная. Если подтянуть кожу на лице, можно будет дать даже пятьдесят».

Вблизи ее платье, показавшееся при беглом осмотре лохмотьями, на самом деле было из тонкого добротного сукна, но очень изрезанное. Через обметанные нитками прорезы рукавов было видно нижнее, батистовое платье. Верхнее было отделано тончайшим кружевом ручной работы и тесьмой. Лиз перехватила мой взгляд и с апломбом спросила:

— Нравится? Правда, смело? Но Вы, сударыня, одеты еще более странно, чем я. Уж не госпожа ли Стефания передо мной, дочь герцога? Только она может позволить себе ходить без провожатых в мужском наряде, да еще — в заморском! – Старуха потрогала мои джинсы и причмокнула. Видимо качество ей понравилось.

— Нет, нет! Мое имя София. Вы меня с кем-то спутали.

— Возможно. Но клянусь благой памятью Стеф! Если бы я не знала, что ее уже нет в живых, то подумала бы, что она передо мной, сударыня. Ради памяти Стефании, вот, наденьте шляпу и спрячьте косу. – Она оглянулась на соседние столы и сидящих за ними пьяных мужчин. — Здесь много диких животных.

Модница Лиз криво усмехнулась и удалилась, оставив меня в покое. Запив жирную еду красным кислым вином, я решила поискать Виктора и стала рассматривать сидящих за столами. В смежном помещении, соединенном с основным широкой стрельчатой аркой, было заметно какое-то движение и крики.

Превратившись в сплошной слух и зрение, звериным чутьем поняла, что мой друг здесь, в таверне и он в беде. Словно тигрица я ринулась на тревожные звуки, готовая драться со стаей волков. Расталкивая каких-то пьяных парней, загромождающих проход, успела заметить, как Виктора под руки уводят в подсобное помещение. Дубовая дверь, громыхнув засовом, закрылась за ним, едва не прищемив подол чей-то пышной юбки. Мне показалось, что он был слишком пьян. Но что за женщина с ним? Кто она и что произошло?

— Не успел, паренек? Юбка понравилась? – пьяный мужик с длинными усами улыбался во весь рот, уставившись на меня. От него сильно пахло гремучей смесью – чесноком, спиртным и табаком. Постепенно выражение его лица изменилось, стало более осмысленным. – Да ты — девка! – Он с трудом скосил глаза на моей груди, — смотрите, девка!  

Молодцы с соседних столиков вперили на меня глаза. Обстановка накалялась. Похоть носилась в воздухе и щекотала ноздри этим животным. Лиз была права. Надо было немедленно действовать, и я снова удивила саму себя:

— Посмотри внимательно, болван! Разве я «девка»? Перед тобой Стефания, дочь герцога! – Сняв шляпу и, развязав узел длинных волос, я перебросила их на грудь, — они рассыпались водопадом.

— А-а! Я ведь говорила! – услышала сзади восторженный голос старухи.

Неожиданно это возымело действие. Пьяный усач перекрестился, округлив глаза, затем бухнулся на колени и завыл:

— Госпожа Стефания-я, госпожа Молния-я, матушка-а, спасительница наша, прости грешного-о! Черт попутал! Не узнал! — и он потянулся жирными губами к моей руке. Конечно, Стефания его простила, а Софии грех было не воспользоваться ситуацией. Поэтому я обратилась к подвыпившей золотой молодежи:

— Мой друг за этой дверью. Помогите открыть ее!

— Нельзя, матушка! – Усач заплакал и преградил мне путь. Я молча взяла со стола большой нож:

— Мне можно. Отойди. Хозяйка, открой!

— Я бы рада – засуетилась Лиз, – но дверь крепко закрыта изнутри.

— Взломайте же ее! Я приказываю! – мой яростный крик подействовал. Трое парней разбежались и толкнули дверь. После нескольких заходов, она поддалась. Взяв, со стола свечу и, сжимая нож в другой руке, я вошла в темноту.

Глава 4

Подземелье скелетов, крыс и летучих мышей. Комната с восточной роскошью и три ведьмы. Софи спасает проводника. Героическое продвижение Софи. Потеря надежды. Выход из лабиринта

1

Спертый воздух подземелья, запах плесени, пыли, крысиного помета и гнили, словно темный мешок, накинутый на голову пленнику, оказал на меня такое же действие. Путаный лабиринт коридоров вызывал ужас. Липкая паутина, слизь, прозрачные мокрицы на сырых, каменных стенах, мыши – отвращение. Продвигаясь вперед и, натыкаясь на непонятные предметы, я то и дело вскрикивала от неожиданности. Открыв одну дверь, — наткнулась на тупик в виде кирпичной кладки, другую – посыпалась какая-то старая рухлядь или мусор. Третья дверь привела в винный погреб. Прихватив с собой бутыль со спиртным, вернулась на исходную позицию. Куда же они увели Виктора? Почему я уверена, что их – женщин, было несколько?

Решив действовать по наитию, я съежилась и пошла вперед, доверяясь лишь внутреннему чувству. «Наверное, так крысы ищут сыр» — промелькнула мысль. Но быть крысой не прельщало. Я попробовала представить себя другим животным или пресмыкающимся, — ничто не устраивало меня, зато отвлекало от ненужных мыслей и страхов. Свеча догорала. Насколько ее хватит?

Каменный коридор становился уже и ниже. Деревянные перекрытия потолка были так низко, что кое-где приходилось идти, пригибая голову. Впереди проход плавно извивался, словно змея и раздваивался, как ее язык. В какую сторону идти? Освещение становилось слабым. На секунду задумавшись, я хотела свернуть в более глубокий проем. Нет. Логика здесь не уместна. Что же делать? Дышать становилось труднее.

 «Сначала — продлить дыхание свечи», — приказала я себе мысленно. Собрав поблизости мусор, какую-то ветошь, я быстро соорудила нечто, похожее на факел. Пригодилась бутылка со спиртным – смочив самодельный факел, запалила его. «Теперь выбери направление» — отдала себе четкую команду. «Дышать глубже. Спокойнее».

Но в какую сторону все же идти? Какая разница? Ведь в любой крысиной норе притаился ужас, мрак и то, что подскажет воображение, — начиная от огромных пауков, крыс и кончая вампирами и чудовищами. Истерика и вопли, готовы были вырваться из меня, как пороки из шкатулки Пандоры. Неожиданно вспомнилась детская, деревенская считалочка: «Тут нет, тут нема, тут не будет никогда!» Она всегда выручала меня! Пусть выручит и сейчас! Посчитав, я уверенно направилась в более узкий проход.

Через какое-то время, подземный коридор стал расширяться. Я смогла уже двигаться в полный рост. Откуда-то пробивался слабый свет. Кладка была уже из другого камня. Пройдя несколько поворотов, впереди неясно проступили очертания железной двери. Возле нее горел факел. Тупик?  Если эта дверь лишь бутафория?

Она не сразу открылась. Лишь после того, как старые кованные, ржавые петли раскачались, а мое тело покрылось синяками, тяжелая дверь со скрежетом поддалась, не выдержав борьбы и моего отчаяния. Новый коридор, более просторный, отделанный коричневым рваным песчаником, открылся взору. Что таил он в себе? Все равно отступать было некуда, и я, перекрестившись, крепко сжимая в руке нож, вступила на неосвоенную территорию.

2

Наконец в глубине коридора пламя факела выхватило из тьмы еще одну дверь -старинную, дубовую, с коваными элементами. Растревоженные летучие мыши забеспокоились. Их писк и шелест крыльев производили жуткое впечатление. Напрягшись, я со всей силой навалилась на тяжелую дверь. Потом еще, еще и еще. Она не поддавалась. Я села на холодный каменный пол и готова была разрыдаться от бессилия. Но слез не было. Неожиданно я услышала за дверью какие-то слабые звуки, похожие на музыкальные инструменты. В моей руке был нож. Просунув его в щель двери возле внутреннего засова, я нащупала щеколду и попыталась поднять ее. Через несколько минут нечеловеческих усилий — у меня получилась!

Дверь с легким скрипом открылась: передо мной предстало удивительное зрелище — большая комната тонула в мерцании свечей и в облаках благовоний. Блеск серебра, золота, мягкие персидские ковры и обволакивающая музыка наполняли ее. Прекрасные девушки играли на флейтах и еще каких-то музыкальных инструментах. Танцовщицы в прозрачных, восточных одеждах плавно кружились, осыпая лепестками роз полулежащего мужчину на шкуре леопарда. Полутень скрывала его лицо, но в отблеске свечей хорошо читались три темных фигуры старух, склоненных над ним: одна – с ножом, другая с — бокалом, третья — бормотала какие-то заклинанья из книги в костлявых руках.

 Я затаила дыхание. Что они собираются с ним сделать? Странная догадка мелькнула во мне и здесь же закипела ярость. Раздумывать не было времени. Вихрь безрассудной отваги пламенем огня вырвался наружу. С диким криком, смерчем я налетела на них.

— А-а-а-а! Прочь, ведьмы! – внезапно атаковав, я отбросила занесенный нож над моим другом (а это был именно он!). С неведомой для меня силой и бесстрашием, я расталкивала старух и визжащих девушек. Затем подхватила под руки, словно в наркотическом опьянении Виктора, и потащила его к выходу. Он еле перебирал ногами. У двери, на ходу я сорвала ковровую скатерть, — чаши фруктов, серебряные кувшины, звеня и расплескивая напитки, попадали вниз. Скорее бы выбраться отсюда!

Пытаясь найти обратный путь, я двигалась наугад, волоча на скатерти Виктора. Но каменный потолок подземного хода нависал еще сильнее, чем прежде, а стены, словно раздавливали. Запустение, затхлый, тяжелый запах, клейкая паутина, писк и шум крыльев летучих мышей делали атмосферу угнетающей. Видимо, перепутав поворот, я углубилась дальше или пошла по боковому ответвлению коридора, которым никто не пользовался много лет. Тело моего друга, казалось, было безжизненным и своей тяжестью мешало быстрому продвижению. Факел догорал.

На ощупь, постоянно натыкаясь на что-то, я медленно продвигалась вперед, — то спиной, таща за узел скатерть, то подталкивая бесчувственное тело сзади, окончательно запутываясь в узких проходах лабиринта. Силой воли приходилось контролировать свое дыхание и каждый шаг. Страха не было. Было желание увидеть свет.

Странно, но никто не преследовал нас. Вероятно, в этот жуткий проход, догадалась пролезть только я, да еще с ношей. Холод, сырость, запах Смерти, обволакивая со всех сторон, проникал в мозги. Усилившееся головокружение и звон в ушах мешали сосредоточиться. То и дело останавливаясь, я пыталась отдышаться и прийти в себя. Помогал очнуться глоток спиртного. К счастью, я не посмела избавиться от отягощавшей меня бутылки, торчащей из-за пояса джинсов и прилично мешающей передвижению. Еще у меня было одно яблоко. Случайно оказавшееся в складках скатерти, оно стало подарком провидения. Его я берегла для черного часа.

Приходилось оставлять Виктора, чтобы воткнуть впереди факел и самой при помощи ножа, расчищать путь, оттаскивать камни, освобождая проход от завалов. Было едва видно из-за слабого освещения. Пахло гниющими балками.

Уставая, я садилась на ледяной пол и прислонялась к скользкой каменной стене. Мне было уже плевать, что там мокрицы и пауки. Факел погас. В черной глухой тишине прохода ощущался притаившийся липкий ужас или мерещились чьи-то глаза. Я знала чьи. Она, с острой косой шла рядом. Я чувствовала, как подбираются к нам крысы. Что ждет меня? Нас? Нет! Не думать. Идти вперед. Петь!  

Продвигаясь таким образом, иногда привязывая нелегкого попутчика скатертью к своей спине, иногда — волоком за узел скатерти задом, горланя «Uellow submarine» Битлз и, заводящий даже мертвого шлягер «Don’t worry, be happy», я преодолевала злополучные метры подземного коридора. Через некоторое время, зацепившись о какой-то предмет – упала навзничь.

Придавленная тяжелой ношей в темноте, я лежала на холодном полу на каком-то твердом хламе, злясь на себя, свою глупость и глотала слезы. Запах гнили, какого-то старья и холод пронизывали меня. Почему-то вспомнился запах маленького, антикварного магазина, в который попала с подругой, прогуливаясь по Львову. Потом мы зашли в стариную кондитерскую на углу улицы и с удовольствием выпили горячий кофе со сдобными булочками с изюмом и ванильным кремом.

При этих воспоминаниях  желудок безнадежно заурчал. «Зачем я пошла на эту авантюру? Идиотка! Таинственный замок захотелось посмотреть! Сидела бы сейчас в своем уютном кресле дома, пила бы чай и слушала музыку. Нет, лучше укутаться в пушистый плед на диване, есть шоколадные конфеты, и смотреть по телевизору какую-нибудь комедию. Я с трудом освободила руку, достала из-за пазухи единственное яблоко и бесцеремонно, лежа на животе под мертвецки пьяным проводником, с великим наслаждением, хрустя и брызгая соком во все стороны, съела его. До косточек. В аду.

Осторожно освободив вторую руку, скользя по каким-то гладким предметам, я нащупала в глубоком кармане джинсов мобильный телефон. Конечно, он не работал. Абсолютно бесполезная вещь в данной ситуации. Никто не услышит, и никто не спасет!

Пыль щекотала нос. Я чихнула. Тошнотворный запах, проникающий в меня, старался вывернуть желудок наизнанку, а я только что съела яблоко. Не лежать же так на каменном полу до скончания моих дней! Нужно было что-то делать. На ощупь попыталась определить ту вещь, о которую зацепилась, пальцы скользнули по гладкой поверхности, провалились в рванную дыру и … о кошмар! Это были черепа и груда человеческих костей! От ужаса, наверное, мои волосы стали бы дыбом, если не были длинными. Меня словно окатили ведром холодной воды! Выброс адреналина сделал свое дело – я снова стала действовать.

3

С отвращением, отбросив руку скелета от своей щеки, первым делом освободилась от Виктора. Прислонив проводника к стене, всхлипывая, я стала трясти его за плечи. Он должен был проснуться! Молила его очнуться, кричала о страшной участи, ожидающей нас, но он был мертвецки пьян. Ведьмы его чем-то напоили. Значит, нас ждет та же судьба, что и этих бедняг?

— Нет! Не хочу! Мы обязательно выйдем из лабиринта! Иначе быть не может! – крикнула я себе и той, что была рядом с косой. По моим ногам пробежала крыса, и я взвизгнула от омерзения. Снова водрузила тяжелую ношу на скатерть, призывая всех святых, которых знала, моля ангелов и Бога о нашем спасении. Не забыла о Пречистой Деве Марии и о своем ангеле хранителе, обещая каждое воскресенье ходить в церковь и соблюдать пост, если мы выберемся отсюда. Я шла и орала стихи, песни, которые знала, боясь остаться в глухой темноте.

Приходилось снова и снова доставать нож из кармана джинсов и ощупывать им пространство, обороняться от крыс или разгребать завалы, освобождая проход. Спасибо моему отцу, — он приучил меня не ныть и выживать в трудных ситуациях, а так же умело пользоваться ножом. Как он мне сейчас пригодился! За неимением сына, отец часто воспитывал меня, как мальчика. Он рассказывал много смешных историй о моем воспитании, о которых я забыла.

Постепенно долгий путь превратился в рутинную работу. Молча и упорно, шаг за шагом я продвигалась вперед, стараясь беречь силы и ни о чем не думать. Все внимание концентрировала на отвоеванных метрах у темноты: два шага, три – метр. Считала  с упоением и ожесточением.  Радостно кричала, когда снова одерживала маленькую победу. Наконец, я окончательно выдохлась и лишилась сил. Усадив Виктора возле стены, села сама, опершись о холодную каменную кладку и теплое плечо провожатого. От страшной усталости и безысходности, которую заглушала как могла, стала разговаривать с моим попутчиком, не обращая внимание на его повисшую голову и бледность лица, видимую даже в темноте:

— Что скажешь? Как тебе удалось попасть самому и втянуть меня в этот переплет? Что? Женщины? Ты имеешь в виду тех трех старых ведьм? Ладно. Забудем. Главное, мне удалось тебя оттуда вытянуть. Страшно представить, что было бы с тобой, дорогой друг, не подоспей я вовремя. Теперь остались сущие пустяки – найти выход из этих лабиринтов. Что ты сказал? Ха! Не слишком ты оптимистично настроен, однако! Но положись на меня! Уверяю, у меня удивительная интуиция. Ни секунды не сомневаюсь, что выберемся отсюда.

Я долго несла всякий вздор, «общаясь» с Виктором. Наверно, в нормальных условиях, мне бы уже вызвали «неотложку» и забрали в психиатрическую больницу. Затем я представляла себя и Виктора, гуляющих по лесу, и пыталась услышать пение птиц, почувствовать запах цветов. Это помогало. Даже иногда мои губы вытягивались в улыбке.

      Настойчиво и целеустремленно я продвигалась вперед, потеряв ощущение времени, но не надежду. Неожиданно проход стал шире и более влажным, но потолок ниже. Впереди были ступеньки. Взвалив Виктора себе на спину, я с трудом, на четвереньках преодолела их. Через метров пятьдесят ступеньки повторились. Мне показалось, что в подземелье появились новые, свежие запахи.

Отдых давал силы. Закрыв глаза, затылком и спиной, ощущая влажную стену, я мысленно оказалась в лесу. Сновали по деревьям белки, летали птицы. Вдруг, моя медитация на пение птиц стала отчетливой и реальной. Я словно услышала их щебет «вживую». Поднявшись и оставив Виктора, на ощупь я пошла вперед. Неожиданно узкая полоска света упала на пол, резанув меня по глазам. О небо! Это в действительности было пение птиц и дневной свет! Никогда не была я так счастлива, как в тот миг!

Прикрывая ладонью глаза, я судорожно принялась исследовать противоположную боковую стену подземного коридора. В этом месте, был, вероятно, выход, забитый позже досками и заваленный сухими ветками, потому что основной проход продолжался. Стена оказалась здесь ветхой, и из длинной щели в подземелье проникал свет, — по другую сторону сияла жизнь.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы расширить ножом брешь в стене. Я рубила, строгала, ковыряла, резала… Наконец, работа была выполнена. Последнее усилие: разбежавшись, я что было силы, всем телом навалилась на последнюю преграду. Еще раз, и еще! Победа! Часть стены рухнула, образовав достаточный пролом для нашего освобождения. Мы были спасены. Яркий свет ослепил, свежий воздух атаковал. Разбрасывая груду веток, коряг, шатаясь от усталости, смеясь и хваля Бога, выползла на небольшую лужайку возле холма. Я разрыдалась от счастья, упав лицом в траву.

Когда мой проводник пришел в себя, день близился к концу.

— Долго я спал? Где я? –  спросил он, морщась от головной боли и потирая виски. К сожалению, я сама не знала ни дня, ни точного времени, ни места нахождения. Припомнив, последние события, Виктор посмотрел на меня. Удивление, недоумение и восхищение поочередно отразились на его лице. Потирая синяки на теле от многочасового передвижения на скатерти, он, наконец, сказал, отведя в сторону глаза:

— Я попал в западню первым и навлек беду на нас.   

— Но мы выиграли! – бросила я в ответ.

— Ты выиграла. Но это был лишь бой. Победа, надеюсь, впереди. Ведь ты не раздумала добраться до загадочного строения?

Я промолчала. Мои противоречивые чувства бурлили, как стихийный поток воды, сметающий все на своем пути, и были опасны. Лучше было держать рот на замке. Молчание было недолгим, первым его нарушил Виктор:

— Я перед тобой в долгу. Ведь ты мне спасла жизнь.

— Ничего. Отдашь долг в следующей жизни, — грустно и топорно пошутила я, протягивая ему бутыль. – А теперь на, выпей немного «огненной водицы» и идем искать лошадь и велосипед. Кстати, мы снова перешли на «ты»?

Глава 5

Смерч на изгибе дороги. Загадочный город. Встреча с девушкой-двойником на середине реки. Обмен знаковыми украшениями

1

Местность была неузнаваема. Таверны не было видно, и мы шли в непонятном для меня направлении, но не для Виктора. Он прислушивался, всматривался в даль, определял направление ветра при помощи большого пальца, медитировал, потирая середину лба с закрытыми глазами и, даже прикладывал ухо к земле. В результате сложных манипуляций – указывал путь. Скоро ветерок донес ржание коня. Мы вышли к той же «Лесной таверне», где я оставила животное.  

Усадив меня на ожидающую нас под деревом лошадь, Виктор сел сзади, взяв поводья. Велосипед так и не был найден. Через какое-то время, мы снова выехали на дорогу, ведущую к пресловутой таверне. Миновав подозрительное заведение, какое-то время скакали галопом, потом дорога стала сложнее, и всадник спешился, дав возможность отдохнуть животному. Я же осталась сидеть верхом.

Лошадь шла медленно, и было время обдумать происшедшее. Странно, но из всего пережитого больше всего задело то, что Стефания снова перешла мне дорогу. Почему меня принимают за нее? Неужели мы так похожи? Кто такая Стефания? Понятно, что не та, легендарная из шестнадцатого века. Почему Усач назвал меня, то есть ее – спасительницей? Значит, он что-то знает о ней? Все, находящиеся в таверне, знали ее! А костюмы средневековья? Это что, — обязательный дресс-код? Нет, логика здесь была бессильна.

— Внимание! – Виктор остановил лошадь. – За этим поворотом дорога делает резкий изгиб, и мы можем потеряться или нас отшвырнет назад. Поэтому мне надо держать Вас крепче, Миледи. – Он проворно вскочил на коня и прижал меня к себе. Я почувствовала его губы на своей шее. Мое дыхание остановилось. Я замерла. Лотос чувственности моей плоти неожиданно стал расцветать. Виктор слегка охрипшим голосом тихо сказал:

– Теперь надо быстро проехать этот участок. Ты готова?

— Мы снова на «ты»? Ведь я только что была знатной дамой, – пыталась, как ни в чем не бывало шутить я. 

— Ах, простите, Ваше Сиятельство, – подыграл мне Виктор. – Ну, а теперь вперед!

Конь рванул рысью, переходя в галоп, и скоро на нас стремительно полетела дорога, деревья, камни… Было больно и, вцепившись в гриву лошади я инстинктивно плотно прижалась к ней. Виктор крепко держал меня сзади. Мир перевернулся вверх ногами, и тьма поглотила пространство. Небо раскачивалось где-внизу, потом с боку. Ураган подхватил коня, нас и завертел с такой силой, что легкие, казалось, лопнут. Я кричала, словно проваливалась в преисподнюю. Ржание лошади, шум, скрежет заглушили сознание.

Внезапно все кончилось. Я открыла глаза. Небо по-прежнему было на своем месте. Виктор лежал на мне, лошадь барахталась поблизости, стараясь встать на ноги. Проводник скоро очнулся. Потерев ушибленную голову и убедившись, что цел и лежит на чем-то мягком, а вернее, на ком-то, быстро поднялся:

— Ты в порядке? Приземлилась удачно?

— Кажется, ты приземлился более удачно – на меня.

— О, прости. — Он помог мне подняться. Растирая ушибленные места, я оглянулась по сторонам, — вырванные с корнем деревья были весомым доказательством сильного ветра.

— Что это было? Мы попали в центр смерча?

— Никто этого не знает, но то, что произошло – нормально. Я знал об этом природном феномене, но не хотел тебя волновать. Зато скоро попадем в Нижний город, — он находится перед Мавританским замком и является собственностью герцога, так же как Средний и Верхний город.

Оказывается, после всего пережитого я могла еще удивляться. Ведь возле причудливого строения таверны, никакого города я ни разу не видела! Разве что, когда он мне пригрезился в жару. Виктор, увидев выражение моего лица, сказал:

— Еще одна загадка. Город виден только с этого участка пути, но сюда доходит не каждый. Поздравляю, нам удалось!

— Вернее, долетает не каждый, — усмехнулась я.

— Теперь вижу, — ты точно в порядке, так как юмор не покинул тебя. Значит, мы можем двигаться дальше!

2

Почти получасовая езда на лошади приблизила нас к городу. Вырисовываясь на фоне неба, он дразнил впереди легким абрисом башен, веселыми черепичными крышами и дымком из торчащих каминных труб. По мере приближения, мой проводник становился серьезнее, его лицо серело. Он спешился. В его голосе послышался отзвук металла:

— Надо поговорить. – Он помог мне спрыгнуть с лошади и поставил перед собой. Глаза цвета стали приблизились к моим. – Запомни – это опасный город: нигде не останавливаться, ни с кем не вступать в контакт. Проехать его надо как можно скорее. Все ясно?

— Слушаюсь, сэр! – шутливо произнесла я, щелкнув каблуками, встав по стойке «смирно» и, вдруг, запнулась: случайно в поле зрения попало небо, простирающееся над городом. Необыкновенное зрелище открылось мне:

— Смотри, какие тучи… — только и смогла пролепетать.

Виктор проследил за моим взглядом: стремительные в своем движении облака розово-пурпурных оттенков на глазах выстраивались в высотные, сказочные и абсолютно реальные здания. Небесный город невиданной красоты вознесся в небе. Все остальное воздушное пространство было завешано огромными, яркими, разноцветными шарами, которые взрывались фейерверком. Казалось, Вселенная ликовала. Мы застыли на месте, пораженные этим зрелищем. Скоро видение исчезло.

— Что это было? – спросила я Виктора. Но он был удивлен не меньше меня.

— Что бы ни было, но это было прекрасно. Загадочный город полон сюрпризов. Помни мое предупреждение, хорошо? – он слегка обнял меня, и я опять почувствовала, как каждая клеточка моего тела поет, источая невидимый аромат чувственности.

Остаток пути мы проехали молча. Приглушенные увиденным, прислушиваясь к новым волнующим ощущениям, мы ехали не торопясь, и не разговаривая.  Все происшедшее, неожиданно свалившееся на меня, включая и небесный город, — было феерической нелепицей, выходившей за любые рамки фантазии. Казалось, кто-то помимо моей воли включил меня в происходящее, и остановить ход событий уже невозможно. Что ждет впереди? Дойду ли до желаемого Мавританского замка, и зачем мне это нужно? Вернусь ли я домой?

Ощущение дыхания на затылке совсем недавно еще незнакомого мужчины, ставшего неожиданно близким, было важнее всего, и действительность, лишенная всякой логики, больше не пугала меня. В ней появилась точка опоры.

Ночь застала нас у реки. На том берегу светился огнями таинственный город. Его мерцающие окна и фонари соединялись с блеском звезд. Сияющая бесконечная мгла величественно преграждала путь.

3

Расседлав лошадь, Виктор пошел искать уютное место для ночлега. Соорудив ложе из сухих веток и травы, он пригласил меня на ужин, который состоял из сухого хлеба, вяленой рыбы и овощей, — все, что уцелело от урагана в привязанной к его поясу холщевой сумке. Предусмотрительный проводник обменял эти продукты по дороге у крестьян, возвращающихся с работы. К счастью для нас, там оказался и мой фонарик.

— Кушать подано, госпожа. –   Театральным жестом, он пригласил сесть. – Простите за скромный ужин, Миледи, но, как говорится: что Бог послал.

Я была удивлена наличием еды вообще и с благодарностью посмотрела на моего провожатого. Усевшись по-турецки прямо на траву, мы молча и жадно поглощали пищу. Наконец, после трапезы, в момент сытой лени и ничегонеделания, я задала Виктору мучавший меня вопрос:

— Скажи, пожалуйста, ты никогда не задумывался над происходящим? Что за странный путь мы проделываем? Для чего?

— Ответы ищи в себе и не задавай вопросов – помолчав, ответил он, каким-то отчужденным голосом. – Сначала я пытался разобраться в этом, но вскоре понял: чем больше углубляюсь в проблему, тем более непонятной она становится. Реальность, какой бы она ни была, надо воспринимать такой, какая она есть. Это моя жизнь и она мне нравится.

Поняв, что разговор закончен, покосившись на двуспальное, импровизированное ложе, я демонстративно взяла свою половину «матраца» и перенесла в другое место. Виктор пришел пожелать мне спокойной ночи и, замявшись, объяснил, что кровать была предназначена для меня одной, как представительнице знатного рода. Он пытался неуклюже шутить, но я не отвечала на его извинения. Закопавшись в пахучую постель, пахнувшую мятой, я моментально провалилась в глубокий сон без сновидений. 

Неожиданно проснувшись среди ночи, сразу не могла вспомнить где нахожусь, но, припомнив последние события, подумала с надеждой, что, может быть, ВСЕ – СОН, и Виктор был не прав, насчет «реальности»? Укус комара опроверг мои домыслы. Желание спать улетучилось. Было душно и сильно пахло луговыми травами. Я встала и пошла к реке.

Быстрая, она серебрилась, журча и переливаясь в зеленом лунном сиянии. Неторопливое созерцание стремительной воды под звездным небом притягивало к ее чистому, таинственному лону. Представив обволакивающую, речную прохладу, я быстро разделась и вошла в воду.

Лениво плывя по течению, неожиданно заметила, как с противоположного берега, сбросив с себя одежду, девушка так же вошла в реку и, как и я поплыла к ее середине.

Что-то в ней показалось мне очень знакомым. Движения тела, волосы… Мы медленно, одновременно подплывали к середине реки, не отрывая глаз друг от друга, словно загипнотизированные. На расстоянии я чувствовала на себе ее пристальный, притягательный взгляд и боялась моргнуть, дышать, чтобы не спугнуть  необъяснимое ощущение, — трепещущее чувство чего-то нового и давнего, хорошо знакомого и непонятного, не контролируемое сознанием, выше нашего понимания реальности и всех Знаний.

Расстояние сокращалось, наши траектории пути должны были пересечься в одной точке. Когда оставалось не больше метра, мы вскрикнули, увидев одна в другой собственное отражение! Будто я смотрела в зеркало! Девушка с любопытством разглядывала меня так же, как и я ее. Мы рассматривали одна другую без стеснения.

 Незнакомка дотронулась до моего лица рукой, потрогала волосы. Я заметила, что делаю то же самое. Плывя параллельно, мы непрерывно смотрели в глаза друг друга. Я видела себя во плоти: свой взгляд, свое тело и непередаваемое чувство единства в эти секунды владело нами. Казалось, – я нашла недостающую свою часть. Слова были не нужны, они все равно не передали бы полноту чувств и состояние настоящего момента. Тысячи застывших вопросов друг к другу были еще не нужны потому, что в них не было необходимости. Мы знали друг друга совершенно, и это было за гранью высшего, земного понимания.

Девушка-двойник молча сняла с себя дорогое, ювелирное украшение, то же самое сделала и я, продев в отверстие ее уха свою серьгу. Обменявшись подарками, поцеловавшись на прощание, каждая из нас так же молча поплыла к своему берегу, унося частичку другой – знаковую для нее драгоценность.

Голова кружилась от воды и происшедшего. Не хотелось ни о чем думать, и что-то понимать. В то же время по моему телу и душе разливался вселенский покой и высшая гармония. Было ощущение, что произошло что-то очень важное. Я легла на свое пахучее ложе и уснула счастливой.

Ранним утром меня разбудил Виктор, — он нашел брод, где можно было переправиться на другой берег.

— Помни, что я тебе сказал. Не отдаляйся от меня в городе. В контакт с жителями могу вступать только я.  Будь осторожна, — эта местность полна сюрпризов. – Еще раз предупредил он меня.

 «Еще каких!» — Подумала я про себя и улыбнулась, вспомнив ночную встречу.

Глава 6

Сюрпризы, кот Самсон, ловушка Среднего города и западня фиолетового дерева

1

Вскоре мы въехали через широкие ворота, на которых сверху был прикреплен герб города из бронзы в виде дерева и еще каких-то деталей, трудноразличимых из-за патины времени. Следуя совету Виктора ни во что не вникать и воспринимать реальность такой, как она есть, я внутренне ликовала: чувство опасности, непредсказуемости, и нереальности происходящего веселило меня, в то время как мой спутник был напряжен, строг и собран.

Свежее, серебристое утро еще не выгнало из жилищ обитателей городка, и мы могли восхищаться спокойствием и чистотой сонных улиц. Маленькие, светлые домики громоздились на зеленых холмах один над другим, переплетаясь узкими улицами с арками перекрытий, мостиков, вереницей лестничных спусков.

Плоские кроны южных деревьев с изгибистыми, черными стволами создавали беззвучную музыку и вносили особый шарм, подпирая крыши или нависая над ними. Виноград и вьющиеся растения лениво оплетали дома, а спящие цветы в вазонах перед закрытыми ставнями окнами, еще не были разбужены солнцем.

Городок постепенно стал оживать. Заспанные дворники с метлами первыми появились на улицах, принявшись умывать и чистить их. Открылись таверны, продовольственные лавки, магазинчики. Молочницы разносили молоко. Залаяли собаки, люди неторопливо стали выползать на улицы. Появились коляски, запряженные лошадьми. Кучера в помятых цилиндрах понукали их, заставляя двигаться быстрей – ждали важные господа. Шум, гомон, наконец, наполнил город, встряхнув его от сна. Солнце окрасило черепичные крыши, цветы, растения, подарив им цвет. Все, как обычно, но чего-то в этой картине явно не хватало. Чего? Ну, конечно же! Дым и тени были словно нарисованы, и я так и не услышала колокольного звона и петушиного пения. Они что, их всех съели? Озвучить свой вопрос вслух не решилась, — мой спутник был слишком серьезен.

Петляя по улицам, мы скоро выехали на главную площадь, вымощенную брусчаткой, состаренной от времени. Из-за этого она казалась серо-розовой с желтыми вкраплениями камней. Высокая часовня, крыша которой состояла из витражей, переливающихся в лучах солнца и стеклянного шпиля, была, пожалуй, главной достопримечательностью городка, не считая ослепительно белой, каменной башни-маяка со смотровой площадкой. Кроме них, многие здания в городке были причудливой архитектуры. На изогнутом, выпуклом по центру фасаде здания мэрии, украшенном ангелочками с цветами и корзинами фруктов, красовались большие часы, музицировавшие каждые полчаса. Повсюду были расставлены горшки и вазоны с великолепными цветами.        

Внезапно лошадь встала: маленький ослик остановился, перегородив дорогу, нарушив равномерное течение людей и повозок. Возник небольшой затор. Хозяин осла кричал, пытаясь сдвинуть его с места. Кто-то давал советы, а один смельчак, попытался тянуть его за хвост. Все было бесполезно. Упрямое животное стояло, как вкопанное. Наша лошадь забеспокоилась, заржала, встав на дыбы. Виктор, спешившись, пытался придержать ее за уздцы и успокоить. Я старалась держаться в седле, крепко вцепившись в гриву. С трудом мой спутник снял меня с лошади.

Людей прибавилось, сзади большая телега перегородила путь к отступлению. Справа и слева мы так же были зажаты. Лошадь ржала. Люди суетились. Вдруг дикий крик женщины пронзил площадь: «Мой ребенок остался в другом измерении! Верните мне его!» Мгновенно все остановилось. Все замерли. Казалось, ветер застыл на лету, и солнце перестало греть.

Мы тоже от неожиданности остались стоять на месте, но в отличие от остальных – дышали и могли двигаться. В этот момент белый пушистый комок метнулся к моим ногам! Это был большой, персидский кот — голодный и напуганный. Оказавшись у меня на руках, он жалобно мяукнул и посмотрел с надеждой в глаза. Я покрепче прижала его к груди. Давно перестав удивляться происходящему, радостно сжала пушистое маленькое тельце животного, как важный оплот реальности, за которую цеплялся мой рассудок.

— Нам нужно выбираться отсюда, пока они не ожили. — Мы снова сели на коня. Мельком взглянув на перса, Виктор бросил через плечо – Кот настоящий. Держи его сильней.

Пробираясь между застывшими телами, я пыталась думать о коте, который был так же голоден, как и мы. Странно, но это успокаивало.

— Где мы сможем поесть? – спросила я у Виктора, с тоской посматривая на вывеску «Таверна у лодки». Он перехватил мой взгляд:

— Быстро сюда! У нас – минуты!

Я спрыгнула с лошади, кот за мной, и мы втроем вбежали в полутемное помещение. Наскоро нахватав съестное, — с прилавка и витрин в сумку, я, вопреки предупреждению, метнулась в кухню, чтобы поискать молоко для перса.

— Назад! – крикнул Виктор и бросился за мной, но было поздно, — город ожил, будто ничего не было. К счастью, на кухне была обычная, рабочая обстановка: котлы кипели, повара над ними колдовали, ножи методично постукивали, повсюду сновали поварята, а рабочие доставляли продукты. Мне удалось остаться незамеченной и даже раздобыть молоко. Не обращая внимания на увещевания Виктора, принялась тут же кормить кота.

Все шло гладко, пока одна из поварих не увидела нас. Она столкнулась со мной нос к носу, глаза ее округлились, и женщина заверещала, будто увидела чудовище! Шеф-повар притянул ее к себе, обнял, и тихо сказал: «Успокойся. Сейчас они исчезнут. Тебе это лишь показалось». Было заметно, что он так же взволнован. Я стояла пораженная, пока Виктор силой не вывел меня из таверны.

— Я же просил тебя! Предупреждал!

— Объясни, что все это значит! Почему она меня испугалась, словно приведение увидела?

— Именно. Для них мы – призраки.

— Что ты сказал? Я ослышалась?

— Не пытайся понять. Просто делай так, как я говорю. В этом мире гораздо все сложнее, чем мы думаем. И где кончается граница одной реальности и начинается другая часто неясно даже самим обитателям. Абрисы их размыты. Но нечеткость границ есть самое прекрасное и непостижимое в этом мире.    

— Об этом хорошо размышлять лежа на диване дома, но не сейчас, когда ты -непонятно, где и не знаешь, как отсюда выбраться. «А ведь я могла находиться сейчас в своей уютной квартире», — с тоской подумала я.

— Ты со мной. Я тебя выведу. Только, пожалуйста, слушай своего провожатого и будь послушной девочкой. – Для убедительности Виктор шутливо насупил брови, и последние слова прозвучали сурово.

2

Кажется, я начала понимать, насколько серьезно наше положение. Экстравагантное приключение и новизна ощущений уже казались не такими привлекательными и невинными. «А если останусь навсегда в этой “другой” реальности»? – мелькнула жуткая мысль. – Оставаться привидением для кого-то не слишком было заманчиво. Угораздило же меня! Почему я не проехала тот указатель? Так мне и надо. Ведь всем известно, что любопытной Варваре нос оторвали! – Злясь на себя, я лишь сильнее прижимала к себе кота, другой рукой, сжимая гриву лошади.

Миновав странный город, мы оказались в предместье Среднего города, где расположились отдохнуть под раскидистым деревом у каменной изгороди. Ствол дерева мне показался коричнево-фиолетовым.

Мой рыцарь усадил свою госпожу удобней на изумрудную траву, и мы устроили пикник у дороги. Наконец-то смогли перекусить, отгоняя неприятные назойливые мысли, искусственно «приправляя» еду шутками и пытаясь любоваться пейзажем. Он был достоин кисти импрессионистов: ухоженные одноэтажные и двухэтажные дома, сады, цветники логично вписывались в окружающую природу. Летнее солнце переливалось в листве зелени, серо-розовых каменных изгородях, нанося темно сиреневые мазки в их фактуре. Черепичные крыши блестели на солнце. Улочка, вымощенная брусчаткой, плавно уходила вверх на холм, отбрасывая синие тени, скрываясь среди высоких деревьев.

 Благодать. Но делать вид, что все хорошо — не получалось.

— Ты заметил, что в городе нет автомобилей? Нет постеров с мобильными телефонами, известных певцов или политиков. Нет витрин с компьютерами и бытовой техникой. Вообще нет никакой рекламы!

— Да. Ухоженный городок.

— Нет урн!

—  Чистюли.

— …А у жителей странная одежда?

—  Каждый имеет право на свободу самовыражения.

— Но все выражаются в одном стиле, слишком однонаправлено. Похоже на массовый гипноз или съемки сюрреалистического фильма.

— Разве? – Виктор дожевал, стряхнул с себя крошки, поднялся и подошел к лошади, мирно пасущейся рядом. Он явно не хотел поддерживать разговор. – Пора о ночлеге подумать. Здесь быстро темнеет. 

Я еще раз осмотрелась, тревожно любуясь окрестностями: здесь тоже что-то было не так. Слишком красиво и правильно, как декорации к голливудскому фильму. Ствол дерева с сумерками все больше становился фиолетовым. Неприятное предчувствие нарастало. Но, делать нечего. Покормив, и взяв кота на руки, я послушно направилась к лошади.

Поиски приюта безнадежно затянулись. Отели были под запретом. Виктор не объяснял почему, но, вспоминая реакцию поварихи на нас, «Лесную таверну» и подземный ход с нескончаемыми лабиринтами, набитыми мертвецами, я с ужасом содрогнулась. Хорошо, что со мной кот — этот маленький, теплый комок. Пора подумать над именем! Но кто он – «мальчик» или «девочка»? При первой же остановке, нужно будет выяснить.

Ночь застигла нас врасплох, быстро накинув черным плащом. Огромная оранжево-красная луна зловеще висела в мрачной пустоте Вселенной. Взирая на мир с холодным беспристрастием, ей было безразлично земное существование, наши тревоги, опасения или радости. Неожиданно мы снова оказались в том же месте городка, возле большого коричнево-фиолетового дерева, где располагались на пикник. Могу поклясться, что мы ехали от него в другом направлении!

Темные силуэты черепичных крыш, деревьев, фрагменты близстоящих домов, выхваченные из ночи зеленым светом фонаря, делали город едва узнаваемым. Он напоминал средневековый городок с причудливыми изгибами узких улочек, где кровли крыш смыкаются, словно переговариваясь в темноте. Вблизи дома белели, а балки на фасадах, казались черными порезами.

— Нужно быстро выехать из города. Иначе снова окажемся в ловушке – произнес, молчавший все это время проводник. Он посмотрел на огромную, как кровавое око великана луну, прищурился и пришпорил коня.

Двигаясь в непонятном для меня направлении, странный город то надвигался на нас, то исчезал и появлялся снова. Он словно шутил с путниками или играл в прятки, но потом притягивал магнитом, не отпуская. Наконец после титанических наших усилий — остался позади. Мой попутчик облегченно вздохнул. Теперь мы могли спокойно искать пристанище.

Скоро показался постоялый двор, окруженный старыми, раскидистыми платанами. Хозяин не выказал удивления при виде нас, а за небольшую мзду предложил ночлег на выбор: под навесом на хозяйственной стороне подворья или же в хлеву на сеновале.  Видимо, там «привидениям», по его мнению, было самое подходящее место.

Усталость сваливала с ног, а пахучее сено манило к себе. Мой спутник слегка колебался, но без особых уговоров сдался. Уже засыпая, обняв кота, так и не определив его пол, увидела, что кто-то склонился надо мной. «Кто это?» — но эта мысль была последней, соединяющей меня с реальностью. Царство Морфея обняло, погрузив в глубокий сон.

3

      Не знаю, сколько времени я провела в черной пустоте без сновидений. Кто-то вырвал меня из нее: мое лицо было мокрое и липкое. Открыв глаза, я отпрянула, но сразу успокоилась – лошадь! Это была всего лишь лошадь, но огромная и сказочно красивая: розовая, в серых яблоках, с седой, как покрывало гривой до земли. Наверное, на такой кобыле восседал былинный богатырь или царь из сказки. От восторга, я не могла сказать слово и смотрела на нее во все глаза, застыв на месте. Фыркнув, лошадь медленно вышла из сарая. Проводив ее взглядом, протерев глаза и решив, что теперь точно проснулась, я сладко потянулась.

Умывшись нагретой за день водой в кувшине и, напоив кота молоком, я не обнаружила Виктора и его коня. Помня, чем это закончилось в первый раз, когда я проснулась одна утром, мое сердце сжалось: «О, нет! Не хочу!» Но, не успела я расстроиться, как с радостью услышала со стороны дороги стук копыт.

— Привет, Соня! Только проснулась? – Виктор спрыгнул с коня. Как я была счастлива видеть его! С разбега повисла у него на шее и чуть не расплакалась. – Я здесь, успокойся, Малыш.

— Как ты меня назвал? – с замиранием в сердце и с подкатившей к горлу нежностью переспросила я.

— Простите, Миледи, — начал он, как всегда, корчить из себя шута.

— Нет, нет, повтори, пожалуйста, мне очень понравилось!

Виктор смутился, но, увидев, в открытых дверях гигантскую, розовую лошадь, обрадовано воскликнул, сменив тему:

— А это что за «карликовая» лошадка? Она здешняя? Откуда она?

— Оттуда! –  подчеркнуто шутливо «обидевшись» на его маневр, фыркнула я. Резко развернулась и, уходя в противоположном направлении, ногой отшвырнула какую-то пустую миску. Я ждала, что Виктор опомнится и побежит следом за мной. Остановит, обнимет, скажет ласково: «Малыш, куда же ты?» А я в ответ обниму его, чтобы никогда не расставаться. Но вместо этого:

— Уходи, но не далеко. Не собираюсь бежать за тобой, детка. Вернись и собери вещи, — мы едем.

Пришлось молча подчиниться, проглотив обиду и «детку». «Да. Этот мужчина не будет за тобой бегать и не позволит вить из себя веревки. Может, именно такой мне и нужен?» — мелькнула мысль.

— Куда мы поедем? – спросила я, стараясь придать своему голосу деловой, непринужденный тон в поисках миски кота.

— Разве Вы не помните, госпожа, — Вы хотели попасть в свой замок?

— Я хочу домой, — как можно убедительней произнесла эту фразу. Взгляды наши встретились. Надеюсь, он увидел в моих глазах страдание и готовность на решительные поступки.

– До-мой. – Снова по складам повторила я. 

— А Вы знаете, Миледи, где Ваш дом? – Виктор пристально посмотрел на меня, прищурив глаза. Он говорил о чем-то большем, чем было в его словах. Смысл сказанного им был глубже, и я это чувствовала.

— Нет – сказала я, и это было правдой.

Позавтракав на крытой веранде постоялого двора, Виктор расплатился с хозяином странными, местными монетами. Я удивилась: «Откуда у него деньги?» Виктор улыбнулся, поймав мой недоуменный взгляд:

— Как ты думаешь – где я был сегодня утром?

— Где? Расскажи! – Уловив игривость в его тоне и, зажигаясь от искр веселого огонька в его взгляде, я готова была вспыхнуть фейерверком.

— Много хочешь, детка! – поддержал он выбранный раннее тон.

— Ну и храни свои тайны! Важно, чтобы у тебя было чем расплатиться за нас, – шутливо ответила я.

— В твоем бескорыстии я не сомневался, дорогая!

— Еще чего! – возмутилась я. – Любопытно, с каких пор стала «дорогой» для тебя? – Словесная игра стала приобретать серьезный оттенок.

— Вперед, мой рыцарь и не забывайте о своем долге – охранять Даму и довести ее до дома целой и невредимой.

— Слушаюсь, моя госпожа! – С этими словами он театрально упал передо мной на одно колено и поцеловал мою руку. Я рассмеялась, и мы помирились.

Засунув недовольного, жующего кота в холщовую сумку, предварительно определив его пол и после небольших раздумий нарекши его Самсоном, я снова готова была к неизвестности, а сидя сзади на лошади и, крепко обняв Виктора, почувствовала, что готова так провести всю оставшуюся жизнь.

— Знаешь, что я хочу? – крикнула я своему спутнику, стараясь перекричать стук копыт и шум ветра в ушах.

— Что?

— Хочу, чтобы эта дорога никогда не кончалась!

Понял ли он меня?

4

Петляющая дорога непонятным образом, снова привела нас к городу. Пожалуй, опасно некоторые мысли произносить вслух. Мой опытный поводырь ничего не смог сделать, и нам в который раз пришлось блуждать по хитрым сплетениям улочек мистического города. Истерия, умело подавляемая нашими шутками, вот-вот готова была вырваться наружу.

Самсон, прижав уши, смотрел из сумки страшным зверем. Черепичные крыши, миленькие окошки с цветами, шпили башен не умиляли, а раздражали, вселяя ужас. «Неужели это никогда не кончится?» — цеплялась навязчивая мысль. Было ощущение, что кто-то забавлялся нами. Виктор, как обычно в таких случаях молчал, сосредоточенно вглядываясь вперед.

Наконец, после долгих блужданий и хитроумных маневров проводника, мы выехали на окружную дорогу, ведущую к Верхнему городу и к Мавританскому замку. Все было бы чудесно, если бы на очередном витке дороги, вдруг не возникло огромное черно-фиолетовое дерево. Оно выбрасывало свои ветви в розово-голубое, акварельное небо, графически контрастируя с его размытым фоном. Цвета ультрамарина, электрика, индиго, оттенки лилового завораживали и настойчиво противостояли пространству. Мелкие листики (или звездочки?) мерцали изумрудами. Мы спешились, — дерево перекрыло всю дорогу.

Неожиданно из-за него вышел огромный мужчина. На нем был странный костюм: полу восточный, полу европейский, соединяющий в себе стили разных эпох. Еще более экстравагантным был головной убор – высокий колпак, преходящий в золотой цветок, закручивающийся в поля шляпы. Он стоял, широко расставив ноги, как бы преграждая нам путь. Откуда-то в его руке появилась табличка с надписью «Добро пожаловать в зеленый дом!»

Пока мы соображали в какой дом и что он имеет в виду, из самой гущи изумрудной листвы медленно «выплыла» дама в маленькой, остроконечной, зеленой шляпке, обвитой цветочными лианами. Ее развевающееся платье из тонких тканей сливалось с листвой. Я затаила дыхание. Зрелище было неожиданное и прекрасное. Однако на этом чудеса не закончились.

Всмотревшись внимательно, можно было рассмотреть узкие ступеньки, ведущие в глубокое дупло дерева, — зияющую дыру из-за полуоткрытой двери. Дама, как японская гейша, завораживающими, плавными движениями приглашала войти. Появились еще две девушки-нимфы с какими-то благовониями в виде кадил, похожих на церковные. Ненавязчивая тихая музыка, подобно опиуму, с причудливой вязью мелодии лилась непонятно откуда, одурманивая нас. Запах, исходящий от шляпы Друэдессы (так я мысленно ее назвала), успокаивал, как смирительная рубашка.

В результате все это возымело действие: мы понимая, что не надо, все же, как кролики под взглядом удава, молча привязали коня и безвольно стали подниматься к дуплу в стволе дерева.

 Друэдесса распахнула дверь перед нами, и мы попали в узкий хрустальный лифт, освещенный зеленным светом. Нас просто втолкнули туда! Когда двери закрылись, он стремительно полетел куда-то вниз.

— Это западня! – прохрипел, постепенно приходящий в себя Виктор. – Как мы легко попались! – Проводник с досадой стукнул кулаком о стеклянную стену. Она выдержала удар, — вероятно, стекло было небьющимся. Неожиданно высветился пульт с кнопками:

— Смотри! – воскликнула я, указав на них другу.

— Не трогай! – он приблизился к пульту и после некоторого колебания нажал среднюю клавишу.

Лифт остановился. Двери открылись. В открытом проеме виднелся непроходимый, с мохнатыми елями лес. Там было темно и страшно. Мы переглянулись и одновременно нажали верхнюю кнопку. От быстрого подъема заложило уши и замерло сердце. Кот внутри сумки орал страшным голосом «Ма-а-у!». пытаясь выскочить.

Состояние невесомости продлилось некоторое время, но нам оно показалось вечностью. Меня тошнило и в голове гудело. Наконец, лифт, словно выдохшись, застыл. Двери открылись. Через них видна была обширная, забетонированная площадка, залитая ярко голубым светом.

Не сговариваясь, мы взялись за руки и вышли.

Глава 7

Космодром и снова «Лесная таверна». Приглашение в замок и тайна портрета Стефании 

1

Свет ярких прожекторов разрезал ночное пространство.  Громкоговоритель оповещал о последних приготовлениях к запуску: «Три, два, один, ноль, пуск!» Космический корабль, не оставляя за собой привычного огненного хвоста, взметнулся ввысь. Какие-то люди в бирюзовых светящихся одеждах пересекали площадь в разных направлениях. Их странные головные уборы, имеющие множество ответвлений, как у шумерских богов, источали голубой свет. Суета и настораживающее напряжение были двумя главными составляющими этого действа. 

— Где мы? – только и смогла произнести я, так как сердце бешено колотилось.  Прижимая сумку с испуганным котом к груди, я едва успевала за Виктором, который тащил нас куда-то в сторону. Найдя подходящее укрытие возле бетонной стены за обломками арматуры и грудой ящиков, он приказал сесть и успокоиться.

Мы осмотрелись. Люди в спецодежде сновали в хаотическом беспорядке. Все куда-то спешили. Космические корабли взлетали один за другим. В этой суете был свой ритм и закономерность. Я заметила, что возле освещенных столов выстраивались небольшие очереди, — там выдавали спецодежду вновь прибывшим и какие-то круглые жетоны, похожие на золотые. Эта группа отъезжающих, хорошо знала, чего они хотят. Ко второй группе — не успевающим присоединиться к остальным и одиночным людям, подъезжали на специальном транспорте надсмотрщики космодрома. Они натягивали всем, кто «не в стае» на голову странные головные уборы и отправляли их насильно на корабль.

Недолго думая, мы оказались в одной из очередей, стараясь вписаться в настоящую ситуацию и понять происходящее. Получив необычные и красивые костюмы,  стали рассматривать их здесь же: одежда без швов была словно спаяна из тонких пластин золота на эластичной мягкой основе, а жетоны – соответствовали высшей его пробе.

— Откуда свалились, ребята? С какого созвездия? Вы в экспериментальной группе? – веселый толстяк, стоящий рядом в очереди, улыбаясь, обращался к Виктору. Видимо, его удивило то, как долго мы рассматривали одежду.

— Да, точно!

— А-а, разочаровано махнул рукой толстяк. – А я думал, что вы доктора по вызову с созвездия Гончих псов. Хотя ученые-экспериментаторы – тоже хорошие ребята – подмигнул он нам, забирая свою одежду.

Виктор насторожился:

— Чем же мы хороши и интересны? Со стороны, говорят, виднее. – Он старался сделать как можно более дружелюбное выражение лица.

— Хотя бы тем, что все улетают на уже освоенные планеты, а вы туда, где нет жизни. При этом совершенно уверены, что города-сады будут вырастать сами.

— Ну, это ты загнул, брат. «Сами» города или сады не вырастут, если не приложить усилий.

— Вы считаете, что поля Жизни, исходящего от головного убора человека и центральной башни-щляпы — достаточно? В таком случае, почему бы, вам не возродить Матушку Землю?

Возможно, мы узнали бы еще много интересного, но тут кто-то одернул нашего собеседника. Извинившись, толстяк затерялся среди других суетящихся людей. Перед тем, как исчезнуть в толпе, он, обернувшись, махнул нам рукой:

— Скорей, а то не успеете! – крикнул он на прощание.

— Куда они все спешат? – испытывая недоброе предчувствие, задала я вопрос больше самой себе.

— Надо срочно искать лифт. Мне все это начинает не нравиться.

— Мне давно все это не нравится, и я не понимаю, почему никак не могу проснуться! —  в отчаянии закричала я. Виктор закрыл мне рот рукой, но было поздно: к нам отовсюду подбегали какие-то люди, держа наготове светящиеся головные уборы. Ко всему, Самсон, воспользовавшись ситуацией, попытался вырваться из сумки.

«Просьба срочно покинуть всем экстремальный космодром!» — передал громкоговоритель.

— Бежим! – крикнул Виктор, при этом он улыбался, как ни в чем не бывало подбегающим людям. – Привет, ребята! Как дела? Мы из той удаляющейся группы, видите? Мы доктора по вызову! 

На всей огромной территории космодрома мелькали лишь отдельные группы. На глазах они «таяли». Ложь Виктора была очевидной. «Ребят» его ответ, видимо тоже не убедил, так как они по-прежнему были полны желания поймать нас, напялить головные уборы и отправить на какую-нибудь планету. При этой мысли у меня все похолодело внутри.              

— Садимся! – крикнул Виктор на бегу, указывая на странный вид транспорта, похожий на квадробайк.

— Ты уверен?

— Да! На подобных японских мотоциклах я ездил на сафари в Африке. – Он завел джип-мотоцикл с четырьмя мощными колесами и, дернувшись от заведенного мотора, мы мгновенно набрали скорость. Назойливые охранники не отставали: они сделали то же самое – сели на мотоциклы. Нас преследовали. Крепко обхватив своего друга сзади и прижавшись к его спине, придерживая сумку с котом, я участвовала в каких-то гонках в непонятном месте, со странным спутником, при более чем странных обстоятельствах и была не в состоянии думать и в чем-либо разобраться, — для этого просто не было времени. Лишь чувство опасности, ледяной ветер, лижущий лицо и обнаженные руки, да сотрясающиеся кишки при преодолении кучи мусора или битого стекла доказывали, что это не сон, а к моему ужасу – реальность.

Сирены завыли, громкоговоритель объявил о последнем рейсе на Марс и к созвездию Гончих псов. В это время мы въехали в какие-то ящики, коробки и мотоцикл так подскакивал, что я кричала от боли внутренних органов и фейерверка неожиданных препятствий. Перс орал в сумке, наверное, чувствуя то же, что и я.

Намотав круги и, проделав хитросплетенный путь, Виктору удалось заманить преследователей в ловушку. Часть их отстала, другая, врезалась в здание в виде бункера.

Оторвавшись от надсмотрщиков космодрома и, лихо промчавшись через бетонное поле, мы остановились возле круглой башни, — это и был наш лифт. Когда долгожданная дверь распахнулась, мы радостно помахали рукой преследователям, и вновь были счастливы увидеть ранее ненавистный зеленый свет. Не задумываясь, инстинктивно, я нажала на одну из нижних кнопок невидимой панели. Где расположена нужная кнопка, которая вернет нас на наш путь – никто не знал. Лифт тронулся.

— Прости. – Тихо сказал Виктор, почти шепотом. Я заглянула в его глаза: взгляд был виноватым, уставшим. Однако теплый, не гаснувший огонек, делал его по-прежнему родным и знакомым.

– Хорош провожатый, — усмехнулся он. – Все никак не могу свою Даму до замка довести. Вы, Миледи, вправе на меня сердиться, топать ножками и тому подобное. – Он сел на корточки, облокотившись о стенку лифта, и приготовился выслушать от меня что угодно. В его руках была зажигалка, которую он то включал, то выключал, любуясь язычком пламени.

В это время мое внимание отвлек перепуганный Самсон. Достав кота из сумки, я стала гладить его пушистую шерстку, пытаясь успокоить. Одновременно с этим занятием я решила ответить моему проводнику:

— Да. Я могу на Вас, мой рыцарь, топать ногами, сожалеть, что со мной не другой провожатый, но сомневаюсь, что это изменит ситуацию. Мы оба попали под чары той зеленой дамочки, которая затащила нас в лифт. К счастью, ей не удалось отправить нас на другую планету. Но знаю точно, что никогда не буду сожалеть о том, что именно такой бесстрашный и мужественный человек оказался рядом со мной в трудный момент. А то, как Вы, мой рыцарь прекрасно справились с новым видом транспорта и оставили преследователей с носом – делает Вам честь! – Я посмотрела на Виктора, ожидая увидеть его ответную реакцию, но… мой рыцарь тихо посапывал в углу.

Так всегда: наконец решилась сделать мужчине комплимент, — а он уснул.

2

Лифт продолжал стремительно падать вниз. Зеленый свет не способствовал успокоению, как об этом твердят психологи. Кот по-прежнему прижимал уши, время от времени страшным голосом крича «мау-у» и, запускал в меня когти. А я с замиранием сердца от невесомости, судорожно перебирала в уме варианты приземления. Что на этот раз? 

Наконец, лифт замер. Виктор проснулся и вскочил на ноги, встав в позу боевой готовности ниндзя. Дверь открылась. Мы увидели толстые, редкие стволы деревьев, зеленую листву, сквозь которую приветливо проникало солнце.

— Выходим? – спросила я недоверчиво у проводника. Он взял меня за руку и мы, слава всем богам, почувствовали под ногами знакомую землю.

Чудесный лиственный лес приветствовал музыкой деревьев. Пение птиц ласкало слух. Тишина рощи услаждала. После того, что мы пережили – это был рай.

 Виктор все так же продолжал держать меня за руку, словно боясь потерять, и по-прежнему был напряжен. Он осматривался вокруг, как зверь, чувствующий опасность. Мы прошли наугад вперед и остановились. Проводник напряг слух, внимательно оглядываясь по сторонам. Потом лег на траву и приложил ухо к земле. В результате всех этих предосторожностей он был удовлетворен своим исследованием и немного успокоился.

— Расслабься, посмотри, как красиво. Могло бы быть хуже! – не выдержала я.

— Ты права. Мы могли бы попасть в яму к хищникам, куда сбрасывали римляне нерадивых гладиаторов, христиан и горе-путешественников, как мы.

— Перестань. Настоящее местопребывание лучше, чем перспектива отправиться с Земли подальше.

Неожиданно для меня Виктор сел под деревом на траву. Видимо усталость и пережитое давали о себе знать. Он запрокинул голову и оперся на руки, вбирая расширенными ноздрями чистый воздух и запахи леса.

— Хорошо, все же: тишина, запах трав и птички поют…

Помолчав, закрыв глаза и явно получая удовольствие от отдыха, он продолжил, словно размышляя:

— Ты снова права. Надо наслаждаться моментом, пока не выяснил, где ты и что тебя ожидает – монотонно, но с ноткой оптимизма произнес провожатый.

Вскоре я убедилась, как прав он был, говоря эти слова.

3

Неизвестно сколько времени мы шли лесом. Изрядно устав, я начала терять терпение. Однако скоро лиственный лес стал редеть, и мы оказались среди холмов, выйдя к реке.

«Терпение – дар древних» — гласит восточная мудрость. Я с удовольствием принял бы этот дар теперь. – Виктор остановился у группы молодых дубков и подозвал меня, идущую сзади.

— Ты узнаешь это место? – На его лице было жалкое подобие усмешки.

— Нет, конечно. – Изо всех сил я всматривалась в открывающийся пейзаж, но он мне ни о чем не поведал. – Многие женщины страдают топографическим кретинизмом. Блуждание в трех соснах – мое любимое занятие.

— Посмотри! Мы ведь здесь были!

— И куда же ведет эта тропинка? – осторожно спросила я, начиная смутно догадываться.

— Вспомни кошмар: за тем поворотом диких камней – «Лесная таверна».

— О, нет! – вырвалось у меня. – Я готова была разрыдаться или истошно заорать. Проделать такой длинный, опасный путь и вновь оказаться отброшенными далеко назад, — в место, с которым связано столько ужасных воспоминаний!

— Спокойно, детка – нарочито бодро произнес Виктор, подбадривая скорее самого себя. – Если ни во что не встревать, там можно славно перекусить. Лесные ягоды, которыми ты меня угостила, только раздразнили мой аппетит. И как бы сладки они не были, увы, – не заменят хорошую отбивную. Да и Самсону одной травки и кузнечиков маловато.

Многословие мужчины равносильно женским рыданиям. Я почувствовала, что должна помочь Виктору. Собрав весь свой дух, стала подыгрывать:

— Самсон, мы сделаем это ради тебя. Ты ведь хочешь мясо? – При слове «мясо» котик оживился, и его голодные глаза пристально и невинно впились в мои. Он произнес «мяу-у» так жалобно, что сразу стало ясно кто из нас троих самый несчастный. – Ты слышал, Виктор? Мы готовы идти до конца, лишь бы нас вкусно накормили. Кто сказал, что тело вторично? Я не ела вечность!

В ответ проводник улыбнулся, с трудом «натягивая улыбку на уши» и, стараясь казаться бодрым. Прижав к себе кота, я последовала за ним.

Таверна была та же, но обновленная: с надстроенным флигелем, небольшой новой пристройкой и расчищенным местом перед входом, где красовались высаженные цветы. Обращала на себя внимание новая вывеска и обширная мощеная площадка. Сам вход так же очень изменился – он был заново перестроен. Местность вокруг таверны была серьезно подправлена кистью художника.

Зайдя внутрь помещения, я удивилась – интерьер был по-прежнему выдержан в стиле средневековья, но более изыскан и сильно изменен. Только очаг остался в том же месте.

Хозяйка была другая – молодая и более приветливая. Ей помогал ее муж – средних лет степенный мужчина с холеными руками. Молодежи в изрезанной одежде не было, — мода была другая; костюмы, явно театральные, были выдержаны в стиле Позднего Ренессанса, включая характерные плоские головные уборы и аксессуары. Кафе уже претендовало на дорогой ресторан и вход в костюмах, с соблюдением dress-cod, был явно обязательным. С ужасом, посмотрев на свои потертые джинсы и грязную футболку, я дернула Виктора за рукав:

— Нас не впустят. Посмотри на нашу одежду. Вход только в костюмах конца шестнадцатого века — прошептала я, провожая взглядом прошедшего мимо старика в роскошных одеждах, бархатном малиновом берете и золотой цепью на груди.

— Главное, у меня есть чем платить, — усмехнувшись, ответил мой друг, и потряс перед моим носом мешочком с монетами. – Это в обмен на зажигалку, — подмигнул мне Виктор, довольный собой.

И когда он успел? Невероятно! Пока я рассматривала интерьер и костюмы он обменял трофей, нашедший на космодроме. Оглянувшись, я успела заметить удаляющегося молодого господина, что-то вертящего с интересом в руках. Сделав выразительную гримасу, я мимикой выразила спутнику свое восхищение.

Хозяйка, услышав сладкий звон монет, поспешила нам на встречу. Она, действительно, радушно пригласила нас за свободный стол, а за лишнюю монету принесла мне из тонкого шерстяного сукна плащ, прикрыть раздражающую меня футболку. Сидящие рядом мужчины, стали с интересом рассматривать нас. Особое любопытство вызвал мой внешний облик. Я поспешила натянуть капюшон на голову.

— Что господа изволят заказать? –  Благосклонно поинтересовалась хозяйка, предложив небогатый ассортимент, перечислив блюда. Мы заказали кусок запеченного мяса с овощами, пироги с грибами, вина, настойку из ягод и трав по моей просьбе, и рубленое мясо для кота.

Первым заказ был выполнен для Самсона. Изголодавшийся кот с рычанием набросился на еду, чем привлек внимание посетителей. Виктор, всегда бдительный, как воин, и на этот раз исподлобья присматривался к окружающим. Что-то настораживало его, а кот только усугублял ситуацию. Наши соседи за трапезой стали смеяться над животным, а парень, сидящий рядом, сделал вид, будто отбирает мясо. Его действие вызвало гомерический хохот. Публика развеселилась.

— Сударь, Вам придется вынести кота из помещения. Мы ожидаем высокопоставленную особу – хозяин был предупредителен и строг. Интонация его голоса подчеркивала недопустимость возражения. Пока Виктор думал, что ответить, я поспешила заверить владельца кафе в том, что кот исчезнет. С презрением, посмотрев на меня, он развернулся на сто восемьдесят градусов и гордо удалился.

На самом деле выдворить Самсона из таверны было не просто. Любое движение в его направлении, рассматривалось персом, как посягательство на его добычу. Пока я уговаривала домашнее животное, суета вокруг усилилась, — прибыл важный гость. Нужно было немедленно взять кота с куском недоеденного мяса и вынести его за дверь.

Кот попытался спрятаться с добычей под стол. Ринувшись за Самсоном, я вдруг неожиданно оказалась у кого-то под ногами. Нужно отметить, что ноги эти были в сапогах из мягкой кожи с золотыми пряжками и шпорами. Подняв голову, с ужасом увидела наклонившегося надо мной «важного» господина в многослойной одежде Ренессанса из узорчатого шелка и бархата, а рядом – каменное лицо хозяина. «Ну, все! Влипла!» — промелькнуло у меня в голове. Но реакция господина была совершенно неожиданной: он помог мне подняться, при этом внимательно всматривался в мое лицо. Его не смутил мой дикий вид под раскрывшимся плащом.

— Сударыня, разрешите представиться – герцог Радзвильский. Позвольте пригласить Вас к столу, дабы изгладить этот инцидент.

— Э-э, благодарю Вас, но я не одна, Ваша Светлость, а с попутчиком, — оправившись от неожиданного приглашения, я почему-то сделала книксен и выдавила из себя первое, что пришло в голову, указав в сторону Виктора. – И это я должна просить у Вас прощение. Я снова присела, слегка склонив голову.

— Полно, забудем! Прошу Вас и Вашего спутника – он жестом указал в сторону большого стола, который был уже пышно накрыт. Хозяйка с опаской посмотрела в мою сторону. Лицо хозяина таверны выражало недоумение. То же прочла и в глазах Виктора, когда он приблизился.

— Что все это значит? – шепотом спросил он. Я пожала плечами, при этом ехидно улыбнувшись хозяину.

Самсон, успев съесть свою порцию, уже терся о мои ноги, прося добавки.

4

За ужином герцог ненароком сообщил, что он владелец здешних угодий и замка, стоящего на горе. Замок странной архитектуры с восточными элементами достался ему от двоюродного прадеда, славного герцога Радзвильского, имя которого он носит. Его дочь госпожа Стефания – непонятная и неординарная особа погибла молодой при странных обстоятельствах. Тело ее так и не было найдено.

— Видимо, я унаследовал от нее способность быть непонятым, потому что пристроил к замку сооружения в стиле Ренессанса, — моей любимой Италии. К тому же привез розы, павлинов и устраиваю куртуазные вечера поэзии под звуки флейт, лютен и фонтанов — в стиле французских трубадуров прошлых веков. За эти новшества меня прозвали Странным герцогом, что подходит к названию замка – «Мавританский». Говорят, что в народе меня величают просто – Мавританский герцог. – Он рассмеялся.

 — Но что я все о себе и о себе. – Господин отпил вино из серебряного массивного бокала и внимательно посмотрел на нас. — Откуда Вы родом и куда держите путь?

Я бросила взгляд на Виктора, сделав выразительное лицо: что говорить? Он понял и перевел разговор в другое русло:

— Нам нравится гулять по лесу, иногда заглядываем в эту таверну. Здесь приятно перекусить.

— Правда? – живо откликнулись Их Светлость, попавшись на уловку моего друга – Я так же. Это еще одна черта, унаследованная от Стефании. Миледи любила приходить сюда переодетой в мужское платье или в образе сельской девушки, но все равно ее узнавали!  — Он расхохотался – Кстати, так же, как и Вы! – неожиданно герцог резко повернулся и пристально посмотрел на меня. Холодные, проницательные глаза резко диссонировали с веселым видом этого молодого, холеного господина. У меня по телу пробежали мурашки. Виктор снова пришел мне на помощь:

—  Вы сказали, Ваша Светлость, что Стефания была необыкновенной личностью?

— Да, именно это я сказал, сударь. К тому добавлю – сильной и сложной. — Недаром она была любимицей народа, и о ней слагали легенды.

— Вы не могли бы, Милорд, помочь нам отделить плевела от зерен – вымысел от правды?

—  Ее личность интересует Вас или Вашу спутницу?

Я поспешила уверить этого немного странного господина в своем интересе к Стефании. Действительно, в связи с последними событиями данная особа начинала интересовать меня, вернее, — надоедать. Куда не ткнись – Стефания! Кто же она, черт побери?!

Герцог Радзвильский разгладил красивые усы, клинообразную бородку, задумался и начал рассказ, не отрывая глаз от моей персоны. Мне же казалось, что его взгляд время от времени соскальзывает на мою грязную футболку, виднеющуюся из-под плаща. В такие минуты хотелось просто провалиться сквозь землю. Поэтому я защищалась ослепительной улыбкой, как щитом, отвлекающей любое внимание.

— Стефания отличалась не только вышеперечисленными качествами, но и мужественностью доблестного воина. Знаете ли вы, что эта старинная таверна соединена подземным ходом с замком? Именно из-за ее тайн и легенд сюда любят приходить желающие острых ощущений. Говорят, в подземном ходе блуждает дух  Славного рыцаря Альбиона, возглавляющего оборону замка – возлюбленного Стефании. Ведь именно здесь он был убит. – На секунду Его Милость замолчали, вспоминая подвиги предков. Вздохнув, он продолжил снова:

— Но не только для свиданий использовала дочь герцога это подземелье. Она собрала и возглавила войско, а потом спасла город, используя именно этот подземный ход. Кстати, освободила и моего прадеда – улыбнувшись, добавил герцог.

— Расскажите об этом, герцог! – попросил Виктор. Таким я его раньше не видела. Проводник всегда был сдержан, знал, что нужно делать, руководствуясь только ему известной инструкцией. Но теперь он был не похож на себя: появился блеск в глазах, лицо оживилось, всем корпусом поддавшись вперед, мой спутник ловил каждое слово рассказчика.  Кажется, история Стефании его так же заинтересовала.              

— Надо сказать, что госпожа Стефания была единственной дочерью моего предка. С детства она росла больше в мужском окружении: среди разговоров о войне, охоте, интригах королевского двора. А потому равно хорошо умела обращаться с арбалетом, саблей, скакать на лошади, а также владеть придворными манерами и танцевать на балах. Последнее ей нравилось меньше. По этой же причине Миледи предпочитала носить мужской костюм. Отец – Великий герцог баловал ее, но был строг. Стефания, как вихрь на белом коне носилась среди своих владений. Любила подолгу общаться с крестьянами, стариками.

Плоть от плоти своей земли, она была ее дитем. За естественность и бесстрашие девушку любили и уважали. В народе ее называли, несмотря на юный возраст – Мудрая Стеф. – Герцог на секунду задумался. Затем осушил бокал вина и, дождавшись, когда хозяин таверны налил из бутыля еще, продолжил:

— Во время длительной войны, враг кольцом обступил город. Стефания приказала расчистить старый проход и продолжить подземный ход до «Лесной таверны». – Его Светлость обвел нас внимательным взглядом, отпил вина и усмехнулся.  – Да, именно здесь, где мы находимся, был центр подготовки к военным действиям. Когда граф напал и захватил город, Стеф собрала отряды бойцов из прилегающих селений, учила их стрелять из арбалета, мушкета, лука и сражаться с оружием и без него. Она показала себя как прекрасный стратег и тактик, ничем по уму и доблести, не уступая великим полководцам. Седые воины снимали перед ее отвагой и умением шапку. А за стремительность действий и внезапный удар ее называли Госпожей Молнией. Кстати, хозяйка таверны Модница Лиз была связующим звеном, а этот лес – домом для войска.         

Последние слова герцога заставили меня насторожиться. Виктор, побледнев, как завороженный слушал рассказ герцога, не отрывая от него глаз.

— А что случилось с ее женихом? – не выдержала я и вставила свой вопрос.

— Возглавив армию, дочь герцога отомстила за смерть своего возлюбленного.

— Кому? – мое любопытство требовало удовлетворения. Виктор побледнел еще сильнее.

— Ах, да! Я ведь не ввел вас в курс дела. Интрига этой истории и причина войны заключалась в том, что Его Светлость герцог Радзвильский Мак-Грегор был против брака дочери и своего вассала – Доблестного и Славного рыцаря Альбиона. У него на примете была более выгодная партия – богатый граф с его соседскими угодьями. Пообещав ему дочь и, получив от будущего зятя часть владений в подарок, герцог запер Стефанию в замке.

Одна легенда гласит, что его дочь сбежала с высокой башни, скрутив простыни, как в рыцарских романах, упав на руки своему возлюбленному, другая, — что ей помогли кормилица и Святая Тереза, открыв тайный вход в подземелье через часовню. Как бы там ни было, — влюбленные тайно встречались, а затем обвенчались в монастыре. — Герцог замолчал, о чем-то сосредоточенно думая.

— И что же случилось дальше? – не выдержала я затянувшейся паузы.

— Вы не притронулись к своему блюду, — заметил герцог. — Почему это Вас так взволновало, сударыня? – Он и Виктор с подозрением, как мне показалось, посмотрели на меня.

— Да нет… – замялась я, чувствуя себя неуютно. Демонстративно взяла пирожок с мясом и, откусив кусочек, стала усиленно жевать. Глоток красного вина помог мне проглотить пищу и достойно закончить фразу: – В этом нет ничего особенного, — истории о любви всегда волнуют женщин.

— Думаю, что именно Вас, сударыня, извините за прямоту, эта история должна была бы заинтересовать особенно.

— Простите? – раздражение и эмоции закипали во мне как в электрическом чайнике.  

— Извините, герцог, но не затруднит ли Вас закончить рассказ? Меня больше интересует, как и почему погибла Стефания, – смягчил ситуацию Виктор, незаметно толкнув меня под столом ногой. Я притихла.

— Отчего же? Позвольте. – Его Светлость перебросил ногу за ногу, полюбовавшись чудесной выделкой кожи своих сапог, облокотился на правую руку, встряхнув тончайшими кружевами ручной работы и, пригладив мизинцем торчащие усики, продолжил:

 — Долго ходили слухи, что это герцог Радзвильский приказал убить доблестного рыцаря, узнав о тайном обручении своей дочери. Еще говорили, что рыцарь сам искал свою смерть, чтобы не идти против воли своего господина, на верность которому присягал. Но народ говорит, что это дело рук графа, жаждущего получить обещанную невесту.

Так или иначе, но госпожа Стефания предавалась безграничной скорби, поклявшись отомстить ненавистному жениху. О свадьбе не могло быть и речи, — они стали страшными врагами. Рассказывают так же, что, освободив город, она под шутки и смех народа выгнала с позором своего жениха. Позже он окружил замок и требовал выдать Стефанию. Она дала согласие стать его женой, взяв предварительно с графа слово чести, — увести войско. «Жди меня в Лесной таверне» — сказала бесстрашная Госпожа Молния.

Граф ждал ее в назначенном месте, но вынесли через подземный ход ее тело. По другой версии она так и не вышла из подземелья. Говорят, люди видели яркую голубую молнию над местом завала прохода. Граф приказал осмотреть в нем каждый камень, но его невеста бесследно исчезла.

— Ведь тело не нашли, как Вы сказали раньше. – Лицо Виктора осунулось, а скулы обострились. Он был похож на радар, улавливающий малейшие колебания звуков и частот.

— Да. Об этом говорили многие старожилы, передавая из уст в уста, шепотом, как тайную весть. В одной легенде рассказывается, что это граф подослал наемных убийц к девушке, в другой, — что ее забрала к себе лесная фея и они улетели, превратившись в птиц, а в третьей сообщается, что Мудрая Стеф просто исчезла при помощи тайных знаний своей крестной Ведуньи, обещав вернуться.

Простые люди надеются, что она сдержит свое слово и возглавит народную армию. Станет достойной хозяйкой Мавританского замка. Возлагают на нее свои надежды. – Его Светлость усмехнулись, играя переливами огромного сапфира на безымянном пальце, бессознательно притягивающего к себе внимание окружающих.

«Какой красивый! Сколько же стоит этот булыжник? Наверное, целое состояние» — подумала я, любуясь драгоценным камнем, но задала совсем другой вопрос:

— Кто же тогда похоронен в могиле возле дуба на дороге?

— Возле дороги – поправил герцог. – По завещанию госпожи Стефании ее похоронили за пределами города, там, где она встречалась со своим возлюбленным. Возле каменной плиты посадили деревце. Одна легенда гласит, что Кэтти, ее кормилица, похоронила косы, отрезанные Стефанией перед ее исчезновением. В другой, — что там лежит лишь кормилица, так как Святая Тереза настояла сохранить тайну исчезновения Госпожи Молнии, и надпись на надгробии была сделана для двоих. До сих пор неизвестно есть ее тело там или нет. Легенд много, – выбирайте любую, — подвел итог сказанному герцог.

Помолчав немного, отпив вина, и взявшись за баранину, Милорд посмотрел на меня, прищурившись, и снова спросил. Делая ударение на словах «Вы» и «Ваши», он всем корпусом, через стол наклонился ко мне:

— Простите за нескромность, но откуда Вы родом, сударыня и кем были Ваши предки?

Я ответила Его Светлости соответственно, делая ударение на тех же словах:

— Не могу похвастать такими интересными историями, как Ваши, герцог. И все же, почему я Вас так интересую, Милорд? – Это прозвучала дерзко. Не смущаясь, я прямо смотрела герцогу в глаза, вызывая на откровенность, — пусть не думает, что я ничего не понимаю в происходящем.

На мой выпад Милорд, отбросив недоеденную ногу баранины в сторону, к радости кота, так же откровенно ответил:

— Да потому, сударыня, не желающая открыть свое происхождение или не знающая своих корней, что в замке висит портрет Стефании, — картину живописец словно писал с Вас. Сходство – умопомрачительное. На Вас даже та же старинная серьга, что и на портрете. Поэтому я и спрашиваю: кто Вы? Так как не люблю сюрпризов. — Послышались вздохи и «ахи» притихших хозяев заведения и ближайших посетителей.

Машинально поднеся руку к серьге, я тут же ее одернула. Точно такая же, теперь у девушки-двойника. Вспомнив ночную встречу на реке, невольно вздрогнула. Тайна гипнотизировала, но я нашлась:

— Ни в коем случае не собираюсь претендовать на Вашу собственность, герцог. Но если Вы окажите мне честь и пригласите в замок посмотреть портрет – я и мой спутник будем Вам очень признательны.

— Если Ваши слова правдивы, как и Ваши глаза, — сочту за честь, сударыня.

Я переглянулась с Виктором. Моя идея попасть наконец-то в замок ему явно понравилась, хотя он был напряжен и даже не притронулся к бокалу с вином.

Сытый Самсон терся о мои ноги. За окном синей птицей лежали сумерки. Спертый воздух помещения, где табак перемешивался с хмелем, мятой и винными парами, клонил в сон.

Мы встали из-за стола, чтобы скорее выйти на свежий воздух, и тут я увидела из-за дымовой завесы ведьму – одну из трех, которые охотились за Виктором. Могу поклясться, что мы даже встретились с ней взглядом! Но она исчезла. Я тщетно оглядывалась, пытаясь ее снова увидеть. Ведьма будто сквозь землю провалилась!

Или мне показалось?

Часть II

Глава 1

Дочь герцога в гостях у Ведуньи. Странная надпись на портрете Стефании. Прогулка к замку, гроза и три ведьмы. Снова ловушка. Перстень с фаланги скелета – обручение

1

— Что показалось, Миледи? – Антоний друг детства и верный оруженосец с тревогой посмотрел на Стефанию. Она, горделиво восседая на лошади, устремила отрешенный взгляд вдаль. Его госпожа мыслями была явно не здесь и, казалось, не слышала своего слуги. Прошла пауза, прежде чем она вернулась и поняла вопрос.

— В Лесной таверне я видела одну из ведьм. Заметила уже на выходе, но она словно испарилась.

— Одну из трех?

— Да.  – Последовало долгое молчание. Всадники ехали среди полей, живописных холмов. Стефания была задумчива. – Ты ведь знаешь, Антоний, что они пытались заманить Виктора в ловушку. Я чудом спасла ему жизнь. Ведьмы пытаются украсть мои Знания. Они хотят проникнуть за черту Недосягаемого и помешать мне. Но им это не удастся! Ведь так, Антоний? – весело крикнула она и, пришпорив коня, понеслась как ветер.

— Та-аа-ак и бу-у-дет, госпожа! – на скаку, подзадоренный ею, прокричал верный друг и слуга.

Они неслись, как птицы, – он на вороном коне, она – на белом. В седле Стефания сидела, как статуя. Казалось, девушка слилась со своей лошадью, образуя с ней одно целое. Их путь лежал к лесу. Когда просторный луг остался позади, и дубовая сень листвы накрыла их своей прохладой, Стефания быстро нашла нужную тропку и уверенно направила по ней коня. Антоний сопровождал ее, следуя по пятам и боясь отстать. К седлу его лошади были привязаны корзины со снедью, льняные простыни, полотенца, рулон ткани и он точно знал, для кого эта поклажа.

Наконец показалась небольшая полянка с деревянной избушкой, оплетенной вьющимися растениями – вьюном с фиолетовыми цветами и хмелем. У входа уже ждала их Феодосия – стройная женщина лет пятидесяти-пяти с тонкими чертами лица и с седой гривой волос, переходящей в длинную косу.

— Феода, ты, как всегда, знала, что я приеду! – вместо приветствия, радостно смеясь, воскликнула Стефания. Быстро соскочив с седла, она обняла лесную жительницу.

— На то я и Ведунья, чтобы знать. А ты, как вижу, все так же бережешь свою независимость и не боишься гнева отца и почтенных горожан, раз приехала ко мне.

— Я исповедуюсь – продолжала смеяться девушка, — а если серьезно, ты ближе к Богу, чем кто-либо. А Господь своих детей оберегает и прощает. Смотри, что мы привезли тебе с Антонием! – Стефания принялась распаковывать поклажу. — А это подарок от меня и Кэтти – серебряные ножницы и наперсток. К ним – нитки для вышивания, иглы и пяльцы. А серебряное зеркало тебе понравилось?

— Конечно. Как всегда, ты внимательна и добра. Но и тебе от меня нужно СЛОВО.

— Ты видишь насквозь! Как можно от тебя что-либо скрыть? Да. Мне нужна твоя помощь. За этим я и пришла – девушка мгновенно стала серьезной.

— Идем, дитя мое – выражение лица Феоды оставалось непроницаемым, но глаза источали свет, сквозь который едва заметно проглядывала грусть. Так едва видимая паутинка теплым осенним днем, является предвестием холодов. Молча, они углубились в лес.

2

Застрявший шум ветра в ветках деревьев, пробегающие облака и пение птиц наполняли первозданной музыкой лесное пространство. Опьяняющий запах мяты, полыни, и сладкий аромат кашки обволакивал обеих женщин, проникая в их души. От земли поднималось тепло. Солнечные пятна растворяли хрупкие фигуры в мареве трав, в сияющем просвете листвы деревьев, делая их частью этого импровизированного спектакля. Звучала музыка, — Нескончаемая увертюра самого совершенного концерта Природы.

— Главное – жить в потоке, — говорила Ведунья, разминая пальцами мяту. – Если не знаешь, как поступить – сложи весла и плыви по течению. Смотри на звезды. Они – персты Божьи, — подскажут. Ты многое уже знаешь, многое ведаешь. Мудрость освещает лицо твое. Ты – редчайшее творенье Господа, одна из тех, кто может разрезать и сшивать время. – При этих словах обе женщины остановились и взяли друг друга за руки. Лица их были серьезны, но глаза широко открыты и свет струился из них. Крестная Феода достала откуда-то из склад рясной юбки драгоценные браслеты и молча надела их на обе руки Стефании.

 — Мост-колодец, переброшенный тобой в будущее, — продолжала Ведунья, -окружен стеной молитвы и оберега. Ведьмы могут ускорить события, затормозить, но не помешать. И помни, дитя мое, — Феодосия взяла в свои ладони лицо девушки, заглянула ей в глаза – хотя ты любимое дитя Отца Небесного и с рождения имеешь дар неземной, ты все же простая смертная и грешная, как все. – Она поцеловала Стефанию в лоб. Глаза старой женщины стали влажными. Казалось, река любви, сейчас хлынет из них и затопит всю землю. В порыве чувств Стефания обняла крестную, но скоро легкая тень появилась на ее лице:

— Прости, Феода, но ведь ведьмы мешают!

— Не более чем могут. Ты ведь знаешь, — без воли Господа, волос с головы не упадет. И ты так же знаешь, что за все – огромная плата: за Знание, за любовь, за ребенка, душа которого уже вьется возле тебя, ожидая подходящего случая.

Глаза девственницы округлились, но девушка продолжала впитывать в себя слова Лесной феи.

— Возможно, придется заплатить скорбью великой. Но право выбора останется за тобой. Помни: ось Земли наклонится, спираль времени закрутится, образуя колодец, — и ты сможешь вернуться.

— Да. Я вернусь. – Глаза Стефании потемнели, стали бездонными. В них сверкнули молнии, затем засияли звезды, взгляд же был устремлен в неведомое будущее. Как из другого мира до ее слуха донесся голос Ведуньи:

— Береги запястья, они — выход за пределы неба. Носи серебряный и золотой, несомкнутые браслеты. Береги их – они бесценны. Никогда не расставайся с моим подарком.  Да хранит тебя Господь!

3

Герцог был очень любезен и предоставил нам лошадей из своей свиты. Он взял с собой лишь одного слугу, двух других – безлошадных, оставил в таверне. После сытного обеда мы, не спеша, двигались по извилистой дороге. Странно, но за все время я не услышала шума мотора или звука мобильного телефона. Можно выдерживать стиль, но не до такого же, предела! Очевидно одно – у герцога и его окружения исторический маскарад – пунктик. Не люблю снобов. Щепетильность граничит с занудством, и нет ничего хуже, чем монотонное жужжание комара. Впрочем, меня уже было трудно чем-либо удивить. Сейчас модно устраивать балы, приемы в стиле Готики или Ренессанса.

Я посмотрела на герцога: он напевал какую-то веселую песенку. Позолоченная рукоятка его шпаги и такие же шпоры блестели в лучах заходящего солнца. Было ощущение, что я уже ехала по этой дороге и точно так же смотрела на этот блеск металла аксессуаров мужской доблести. Но мало ли, что покажется!

— Сколько времени пути до замка? – спросил Виктор, прерывая песенку Его Светлости.

— В таком темпе не более получаса. Но, уверяю Вас, Вы не будете жалеть об этой прогулке. Кроме портрета дочери герцога Родзвильского, в замке еще большая коллекция картин, чудесный сад с растениями и деревьями, которые я привозил с разных стран. Покажу Вам прирученных фазанов и павлинов. Они едят с моих рук, представляете, господа? – Он казался веселым, но было заметно, что Его Милость о чем-то сосредоточенно думают.

По прошествии некоторого времени, герцог вдруг обернулся ко мне и сказал, словно продолжая размышлять вслух:

— Однако больше всего меня волнует надпись на портрете Стефании: «Я вернусь».

— Что? – переспросили я и Виктор одновременно.

— Странная надпись на портрете, сделанная рукой Стеф. Что бы это могло значить? –  Мы с Виктором переглянулись и пожали плечами.

Через некоторое время давящая боль в затылке заставила меня забыть обо всем. Пульс участился, лоб покрылся капельками пота, я почувствовала сильную слабость. Такое часто случалось перед резким изменением погоды, грозой или ураганом. Мой здоровый организм по неведомой причине был тонким барометром. Действительно, скоро черные тучи покрыли небо. Поднялся ветер. Начиналась сильная гроза. Хотя до Мавританского замка было рукой подать, герцог предложил переждать. Словно в подтверждение его слов перед нами рухнуло дерево, перегородив дорогу.

— Здесь недалеко есть полуразрушенный дом какого-то феодала, — вассала легендарного герцога. Там можно переждать ненастье – указал он на едва заметную тропу.

Мы свернули в лиственный лес и, пробираясь по узкой тропинке, скоро нашли забытое, полуразрушенное строение, заросшее кустарником, плющом и хмелем.  Вернее то, что осталось от некогда богатого средневекового дома. Возможно, это был охотничий «домик» богатого рыцаря, где останавливался во время охоты герцог или сам король.

 Спешились. Молнии сверкали, кони вздрагивали, а раскаты грома потрясали небосвод.

Привязав лошадей, мы едва успели забежать в дом, как полил ливень. Крыша почти не сохранилась. Можно было укрыться лишь в башне, сохранившейся лучше, чем остальная часть дома. бывший холл вызывал уныние. Особенно прорастающая трава через пол, мусор, валяющиеся части мебели и лужи от дождя. Каменные ступени вели в просторный зал с сохранившимися стенами, потолочными перекрытиями и дырявой черепичной крышей. Через полуразрушенную арку была видна часть зала. Там горел очаг. Запах сильных благовоний коснулся моих ноздрей.

Виктор и я переступили порог полуразрушенного входа. Богатый ковер и восточные подушки устилали каменный пол. Три фигуры в черном сидели возле огня. Их лиц не было видно. Сладкая завеса дыма окутывала близлежащее от камина пространство. Это уже было. Я видела эту комнату. Но где? Страх завладел мной. Чувствуя, что не должна к ним приближаться и что нужно остановить проводника, почему-то шла помимо своей воли. Боковым зрением и краем сознания отметила, что герцог со слугой исчез. Кажется, они пошли в другую часть дома.

Вдруг крайняя фигура резко повернулась, и мы увидели искаженное ненавистью лицо ведьмы. Эта была та, которую я заметила в Лесной таверне. Две другие окружили нас, и злобный хохот наполнил уголки пустого зала. «Снова та же комната, что и в подземелье таверны. Запутанный лабиринт. Господи, да что же происходит? — пронеслось у меня в голове. – Снова тупик?»

— Ловушка! Виктор, очнись!  — закричала я что было сил, но мой рыцарь, словно спал стоя. Умопомрачительное облако дыма, запах которого обещал райские сновидения, одурманивал.

— Все приготовлено для жертвоприношения? – спросила одна из ведьм других.

— Давно, Ваше Преосвященство – ехидно лебезили перед ней те.

«Подумать только, они еще богохульствуют!» — возмутилась я мысленно.

— А что с ней делать? – и меня толкнули к жаровне. Главная из ведьм посмотрела с презрением и ненавистью в мою сторону. Ее ледяной взгляд сковал холодом сердце. После небольшой паузы, которая показалась вечностью, ведьма крикнула:

— Она станет одной из нас!

— Никогда! – хотела крикнуть я, но вместо этого промычала что-то невразумительное. Меня словно сковали по рукам и ногам. Было ощущение, будто я мертвецки пьяна. «Это их проделки. Надо что-то делать! Господи, спаси и помилуй меня и Виктора! Ангел-хранитель, подскажи!» — Я умоляла Иисуса Христа, Деву Марию и всех святых. Читала «Отче наш», «Иисусову молитву», но в результате это только злило адское племя больше, вызывало бешенный, зловещий хохот и какие-то чудовищные ужимки. И вдруг меня осенило: «Я облита кровью Иисуса Христа» — сказала про себя громко, уверенно и даже представила, как с меня капает его кровь, пролитая ради нашего спасения. Повторила несколько раз и на седьмой раз смогла едва слышно произнести вслух эту фразу. И, о Небо!

Какое-то необъяснимое бесстрашие охватило меня. Прилив новых сил освежил тело. Произнесла божественное заклинание громче. Невидимые оковы стали легче и, наконец, спали. Внезапно для ведьм я выхватила горящую головешку из очага и, чертя в воздухе крест, пошла в наступление. Благодаря такой неожиданной атаке, нечисть стала отступать. Я перекрестила огненным крестом Виктора, тормоша его:

— Повторяй, Виктор: я облит кровью Господа нашего Иисуса Христа. – Его губы беззвучно шевелились, а глаза стали возвращаться к жизни. – Читай мысленно: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго!»

Одна из ведьм, воспользовавшись паузой, чуть не прыгнула на меня, но неожиданно для себя самой я сделала стремительный выпад в ее сторону и ткнула горящим факелом нечисти в морду. Она взвыла, заскулила, съежилась и вдруг, превратившись в черную собаку – убежала. На секунду я изумилась, округлив глаза, но тут ее подруга вывела меня из оцепенения. К счастью, откуда не возьмись снежный пушистый ком прыгнул ей в лицо. Самсон с шипением вцепился ведьме в глаза. Та завизжала и убрала от меня свои страшные когти.

— Ага! Получили? Не по вкусу огонь священный и кошачья шерсть? Именем Иисуса Христа, покушайте и вы огонька! – Я разошлась не на шутку: откуда-то проснулась во мне огромная, необъяснимая сила, бесстрашие, азарт и я «накормила» той же «пищей» оставшихся ведьм. Какой поднялся скулеж! Поджав хвосты, они убежали за первой приятельницей.

Виктор пришел в себя и с недоумением озирался вокруг:

— Что здесь происходило? Что случилось со мной? Откуда эти убегающие собаки?

— Надеюсь, они сюда больше не сунутся. Во всяком случае — мы знаем, каким оружием надо сражаться против ведьм. —  Я была уставшей и, взяв Самсона на руки, гладила его, приходя в себя. — Ты запомнил Иисусову молитву? 

— Конечно. Ведь она спасла мне жизнь, – словно что-то припоминания, проговорил с расстановкой мой друг, разглядывая меня, словно впервые увидев. Он что-то еще хотел сказать, но тут появился герцог, промокший до нитки со своим слугой:

—  Нужно было позаботиться о лошадях – словно извиняясь, проговорил он. – У меня плохая новость: придется заночевать здесь. Поднялся настоящий ураган. А зачем вы собак выгнали?

Сняв мокрое платье, извинившись для приличия передо мной, Герцог со своим слугой – юношей с длинными, каштановыми волосами улеглись у очага, положив седла под головы. Мы ушли в отдаленную часть залы, вернее то, что от нее осталось.

 Я долго не могла уснуть – неудобства, сырость, жесткость «постели», вернее, ее отсутствие, и последние события не давали мне сомкнуть глаз. «Что ведьмам нужно от Виктора? Почему они преследуют нас?» — задавала я себе вопросы.

 Оборотничество, свершившееся на моих глазах, так же потрясло меня. Оказывается, это не сказки: оборотни существуют. «Вот до чего доводит девичье любопытство. А всего лишь и нужно было – свернуть с шоссе на проселочную дорогу! Удивительный опыт. Да, эта Стефания оказалась крепким орешком. Любопытно увидеть ее портрет и замок. Столько усилий! Не глупо ли с моей стороны…» – Глаза слипались, а мысли навязчиво, как слепни цеплялись, будоража сознание.

Я легла на спину, плотнее закутавшись в плащ. Однако он не спасал от холода. Через провал в крыше виднелось черное небо без звезд, и было слышно, как гудит ветер, ломая ветви деревьев. Рядом капала вода. Сырость, казалось, проникала внутрь тела, в каждую его клеточку. Шуршали летучие мыши на стенах.  – «Все это очень интересно, — таверна, ведьмы, подземный ход, но странно. Да и весь путь – не сон ли это? – Я потрогала серьгу на правой мочке. Неужели дочь герцога носила похожие серьги?  Вздор!  Потом ощутила на груди медальон, подаренный девушкой-двойником той удивительной ночью на середине реки. Укусила его на всякий случай. Украшение в виде Зодиакального созвездия, было для меня символично, имело вес, твердость золота. Было материально. – Нет. Осмыслить все невозможно, — происходящее со мной не поддается человеческому разуму. Лучшее лекарство – сон».

      Покрепче прижав к себе Самсона, спящего в холщевой сумке рядом, ощущая тепло маленького комочка, я успокоилась и подумала, что он – так же факт реальности, как и кулон. И самое важное, о чем я должна была помнить в этом кошмаре: мой верный Бутуз, мой любимый Малыш – Toyota Yaris ждет меня у шоссе.

Последняя мысль, произнесенная, как заклинание наполнила меня теплом и ощущением привычной реальности.

4

Виктор, долго ворочавшийся, затих. Дождь хлестал, а ветер завывал снаружи, проникая отголосками в полуразрушенные комнаты. Иногда, казалось, что стены рухнут под его напором. Через разрушенную временем крышу лилась вода. Сквозняк, странные звуки дома, давно уже ставшего частью леса, сливались с разбушевавшейся стихией. Под эту неистовую симфонию Природы я провалилась в небытие.

Проснулась от солнца, светившего прямо в лицо через провал в стене дома. Сквозь него сочной, зеленой, ажурной листвой, приветствовал нас наглый кустарник и занавес из хмеля. Вчера я его не заметила. Стена была, кажется, целой. Что происходит?

Мой друг стоял передо мной и смотрел так, словно изучал лежащего перед ним динозавра.

— Проснулась? – недовольно спросил он.

— Зачем ты меня разглядывал?

— Да вот думал: кто ты, откуда и зачем на мою голову свалилась?

— Ты сам предложил проводить меня к замку, я отказывалась, если помнишь.

— Тише. Посмотри сюда.

Я проследила за его взглядом и в ужасе отшатнулась, вскрикнув: возле очага лежали два скелета, в тех же позах, что и герцог со своим слугой. Одежда была истлевшей от времени. Только сейчас, оглянувшись по сторонам, я заметила, что дом стал более запустелым и разрушенным. Кустарники и травы прорастали сквозь стены и пол, где вчера еще их не было. Крыша так же, почти отсутствовала, лишь сохранились отдельные балочные перекрытия и осыпающаяся черепица, а от очага остался лишь остов.

— У меня такое чувство, что мы проспали сотню лет, – сказал Виктор, слегка съежившись. — А эти двое были, видимо, убиты вместо нас. Что скажешь?

Мне нечего было сказать. Просто хотелось плакать. Нервы больше не выдерживали. Почему-то вспомнила больницу, женщину, которая, близко, наклонив ко мне лицо и пристально смотря мне в глаза, долго о чем-то говорила. Чужая женщина сказала, что я – ее дочь. Потом мы сблизились, и я поверила ей. Сейчас так же хотелось кому-нибудь просто поверить. 

— Не могу понять, что происходит – продолжал Виктор. – Я – проводник. И не раз добирался до Мавританского замка. Бродил в его окрестностях. Многое видел. Знаю. Понимаю. Но сейчас встречаю сильное противодействие из вне. То, что происходит немыслимо даже для меня, бывалого Воина, которого трудно чем-либо удивить! И причина – в тебе. Простите, в Вас, Миледи. – Он театрально расшаркался. Кривая улыбка на его лице ярче любых слов говорила о его истинном отношении к происходящему и ко мне.

Рыдания готовы были выплеснуться наружу. Еле сдерживаясь, я мысленно уговаривала себя: «Только не сейчас, успокойся. Прекрати! Приказываю тебе!» — но слезы ручьями текли по неподвижному, словно каменному лицу. Соленые, они затекали в рот и текли по подбородку.

— Ну вот, — слезы! – констатировал Виктор, словно ждал этого факта, спеша его зафиксировать.

— Я знала, что ты это скажешь – произнесла я, утирая слезы и ненавидя себя в данный момент. Но слезы все текли, не слушаясь моих приказов. – Доблестные рыцари или Воины всегда терпеть не могли женских слез. Извини.

Как всегда, я старалась поддеть его. Но вместо ответного выпада, он подошел и обнял меня, и тут, неожиданно, я разрыдалась еще сильнее, дав волю накопившимся чувствам. Виктор нежно гладил меня по голове и, вдруг, стал целовать мои волосы, мокрое лицо. Поцелуи становились все чувственнее, пока, наконец, озноб желания, исходивший от него, не передался и мне.

Я затихла в его объятиях, как в надежной крепости, получив желаемое успокоение. Так затихает природа перед бурей. Сердца учащенно бились в унисон и… —  это произошло: наши губы соединились в едином порыве. Столб огненной энергии, рожденный поцелуем, вырвался и достиг неба, обжигая все вокруг. Мое тело, томившееся от долгого воздержания и «кричащее», требующее каждой клеточкой любви, было распято на полу древнего, разрушенного дома. Жизненная энергия захлестнула его ветхие, каменные стены своим эликсиром и пробудила ото сна. Я кричала, как раненная тигрица, не стесняясь своего естества, исторгала рычание и те гортанные звуки, которые рождает наслаждение тела.

Часть моего сознания было удивленно этим открытием. Никогда ничего подобного раньше я не испытывала. И, конечно, даже в самых фантастических мечтах и нереальных снах, я не могла вообразить феерическую любовь на полу с проросшим кустарником и двумя тлеющими скелетами рядом.

В наивысшей точке дикости плотского наслаждения, вдруг увидела себя в средневековом одеянии, а этот дом в былом величии. В очаге трещали поленья, и легкий полумрак зала украшало мерцание серебряной посуды и подсвечников. Я так же, как и сейчас занималась любовью со своим избранником на медвежьей шкуре возле камина, — одно и то же ощущение наивысшего, любовного экстаза и счастья запечатлелось в памяти на века.

— Чей это дом? – спросила я, когда насытив свою плоть, безвольно лежала на груди друга.

— Обычно в таких случаях девушки спрашивают: любишь ли ты меня? – рассмеялся Виктор. – С тобой – все не так.

— Я не настолько глупа, чтобы задавать банальный вопрос. Если любовь есть – то это прекрасно. Если нет – все равно это было потрясающе, и я никогда ни о чем не буду жалеть.

— Ты права. Никогда ни о чем не спрашивай. Если мужчина любит, рано или поздно он сам скажет об этом. – Задумавшись, он замолчал, целуя меня в макушку. Тяжелый вздох, наконец, вырвался из его груди, и Виктор продолжил:

— Мы многое пережили вместе и стали близки. То, что произошло – естественное завершение наших отношений. Но я – лишь проводник, всего лишь твой спутник на этом Пути. В конце дороги наши тропы разойдутся, и мы снова окажемся в одиночестве. Каждый будет заниматься своим делом, и нести свой крест.

«Ну вот, и он как все мужчины идет на попятную. Только философски облекает свой отказ в красивую форму». – Ком подкатил к горлу, я почувствовала, что могу опять не совладать с собой. Только не это!

— Ты хочешь, чтобы я снова разрыдалась?

— Нет, — рассмеялся Виктор. — Ты хорошая девочка и я просто обожаю тебя. Так бы и съел целиком.

— Ну, ну! В тебе явно просыпаются звериные инстинкты – шутливо пригрозила я, демонстративно закрывая «оскаленную пасть» друга поцелуем. – Я не хочу думать о будущем. Хочу сегодня, сейчас быть счастливой и любимой. Все. Точка.      

Какое счастье, что рядом белый, пушистый перс! На месте врачей я приписывала бы всем хандрящим и хлюпающим кототерапию. Я гладила кота, который всю ночь продрожал у меня на груди. Ему изрядно досталось.

— Что ты сказала о доме? – словно только сейчас услышав вопрос, переспросил Виктор.

— Не было ли у тебя чувства, что ты здесь когда-то был?

— Как только мы сюда вошли по этим каменным ступеням в большой зал донжона, я подумал, что внизу кухня и кладовые, а наверху словно увидел небольшие спальни и лестницу, ведущую на открытую площадку, с которой открывается прекрасный вид на твой Мавританский замок. То есть – замок, к которому ты стремишься – поправил он себя и замолчал.

— Что-то в этом есть, не правда ли?

— Все что связано с тобой – странно.

— Но что бы я делала без тебя? —  В ответ он обнял меня так, как обнимают очень близкого человека. Самсон мурлыкал между нами и поочередно тёрся о ноги каждого. Я подумала, что правду говорят: домашний уют не мыслим без кота. Вероятно, имелось в виду, его монотонное, умиротворяющее мурлыканье, наполняющее теплом и покоем стены любого дома.

Взявшись за руки, мы стали осторожно выходить из полуразрушенного строения. Проходя мимо лежащих скелетов, Виктор остановился и попросил его немного обождать. По возвращении он явно был чем-то доволен: еще издали я заметила его улыбку и сияющие глаза.

Неожиданно он встал передо мной на одно колено, молча поцеловал руку и надел на палец… — перстень герцога! Тот самый, на котором величиной с перепелиное яйцо красовался потрясающий, голубой сапфир. В этом камне было что-то мистически-притягательное.

Долю секунды я колебалась между отвращением надеть его (так как моментально представила, как мой друг снимает его с фаланги скелета) и желанием немедленно обладать такой роскошью. Победила логика, ведь это — обручение! Конечно, я приняла подарок. Брезгливо скривившись. К счастью, Виктор этого не заметил.

Глава 2

Проводник «передает вожжи». Лестница к Святилищу Рая. Самсон подсказывает решение. Старый паромщик и Великий Сома

1

Замок за каждым поворотом манил неясными очертаниями и своими тайнами. По мере приближения к нему он обрастал подробностями легенд, таинственными деталями, как погруженный на дно морской пучины корабль, покрывающийся со временем ракушками, кораллами и появляющимися сказаниями о сокровищах. Он показывался то одной стороной, то другой, открываясь за новым изгибом дороги в неожиданном ракурсе. Казалось, мы скоро достигнем желаемого и, наконец, войдем на его территорию, но это был только очередной обман зрения.

Наконец, Виктор не выдержал и на очередном привале, посадив меня перед собой, серьезно сказал:

— Теперь от тебя зависит – доберемся мы до этого клятого строения или нет. Я бессилен. Больше ничего не в состоянии сделать. – Помолчав, добавил: — Тебе нужен был другой проводник.

— Но что я могу сделать? – Как можно серьезнее произнесла фразу, пытаясь заглянуть в душу моего друга. Он отвел взгляд в сторону:

— Не знаю. – Последовало долгое молчание. 

— Вожжи передаешь мне? Хотя ни коня, ни велосипеда у нас нет. Именно в безвыходных ситуациях, мой рыцарь уповает на Даму, а воин наблюдает хладнокровно?

— Не пытайся меня уколоть. Это особый случай. В тебе скрыты огромные силы, о которых сама не знаешь. В тебе есть знание – о котором ты представления не имеешь. Я поступаю правильно – уверенно сказал Виктор, словно поставив точку.  

— Хорошо, — стала вслух рассуждать я. – Мы оставили лошадь в Среднем городе возле огромного фиолетового дерева. От него рукой подать до замка. Значит, нам надо попасть туда. Но как? Вот в чем вопрос!

— Логика тут бессильна. Разве ты до сих пор этого не поняла?

— Поняла. Важно – не стоять на одном месте, а действовать! Как угодно: не можешь ехать – иди, не можешь идти – ползи, но только вперед! Пусть будут ошибки – это уже результат. Иначе, как узнать, что мы поступаем правильно?  — Я говорила и говорила. Мне казалось, что если замолчу, то тут же сойду с ума или – в лучшем случае разревусь. Ведь абсолютно ни в чем, не разбираясь, и не понимая происходящее, я брала на себя ответственность. Но показать себя в худшем виде перед Виктором? Нет! Никогда. Ему самому нужна была моя поддержка. Оставалось одно — оправдать его надежды. Я замолчала.

— Ты успокоилась или устала? – пошутил он. – Иди сюда, детка. – Я подошла к нему, сидящему на траве. Он обнял мои ноги и головой уткнулся в пах. Это было так неожиданно и волнующе, что я забыла обо всем на свете. Мы судорожно срывали друг с друга одежду, – желание, казалось, поглотит нас раньше, чем мы успеем ее снять.

Неистово занимаясь любовью на бархатной траве из клевера, среди разросшихся рядом зарослей шиповника, головокружительно пахнувшей жимолости, мы взорвали пространство колоссальной энергией, исходящей единым потоком из двух тел, слившихся воедино. Эта фонтанирующая сила способна была осветить огромный город.

Стоны и крики пугали лишь птиц, естественно вливаясь в звукоряд Природы. Мы, ее дети, сами того не зная, направили огромной силы энергию в виде спиралевидного столпа в Небо, словно подставляя лестницу, направленную к Святилищу. Ту лестницу, которой древние слагали песни, символически строили пирамиды, расписывали иероглифами гробницы, изучали тайные тексты, чтобы достигнуть вечности. Мы же свершали великое действо, закодированное в наших ДНК, простым соитием мужчины и женщины. Любя, создали сияющую двойную спираль, которую древние греки называли «меандр», украшая им свои орнаменты во славу Бога. Они сделали его символом медицины и столпом бессмертия – соединения двух энергий – мужской и женской.

Именно этим зеленным излучением я любовалась, лежа на руке моего друга и, конечно, показала его Виктору. Оно долго еще висело в воздухе, пока мы, изможденные, отдыхали под сенью дуба.

— Поддержим зеленый свет? Не дадим ему угаснуть? –  игриво спросил мой любовник, целуя меня и…  Все началось снова, но уже по-другому.

Мы действительно достигли Неба, потому что обитали в Раю. В каком бы месте Вселенной не находилась женщина, но если рядом любимый мужчина, – он ее уголок Рая. Наивысшее состояние духовности, собираемое по крупицам в течение жизни, может быть достигнуто почти мгновенно – в слиянии двух душ и тел.

 Сокровенный, небесный дар может раскрыться в прекрасном цветке любви, если чувство истинно. Ибо именно оно открывает высшие энергетические потоки в человеке и прокладывает путь к Небу. Именно чувство, а не секс, срывающий плотины низшей энергии, — поет гимн человечеству, питая собой высшие, божественные слои атмосферы. Только неподдельная Любовь делает человека подобным ангелу – прозорливым, мудрым и красивым.

Все это я поняла потом. А тогда – мы лежали счастливые в тени могучего дерева, дающего нам свою зеленую, целительную энергию и я томились от притока нового желания. И вновь не смолкающая музыка столетий, пока живо человечество, проходила сквозь нас, как через трубы органа, славя Бога и все живущее на планете.

Казалось, прошло много времени с момента нашего забвения и любовного безумия. Мы забыли о проблемах, волнующих нас, о страхах, сомнениях и вообще, с трудом понимали: зачем мы здесь и куда идем.

Предаваясь вневременному состоянию невесомости, ни о чем не хотелось думать, — только полное восторга прикосновение друг к другу и одновременное замирание сердец в неподвластных нам ритмах.

Именно тогда, когда истома и умиротворение, наконец, овладела нами, и сладостное состояние окутало пушистым облаком, нить клубка пути, которая, казалось, была безвозвратно утеряна, сама вернулась в руки.

Закрыв глаза, я внезапно, как в отсвете вспышки, увидела поток реки, который нес нас к Среднему городу и розовую лошадь, бьющую в нетерпении копытом. В этот миг что-то мокрое и скользкое плюхнулось возле моей ноги на траву. От неожиданности, я едва не вскрикнула. Это Самсон принес живую рыбу, чтобы накормить нас!

— Котик, сокровище мое! – Я принялась его целовать. – Вот выход — он нашел реку!

Мое видение совпало с подарком кота. Виктор воспринял это событие, как Знак.

Сорвавшись немедленно с места, мы направились туда, откуда пришел Самсон. За густым ивняком и зарослями ежевики показалась река.

— Нужно плыть по течению – уверенно сказала я. – Но на чем? Вот в чем вопрос.

Озадаченные, мы шли по берегу реки – по самой кромке обсыпающегося обрыва. Скоро берег стал пологим и песчаным.

— Смотри! – крикнул Виктор: у кромки воды стояли привязанные лодки и небольшой паром с навесным тентом. Седой паромщик вызвался нас довезти за небольшую плату. Золотые кружочки, оставшиеся у Виктора после нашего приключения на космодроме, его вполне устраивали. Так как решать было мне, на чем ехать, я выбрала именно его.   

— Почему паром? – спросил Виктор.

— Он мне больше понравился. – Проводник пожал плечами. – Ты ведь сам сказал: доверять больше интуиции, чем логике.

Виктор выпучил глаза, но утвердительно кивнул головой.

2

Отчалив от берега, я наслаждалась запахом реки, ее течением, свежим бризом. Все это очень хорошо и успокаивающе подействовало на мою нервную систему и возбудило аппетит. Мой друг и провожатый так же был не прочь перекусить. Чуткий паромщик, посмотрев на наши кислые физиономии и подтянутые животы, предложил нам вяленую рыбу с лепешкой и квас на травах домашнего приготовления. Самсону пришлось довольствоваться лепешкой, так как рыбу персам нельзя. Обождав и, поняв, что больше ничего не получит, кот нехотя принялся за скромную трапезу. Мне показалась вся еда фантастически вкусной.

Поблагодарив старика, нам оставалось лишь созерцать пейзажи, проплывающие мимо. Паромщик мурлыкал что-то себе под нос, а меня клонило ко сну. Кажется, я задремала, потому что приснился удивительный сон.

      Я увидела себя бегущей по дороге, вымощенной широкими, светлыми плитами. Она вела к сверкающему среди зелени озеру. Казалось, что дорога сливается с водой, как река с морем. Когда я приблизилась, то увидела на глади озера отражение прекрасного замка или храма. Отражение было перевернутое. Будто храм находился на небе. Однако над озером было только бескрайнее небо без облачка. Подняв глаза к нему, я лишний раз убедилась, что там никакого храма нет, но изображение в чудесном озере не исчезало. Мне так захотелось попасть в этот невидимый, небесный замок-храм, что, не раздумывая, я разбежалась и нырнула вглубь озера. Оно обняло меня ледяной водой… От неожиданности – проснулась. Действительно, — я лежала мокрая. Оказывается, огромный усатый сом так махнул хвостом, что волной залил палубу.

— Вот это рыбина! – восторженно воскликнул Виктор, придерживая одной рукой кота. Самсон, перепугавшись, забрался по нему, как по дереву. А поскольку с меня стекали струи воды, котик не слишком стремился ко мне на руки.

— Похоже, что Великий Сома одарил Вас, Сударыня своей милостью. – Паромщик с таинственной улыбкой подкручивал свой ус.

— Сом? – переспросила я, решив, что старик оговорился.

— Да. Сом, Сома или Хаома – священная рыба, хранитель ключей от глубинных тайн небесного озера, на дне которого спрятана Священная Чаша с хаомой.

— Что такое хаома? – спросил Виктор, прислушиваясь к разговору.

— Небесный, священный напиток, воспеваемый всеми народами во всех легендах и сказках. Ее умели готовить наши предки. Правда, у них хаома называлась  «медовуха», — мед и сон! – Причмокнув языком, паромщик хитро посмотрел на нас и усмехнулся. Продолжая о чем-то думать и сматывать снасти, он улыбался в густые, длинные усы.

— Это то же самое, что чаша Грааля? – воодушевляясь услышанным, задала я вопрос и тут же вспомнила свой сон: чудесное озеро с отражением небесного дворца, в которое я ныряю. Возможно, — он вещий, и я на правильном пути?

Отжав свои вещи и разложив их сушиться на палубе, я завернулась в одеяло, любезно предложенное мне седым паромщиком. Обняв кота, я прилегла на холщевый матрас, набитый пахучей травой. Послеполуденное солнышко нежно согревало свою земную обитель. Подставив лицо его лучам, я блаженствовала. Было по-настоящему хорошо. Не хотелось о чем-либо думать. Вот так бы плыть и плыть по течению, полностью отдав себя воле судьбы. «Что еще нужно для счастья: на руках кот – теплый, пушистый комок, а рядом – этот странный мужчина, непонятно откуда взявшийся в моей жизни, а теперь — в статусе любовника. Он спокоен, собран и обожает меня. Есть романтический плот и седой паромщик, река и солнышко. Что еще надо в жизни? Разве это не полное счастье?»

Мои мысли лениво текли, сливаясь с течением реки. – «Все же что произошло со мной? Почему именно со мной? Этот резкий виток судьбы! Почему так быстро раскручивается спираль событий, которым я уже не удивляюсь? Будто кто-то отпустил пружину времени. Что ждет меня еще на моем Пути? И зачем мне нужен этот замок, к которому я стремлюсь? Мало ли в мире «странных» сооружений?

Нет! Оставьте меня мои мысли! Не хочу быть вашей вечной заложницей. Сейчас мне хорошо, как никогда. Я растворяюсь одновременно во всех четырех стихиях: Ветер, Вода, Огонь и Воздух ласкают и служат мне. Я – дитя Земли и часть этой гармонии. Люблю, любима, и энергия моего чувства не менее сильно насыщает Пространство Земли и Космоса. Любовь – шестая стихия. О, боги! Как я благодарна вам за этот кратковременный покой и полноту жизни!»

— Ты дремлешь? – Виктор гладил мои волосы, трепетавшие на ветру.

— Наслаждаюсь счастьем и покоем – честно ответила я. Наши глаза встретились, а души обнялись. Он сжал мою руку:

— Похоже, мы чувствуем одинаково. Я бы плыл так Вечность. Надеюсь, старик уступит нам свою каюту? – прошептал он мне на ухо. Я улыбнулась, прижимаясь к его руке. – Вбери в себя это состояние. Запомни его. Впитай все запахи, цвета, свет и звуки. Тебе, возможно, придется ни один раз извлекать из памяти этот момент, чтобы помочь себе.

— Хочу, чтобы эти мгновения никогда не кончались! Ничего в жизни больше не нужно. Я наполнена до краев. Наверное, так чувствуют себя в райском саду.

— Беспредельно люблю тебя – в ответ произнес мой мужчина, поцеловав меня в губы. Я замерла. «Может быть седой паромщик – ангел, и везет нас прямо в рай?» — неожиданно пришла забавная мысль, когда я удобней закутывалась в одеяло. Через щель полуприкрытых ресниц, мир казался идеальным.

Счастливая, я снова погружалась в глубокий сон. Наконец-то после стольких треволнений, стрессов, ужасов мой организм отдыхал. Ночная прохлада заставила съежиться и Виктор на руках, сонную перенес меня в каюту. Сквозь сон я чувствовала, как бережны его движения. От этого мне стало еще уютней: так переносил меня в кровать отец, когда я засыпала в кресле, стоящего возле большого старинного камина в зале.

«Как хорошо плыть без весел, свободно следуя течению реки!» – подумала я, снова, засыпая.

Глава 3

Стефания и Виктор просят приют в монастыре. Венчание и кровавый Знак. Расставание. Розы, сад и послушница Анна

1

— Как хорошо плыть без весел, свободно следуя течению реки! – произнесла Стефания, освобождаясь от сладкой истомы, охватившей ее тело после объятий с любимым. Она демонстративно отошла на шаг от Виктора к краю плота.

— Надеюсь, мой Поводырь, ты знаешь, где нам сойти? – ласково спросил Виктор, приблизившись к ней снова и целомудренно поцеловав Стефанию в лоб. – Ты уверена, что сможешь определить нужное, «судьбоносное» место? – более требовательно повторил он вопрос, нежно сжимая в своих ладонях ее лицо.

Как все любящие мужчины, чья жизнь пересеклась с судьбой неординарной женщины, он пугался внезапно открывающейся вселенской бездны, восхищался ею, и в то же время не доверял, беспокоился — чему способствовала их близость. Часто он был потрясен ее внезапным ясновидением, сбывающимся пророчествам и, останавливался, как путник перед нескончаемой пропастью, куда страшно, но любопытно заглянуть. Иногда же, видя непосредственность, ребячливость, неискушенность любимой женщины перед миром, относился к ней с заботой старшего брата или отца, снисходительно относясь к ее «причудам». – Как ты определишь ЭТО место? – в третий раз повторил он вопрос.

Стефания, казалось, не слышала его. Ее сияющая улыбка и полузакрытые глаза говорили об ее ментальном отсутствии. Душа витала только ей одной знакомыми местами. Наконец, девушка «вернулась» и нехотя, купаясь еще в блаженстве, ответила:

— Я знаю, что почувствую, где нужно сойти на берег или же будет Знак.

Действительно, на рассвете, когда солнце еще не успело позолотить берега, она увидела над плотом стайку ангелочков. Это были души детей и имели их образ. Один из них смело подлетел к Стефании и стал тащить ее за широкий рукав верхнего платья, словно хотел стянуть с плота. Ангелочек с беспокойством оглядывался на берег.

 — Стойте! – крикнула девушка. – Приехали! 

Твердость ее голоса не терпела возражений.

— Ты уверена? – Виктор с тревогой смотрел на Стефанию.

— Здесь выйдем.

Седой паромщик пожелал им счастья, благословив на прощание. Взявшись за руки, словно дети, влюбленные смело вступили в Неведомое.

Ближе к полудню, когда тени удлинились, и очень хотелось пить, среди холмов показался затерянный в зелени монастырь. Они постучали в ворота. Монахиня с безликими чертами лица открыла глухую, кованую калитку и проводила пару в небольшую часовню к настоятельнице монастыря – Матушке Саломие. Это был женский монастырь под покровительством Святого Стефана.

— Что привело вас сюда, дети, мои? – Дородная, пожилая игуменья в монашеском одеянии величаво и пристально смотрела на них, под готическими сводами скромной часовни. В ее руках были четки из неограненных аметистов.

— Нас привела сюда воля Божья, ангелы указали нам путь. – Бросившись в порыве чувств на колени перед настоятельницей, Стефания покорно опустила голову. – Я грешна, Матушка. Взываем к Вашему великодушию! Выслушайте нас и благословите!

— Мы хотим обвенчаться, и если на то воля Отца Небесного и Святого Стефана, приютите Стефанию до рождения ребенка. Нам нужна Ваша помощь, Матушка! – Виктор, стоя на одном колене, говорил убедительно, но от волнения его голос охрип.  Слышать такие слова из уст рыцаря и видеть его заботу о женщине, было вдвойне удивительно для настоятельницы. – Пусть этот скромный взнос в казну монастыря подтвердит искренность моих слов. – Увесистый кожаный кошель, с выдавленным на нем гербом рыцаря с графской короной сверху, оказался у ног настоятельницы. – Она лишь мельком кинула цепкий взгляд в сторону тяжелого мешочка.

Монахиня-экономка, стоявшая возле настоятельницы, перекрестилась и после некоторого колебания подобрала неожиданный дар.

— Сорок дней поста и молитвы, лишь потом исповедь и святое причастие! Обвенчаетесь через семь дней, когда приедет священник. – Эти слова Матушка Саломия произносила уже на ходу в пол-оборота, спеша по своим делам. Молодая монахиня засеменила за ней, но оглянувшись, жестам показала паре оставаться на месте.

— Благодарим Вас, Матушка! – Молодые люди переглянулись, их лица сияли счастьем. Тяжелая дверь закрылась, и они остались вдвоем.

— Мы спрячем ребенка в монастыре. Нельзя, чтобы Великий герцог или кто-либо узнал о нем. – Стефания прильнула к руке жениха.

— Да, мой ангел.

— Не греши, я — простая смертная. Ты будешь приезжать к нам? – по- деловому, но с беспокойством спросила она, заглядывая любимому в глаза.

— Как только смогу! Отец твой будет в гневе: ты всегда была своенравной, но так надолго не исчезала из родного гнезда. Я пришлю к тебе твою кормилицу.

— Нет. Никто не должен знать, где я нахожусь. Это обязательное условие. Только так мы сможем сохранить замечательный плод нашей любви. В свое время Кэтти узнает.

Вошла монахиня и приказала Стефании следовать за ней в келью. Виктор долго смотрел им вслед, теребя в руках фетровую шляпу с белым страусовым пером. И только когда они пересекли монастырский двор и скрылись за поворотом серого каменного здания, тяжело вздохнул и, перекрестившись, вышел из часовни.

Строгая монашеская обитель вселила в душу молодой женщины покой и уверенность: «Все будет хорошо. Господь и святой Стефан не оставят нас» — утешала себя дочь герцога, отгоняя тревожные мысли. Однако детальный осмотр крошечной комнатки дал обратный результат: деревянное распятье у изголовья более чем скромно убранной кровати и одиноко стоящий стул с тазиком и кувшином для умыванья, вселяли тоску.

Она подошла к единственному, узкому окну со стрельчатым верхом, из которого открывался прекрасный вид на холмистый пейзаж с монастырскими виноградниками, травяной сад и небольшой водопад святого Стефана, и сразу поняла, что именно этот пейзаж видела в своем сне.

2

Благословенные, теплые дни прошли в ожидании важного долгожданного события. Влюбленные встречались возле водопада святого Стефана, гуляли, держась за руки по саду и близлежащих монастырских окрестностей. Они были счастливы, как никогда.

Строгая настоятельница монастыря смотрела на влюбленную пару из своего окна и не знала, что это: искушение для монахинь, испытание или дар Божий. В конце концов (да простит ее Господь), словно с неба свалившийся мешочек золотых не помешает обители Святого Стефана. Наконец-то она починит крышу, купит пару лошадей и дорогие розы для сада, – давняя мечта осуществится. Господь знает о нуждах своих чад, поэтому он и прислал к ней эту славную девушку — с огнем в глазах и ребенком во чреве.

Славную традицию монастыря – давать приют обездоленным, пожилая настоятельница чтила так же, как и свою библиотеку. Она подошла к столику, покрытому белой вышитой скатертью и, взяв кожаный мешочек, как заправский торговец подбросила его, ловко поймав, взвешивая содержимое на ладони еще раз. Так и есть: Господь милостив. Может и Отец Небесный примет ее в сою обитель, как она принимает в свою.

«Надо не забыть поставить большую свечу святому Стефану – покровителю монастыря, Христу и Пречистой Деве Марии. Кажется, девушку зовут Стефания?» — вдруг вспомнила пожилая игуменья и перекрестилась, облегченно вздохнув. На ее губах появилась легкая улыбка.

Священник и дьякон приехали на сутки позже, подарив влюбленным целый день. Стефания совершенно не подумала о нарядном платье, но каково было ее изумление, когда настоятельница преподнесла ей подарок: платье из тончайшего кремового муслина, отделанное дорогим кружевом ручной работы и изысканной вышивкой в тон, а к нему – покрывало из тюля и диадему с мелкими, померанцевыми  цветами из воска и жемчуга.

Монашки сшили наряд за отведенное короткое время – семь дней. А головной убор – наследие своей матери, подарила строгая игуменья как ответный подарок, следуя Евангелию: чем больше отдаешь – тем больше получаешь.

К свадьбе готовились все, включая садовника. Свежие белые цветы – символ Богородицы, чистоты и праведности, так же были срезаны вовремя, – ведь не каждый день в монастыре, скрытом от людских глаз, появляются путники и, тем более происходит венчание.

В новом светлом платье, сияющая внутренним светом, Стефания была похожа на ангела. У Виктора перехватило дыхание, когда он увидел свою невесту. Его, бывалого воина, охватило волнение, которое он никогда не испытывал. Машинально, рыцарь крепко сжал в кулаке два кольца – символы бесконечной любви, предназначенные для этого торжественного случая. Монашки пели аллилуйя, с радостью и тайной завистью смотря на невесту.

Во время церемонии сквозь узкое верхнее окно храма влетел белый голубь и сел на Виктора. Священник и все окружающие замерли, — сам Дух Святой венчал эту пару. Стефания, как и остальные, посмотрела на белую птицу и вдруг, на ее глазах голубь стал кроваво-красным, а на жениха закапала кровь с перьев птицы. Она побледнела. Оглянулась по сторонам. По выражениям лиц присутствующих поняла, что никто ничего не увидел, только одна молоденькая монахиня вскрикнула и перекрестилась.

Церемония продолжалась. Они стали мужем и женой перед Богом и людьми. Тайно. И что совсем не принято было в монастыре, монашка, встретившая их, являющаяся экономкой и помощницей Матушки Саломии, отвела их в маленький домик, где раньше жил плотник. Там они провели свою последнюю ночь вместе, — законно.

На рассвете Виктор должен был уехать. Предчувствуя беду, Стефания остановила бы восход солнца, если бы это было в ее силах. Кажется, секунды, приближающие рассвет, были для нее не выносимы и… — благословенны. Она не сомкнула очей ни на миг, любуясь спящим рыцарем – своим мужем.

Проснувшись, он сразу же спохватился:

— Мне надо ехать, любовь моя!

— Нет! Еще очень рано! – но он уже встал, и Стефании пришлось помочь ему умыться. Пока она сливала воду ему из кувшина и подавала длинное полотенце, — он шутил, стараясь ее взбодрить:

— Госпожа Соня, Вы никак не проснетесь? Что за кислое выражение лица, графиня? – и он слегка обрызгал супругу водой. От неожиданности девушка рассмеялась и выплеснула остаток воды супругу на лицо. Молодость и жизнь заявляли о себе непосредственно и ярко, несмотря на печальные минуты. Началась шуточная потасовка, которая, как правило, заканчивается для влюбленных поцелуями, объятиями и…  

В данном случае Виктор отстранил от себя Стефанию, зажал ее лицо в ладонях и, покрывая частыми поцелуями, как можно тверже сказал:

— Все будет хорошо. Не вешайте нос, моя Госпожа! Я заберу вас – тебя и ребенка, как только все улажу. Отдыхай и набирайся сил, – они тебе понадобятся!

Провожая его, Стефания следила за каждым движением любимого, словно пытаясь увековечить, запечатлеть их в своей памяти. Она не могла сказать ни слова, — комок стоял в груди, воздуха не хватало. Но когда Виктор сидел уже на коне, неожиданно вцепилась, словно утопающий, за руку супруга. — Спазмы сжали ее горло.

— Береги себя! – наконец, выдавила она из себя. Молодая женщина едва сдерживала рыдания. Они застряли у нее в груди, словно кто-то запихал туда кусок колючего льда, готовые вырваться наружу, но она не из тех, кто плачет.

Знание отягощает, говорили древние мудрецы. Сейчас Знание для Стефании стало бичом, наказанием и более – скалой, раздавливающей ее душу: едва успев стать замужней, она знала, что никогда больше не увидит своего суженного.

Видимо, быть счастливой, — не ее удел.

3

Середина лета, — его макушка, была отмечена великолепным солнечным днем, позолотившим и остальные — теплом и негой. Стефания полюбила каждодневный труд в монастырском саду, часы молитв и колокольный звон к службе. Тайно молодая графиня собирала гербарий воспоминаний, укладывая каждый день между листов Библии: звуки монастыря — от тихих перешептываний монахинь до гулкого звона к вечерней; запахи медовых трав, левкоев, старинного молитвенника; синие тени, застрявшие в проемах рельефных окон и узоров из гальки, поставленной на ребро, — ею был выложен центральный двор. Каждый день она разбирала на составные детали, желая остановить время, засушить его, как цветок в альбоме.

Настоятельница была к ней строга, но относилась с любовью. Однажды даже сделала молодой женщине замечание, заметив, что в ее положении не следует к труду относиться столь ревностно, — лучше больше времени проводить в молитве. Таким образом, она благословила на свободное времяпровождение. Тем ни менее труд – был единственной потребностью для Стефании, чтобы забыться. Она готова была делать любую работу и делала ее с полной самоотдачей, лишь бы не думать о супруге и своем вдовьем будущем, не сулящем ничего хорошего. Она всячески отодвигала от себя новый день, затягивая вечернее время, но наступала минута пробуждения. «Завтра» становилось «сегодня», а затем «вчера», и все начиналось сначала.

Монастырский сад представлял собой красивый образец творчески оформленного огорода с фруктовыми деревьями по периметру. Клумбы с цветниками и овощами, огороженные вечнозеленым кустарником и декоративным плетнем, расходились в геометрическом рисунке от центральной круглой клумбы, в середине которой возвышалась Агава, символизирующая райское Древо. Причем, цветники чередовались с не менее живописными овощными грядками.

Полузаросший пруд с кувшинками и нимфеями, где вечерами пели лягушки, привносил романтическое дополнение к ухоженному саду. У заднего двора на грядках росли лекарственные травы, там же были небольшие огородики обездоленных, нашедших приют в монастыре. Далее, простиралась поляна драгоценного сиреневого шафрана. Монашки несколько раз в год тонкими пальчиками умело снимали урожай — оранжевые рыльца, которые продавали на вес золота.

Выше от монастыря Святого Стефана на холмах, ласкаемых солнцем, поднимались виноградники, которыми так же владел монастырь. Иметь свое вино — было обычаем любого зажиточного дома средневековья. Каждый уважающий себя хозяин должен был напоить гостя отборным вином собственного изготовления. Монахини пили его, разбавляя водой вместо компота по праздникам и воскресеньям. Каждый год бочонки лучшего, выдержанного монастырского вина они продавали на ярмарке большими партиями.

Когда же стужа укутывала землю, трудолюбивые и боголюбивые сестры ткали ковры и вышивали их цветной шерстью. Секреты окраса и техника изготовления полотна разной величины ворса – не разглашались. Ковры заказывали знатные вельможи и даже королевский двор. Монастырь процветал, благодаря практическому уму настоятельницы.

      Прекрасные произведения ткацкого искусства, выполненные монахинями, потрясли девушку, видавшую всевозможные гобелены и ковры в замке своего отца, и она сразу же изъявила желание стать ученицей. Но когда Матушка Саломия привезла с ярмарки розы редкой красоты и попросила Стефанию помочь ухаживать за ними – вопрос отпал сам собой.

В помощницы будущей матери дали молоденькую послушницу. Она оказалась той самой монахиней, заметившей «кровавое» чудо, произошедшее с голубем во время венчания. Во время рыхления клумбы с розами, Стефания между прочим спросила послушницу, наблюдая, как ловко она работает тяпкой:

— Скажи, Анна, — начала она осторожно, — тебе понравилась моя свадьба?

— Да, очень. Но почему ты спрашиваешь, сестра? — в ее голосе почувствовалась настороженность.

— Как ты объяснишь появление голубя во время церемонии?

— Все и в том числе Матушка игуменья поняли это одинаково: голубь – это Святой Дух. Сам господь Бог благословил ваш союз.

Юная монахиня оказалась крепким орешком. Но не так-то просто было уступить Стефании, — она отличалась настойчивостью:

— Тебе ничего не показалось странным?

Анна усиленно заработала тяпкой:

— Почему мне ЧТО-ТО должно было показаться странным? Все поняли, что Вас послал господь Бог или Святой Стефан. Не удивительно, что ты носишь его имя. Ведь он – твой покровитель. – Девушка говорила не останавливаясь, боясь, что ей зададут вопрос, на который она не хотела отвечать.

— Прекрати, Анна! Ты ведь знаешь, ЧТО я имею в виду! Ты видела то же что и я. Именно поэтому ты побледнела и перекрестилась? Отвечай! – Стефания вырвала у послушницы тяпку из рук и сильно встряхнула девушку, смотря ей прямо в глаза. – Говори! Прошу тебя.

— Ты видела т-то же,.. что и я? – округлив глаза, запинаясь, с ужасом произнесла монахиня. Они замолчали. – Как же ты можешь так спокойно об этом говорить? Зная, что, возможно, больше никогда не увидишь супруга?

—  А что мне делать? Каждый день выть на луну? Рвать на себе волосы или биться головой о стену? Ведь я же ношу его ребенка! – Стефания, наконец, говорила о наболевшем. – Поэтому должна жить, хотя сердце разрывается от боли, когда думаю, что могу не увидеть суженного. Остается только молиться и просить Господа о выдержке и силе, если он решит подвергнуть меня испытанию.

— На все воля Божья, сестра.

Они обнялись. После этого откровенного разговора обе девушки еще больше сдружились. Анна с усердием помогала Стефании. Под руководством добродушного престарелого садовника, они оформили главную аллею и несколько клумб розами. Посадили их под окном настоятельницы и у стены главного входа в монастырь. Матушка Саломия осталась довольна.

Стефания много времени проводила в саду, — розы требовали каждодневного  ухода. Они доставляли удовольствие, но ее мозг все время возвращал к настоящему. Неизвестность тяготила, и временами молодая графиня впадала в меланхолию.

 Стараясь бороться с этим состоянием, она постепенно брала на себя все больше работы по саду: полола овощи, расчищала дорожки, убирала сухие ветки, собирала ягоды и составляла букеты из цветов. Последнее занятие ей особенно доставляло удовольствие и напоминало о том беззаботном времени, когда она, юная непоседа, опережая слуг, сама составляла букеты в родовом замке.

Заметив прекрасные цветочные композиции, экономка Марфа предложила графине-послушнице попробовать вышивать шерстью ковры. Стефания с удовольствием согласилась, и ее взяли в ученицы.

Начался новый этап ее пребывания в монастыре.

Глава 4

Ненавидящая Барбара. Рассказ Ведуньи о золотом пришельце. Нападение на Стефанию. Рождение дочери. Дочь герцога собирает войско. Имя – «Виктория!»

1

Дни в каждодневном труде проходили незаметно и умиротворенно. Каждая маленькая удача воспринималась Стефанией, как победа. Дочь герцога быстро усвоила технику вышивания ковров, а ее детская страсть рисовать углем пригодилась, — она с азартом принялась рисовать картоны, обнаружив творческую смекалку и фантазию. Более того, предложила сочетать различные техники, соединяя разную высоту ворса между собой, в результате чего ковры приобрели сложную фактуру.

Нововведение, предложенное новенькой послушницей, получило одобрение мастериц и настоятельницы. Ковры с «объемом» охотно покупал королевский двор. Заказов поступало все больше, что позволило поднять на них цену. Казна монастыря пополнилась.

      Творческая работа придавала Стефании силы, возвратила радость жизни и укрепила терпимость по отношению к собственной судьбе. У нее появилась еще одна подруга — монахиня из соседней кельи. Ее звали Марта. Она с сочувствием и симпатией отнеслась к новой послушнице. Между девушками сразу же установились теплые взаимоотношения.

Коврик с изображением ангелов в райском саду был закончен, когда шевельнулся ребенок. Это случилось так неожиданно, что молодая женщина вздрогнула и радостно вскрикнула:

— Анна, Анна! Моя дочь шевельнулась! Она толкнула меня ножкой!

— Тише. Почему ты думаешь, что это дочь?

—  Знаю. Это дар свыше.

— Не рассказывай о своей радости сестрам. Не всем это будет по нраву. — Подруга отвела ее в сторону и, указав на сестру Барбару, прошептала: —  Остерегайся ее, она завистливая и мстительная, да простит ее Господь.  Доброта настоятельницы, внимание к тебе – гложет ей сердце. Она считает тебя распутницей и недостойной обители монастыря.

— То-то мне не понравились ее тонкие губы, землистый цвет лица и холод, идущий от нее.

— Что? Какой холод?

— Ты не поймешь. Спасибо, за то, что ты любишь меня.  Я не боюсь. Мне жаль Барбару, да и только.

Потянулись теплые дни начала осени, когда прозрачный воздух напоен благословенной чистотой и ясностью. Стефания привыкла к своему новому состоянию. Она сравнивала себя с Матушкой-Землей, в которой прорастает новая жизнь. Тяга к природе стала сильней, ее прогулки по окрестностям монастыря стали чаще. Будущая мать стала воспринимать каждую жизнь, данную Богом острее – будь-то муравей, бабочка или комар. Старалась не сломать ветку, травинку, и наслаждалась каждым вздохом теплых осенних дней.

Постепенно дни становились короче. Светило посылало на землю лучи, которые ласкали, но не грели. Вечерние сумерки стали прохладными, а ночи зябкими. Впереди ясно вырисовывался силуэт Зимы, — мачехи природы. Стефания мерзла под пледом и часто просыпалась среди ночи, стуча зубами от холода. Долго не могла согреться и засыпала только под утро.

Анна объяснила, что топить камины и печи начинают в монастыре лишь с первыми заморозками. Настоятельница не балует монахинь. «Тело должно быть закаленным, как и дух» — любила повторять Матушка Саломия. Но в этот раз она сделала исключение: узнав, что Стефания мерзнет ночами, игуменья разрешила отапливать ее келью. А поскольку одна печь отапливала две кельи – повезло и Марте. Возможно, тайна новой жизни, которую престарелая дама никогда не постигнет, заставила ее изменить прежнее решение.

Внимание игуменьи к вновь прибывшей вызвало негативную ответную реакцию среди некоторых монахинь, одной из них была Барбара. Она не скрывала своего отвращения при виде Стефании, а однажды, девушка нашла в своей кровати большого толстого ужа, перед этим, столкнувшись в узком коридоре с Барбарой. Эта сорокадвухлетняя женщина с льдистыми глазами в одежде монахини ненавидела жизнь и любое ее проявление. Будучи раздавленной миром, являясь лишь шелухой на обочине цветущего луга, она ненавидела красоту и благоухание. Все ее действия были направлены лишь на то, чтобы питаться жизненной энергией, исходящей от других, обращая на себя внимание. При этом, не понимая причины своего поведения, она считала себя праведной монахиней, чуть ли, не святой, отстаивающей чистоту рядов и традиций.

Барбара получала удовлетворение, когда говорила о страшных муках ада, ожидающих грешников или о неминуемом конце света: «Все сбывается описанное в Библии! Уже близок конец света! Скоро Господь отделит зерна от плевел, и тогда распутницы познают пламя ада, узнают его ласки.»

Всеми фибрами своей души Барбара притягивала неотвратимые страдания, которые должны постичь грешников, особенно женщин и, являясь для нее сладострастными, эти воображаемые картины возбуждали ее похоть. Беременная красавица Стефания, не потерявшая своей индивидуальности, шарма даже в монашеском одеянии, стала для безжизненной, больной психически женщины олицетворением всего того, что та люто ненавидела.

2

В один из погожих осенних дней, когда дочь герцога бродила близ окрестностей монастыря среди багряно-желтых холмов, она неожиданно и отчетливо вспомнила свою крестную Ведунью Феоду. Вспомнила, как прошлым летом та ей предсказала рождение ребенка. Внезапно звон браслетов на руках Стефании, с которыми она не расставалась, воскресил одну из бесед с этой Лесной феей:

«Он был строен и красив, как ангел — рассказывала с широко раскрытыми глазами странная женщина. – Возможно, это и был ангел. От него исходило едва видимое излучение. На незнакомце были облегающие золотые одежды без швов, через которые едва заметно просматривалось тело. У нас не носят таких платьев. Ангел назвал себя моим братом и сказал, что прилетел с галактики, где светит другое солнце. Пришелец рассказал мне об устройстве Вселенной – безмерного небесного пространства, наполненного звездами. Показал сверху Землю, на которой мы живем. Оказывается, она в виде шара, а сверху кажется голубой. В конце беседы он обозначил точки на кистях рук, через которые я могу выходить в Космос. Так же назвал код, состоящий из цифр и букв. Золотой брат сказал, что ты тоже дочь Неба, и тебе уготовлена особая миссия. Я должна тебя подготовить и показать эти точки. Носи всегда обереги — мой подарок, — эти священные браслеты. Не расставайся с ними никогда. Береги запястья, дочь, моя!»

Стефания побряцала браслетами. Усмехнулась. Она с удовольствием их носит – золотой и серебряный с драгоценными камнями и древними символами – дар Феоды. Особенно ей нравится издаваемый ими звон, похожий на колокольный. Поэтому к каждому — у нее еще дюжина других, более тонких – золотых и серебряных. Любое действие, словно освящается музыкой, и душа торжествует. Звон браслетов особенно раздражает Барбару.

Спуск с крутого холма к озеру, заставил молодую женщину остановить поток мыслей и воспоминаний. Она хваталась за ветки деревьев и осторожно ставила ступни в кожаных изящных башмачках на попадавшиеся кочки, переступая сухие ветки и коряги. Большой срок беременности все же чувствовался и, хотя живот был на удивление небольшим, а ее пикантное состояние не отразилось на внешности, Стефания тяжело переносила все изменения организма, как и другие женщины ее особого положения. Недомогание усугубляла осень – перепад температур, похолодание. Оставшаяся без опеки супруга, кормилицы и слуг, графиня была предоставлена сама себе. Привыкшая во всем видеть светлые и радостные стороны, в этой ситуации она находила преимущество в свободе.

Облюбовав сухую корягу на берегу небольшого озера, графиня присела и облегченно вздохнула. Красота окружающего пейзажа благотворно действовала на нее. Созерцание природы успокаивало. Гармония и радость бытия вновь воцарились в ее душе. Она положила ладонь на живот: Божье создание, живое существо, жило там своей, особенной жизнью. Ребенок, как драгоценный плод в Чаше, находился в ней, и это ощущение было выше всех чувств, пережитых ею на земле. Но эта жизнь полностью зависела от ее жизни. Буквально — связь физическая и эмоциональная радовала и пугала одновременно. Чувство ответственности и понимание того, что тело теперь не принадлежит ей – давало право на привилегию заботы о себе в большей степени, чем это было прежде.

Она созерцала. Наслаждалась настоящим моментом бытия, буйством цвета осени, струящимся прохладным воздухом, нежностью солнца, Стефания впервые чувствовала себя не только частичкой этого мира, но и источником жизни. Она задумалась, любуясь гладкой поверхностью озера. Неожиданно странный туман прошел по его глади. Ровный, сизовато-серебристый, он словно появился неоткуда. Вода будто закипела в том месте, куда она неподвижно смотрела. Крупные, радужные пузыри показывались, лопались и исчезали.

Когда покров тумана стал рассеиваться, а пузыри исчезли, Стефания ясно увидела на зеркальной поверхности воды свой родовой замок, сожженные поселения и отца – Великого герцога: он сидел в полутемном подвале Мавританского замка. На лице его была печаль. Лязгнули засовы, в темницу вошел граф соседних владений. Вид его был надменным. Он что-то требовал от герцога, но тот был спокоен, только взгляд исподлобья выдавал в нем закипавшую ненависть.

Стефания вся внутренне собралась и, как бы поддавшись вперед, пыталась прочесть по губам врага слова. Ей показалось, что она слышит: «Стефания, где Стефания, моя невеста? Где ты прячешь свою дочь?» — кричал граф, произнося ее имя. Казалось, он осквернял его, произнося вслух. Да, она вспомнила, как тот с вожделением смотрел на нее, когда отец представил ее соседу. О скорой, предполагающей свадьбе говорили все, включая челядь. Судачили, что сделка между соседями была заключена, когда герцог принял в подарок часть из обещанных графом земель. Только она одна, казалось, не верила.

«Значит, это правда.  Я сосватана. Продана за кусок земли». — Стефания вскочила с места. Она негодовала. Но что произошло в замке? Резкое движение в сторону и нога соскользнула вниз. Графиня едва не упала.

Снова села, пытаясь сосредоточиться на спокойной глади воды. Но уже ничего не получалось. Слезы мешали смотреть. Усилием воли она сдерживала рыдания. Такой беспомощной дочь герцога никогда себя не чувствовала. Оставалось лишь молиться за отца и Виктора. Но для Стефании – этого мало. Ей нужно действовать! Желание тот час же вскочить на коня и мчаться, выручать из беды любимых людей – переполняла ее. Сердце выскакивало из груди. Словно стараясь облегчить ее участь, ребенок стал барабанить внутри живота.

— Что, малышка, ты тоже хочешь вырваться из плена? — ласково спросила она дочь, поглаживая под одеждой те места живота, где неожиданно прорисовывались ножки ребенка. Наклонив голову, чувствуя, как натягивается кожа, проступая выпуклостями крошечных ступней через монашеское платье, она вдруг почувствовала чье-то негативное присутствие рядом. Не успела молодая женщина оглянуться, как получила оглушительный удар сзади по голове. Вспышка света в глазах, красно-черные круги — последнее, что она запомнила.

3

Окровавленную Стефанию привела в чувство Анна. Обеспокоенная долгим отсутствием подруги и, предчувствуя недоброе, девушка нашла ее лежащую возле озера, с раной на голове. Белый монашеский убор был липким, в коричнево-бурых пятнах. Монахиня перевязала ей голову и помогла добраться до кельи.

Виновник этого злодеяния не вызывал сомнений. Обе подруги с молчаливого согласия обвинили в содеянном Барбару. Ничего украдено не было. Хотя кто-то явно пытался снять браслеты. Вероятно, ему помешала вовремя подоспевшая Анна, вспугнув грабителя. Да и расстегнуть замки было не просто, — нужно было знать секрет. Доказательств не было.       

Стефания попросила не сообщать об инциденте игуменье. Она чувствовала себя разбитой и усталой. К тому же сильно болела голова. Вечерняя молитва не облегчила ее страдания. Перед глазами постоянно всплывали увиденные образы в озере. Знание давило стопудовой гирей. Уповая на Бога, она, как хорошая христианка добавляла: «На все воля твоя, Господи, но пронеси чашу мимо, если можешь».

Перед сном ей стало душно и тревожно. Открыв узкую створку окна, Стефания вскрикнула и отпрянула в сторону от неожиданности и ужаса: мертвая птица упала к ее ногам. «Виктор!» — тихо вскрикнув, она побледнела. Восприняв это как Знак, почувствовала, что перед ней плотно закрылся мир, в котором было солнце, любовь, будущее. Ночь-гиена приблизилась вплотную, обдав запахом падальщика, пировавшего за столом смерти. Она так близко соприкоснулась с ней, что достаточно было лишь шагнуть через порог, который отделял ее от бездны. Cтефания качнулась, как срубленное деревце, и, — потеряла сознание.

Очнулась она от невыносимой боли в пояснице, неприятно и странно ныл низ живота. Постепенно боль усиливалась и уже не отпускала ее. «Виктор! – Его больше нет!» — эта мысль была такая четкая, а ощущение такое ясное, что она не сомневалась. Это было то Знание, о котором говорила ей Феода. Она поднялась и с трудом села на кровать, уставившись в одну точку. Пока была надежда вымолить у Бога жизнь любимого, Стефания ощущала себя идущей по узкому тоннелю, впереди которого был свет. Но теперь рука неумолимой Судьбы закрыла выход из него. Мозг пронзала беспощадная мысль: «Он убит».

Физическая боль усиливалась, превращаясь в сплошной поток страданий. Болело все тело ниже пояса. «Рожать буду» — с сожалением подумала Стефания. Это было сейчас некстати. «До утра дотяну — думала она с тоской. – Это хорошо, что больно телу. Но почему же душа болит сильнее? Потому что ЕГО больше нет! Нет. Нет!»

Она выкрикивала мысли вслух, сползая на пол и барабаня по нему кулаками. Слезы душили, но она не могла плакать. Казалось, сердце раздавил огромный камень, который она не могла сбросить, и оно превратилось в одно кровавое месиво.

На шум прибежали Марта и Анна. Увидев всегда сдержанную подругу в таком состоянии, девушки не на шутку встревожились.

— Ты уверена в этом, Стеф? – узнав причину, вопрошала Анна.

— Я знаю. Птица – Знак. Ты ведь помнишь, что ты видела в момент нашего венчания?

— Все в руках Божьих, сестра. Крепись.

Сильный приступ нечеловеческой боли заставил Стефанию вскрикнуть. Ей показалось, что гигантский поршень, направленный чьей-то властной рукой, пытается из нее выдавить все внутренности, включая и мозги. Эта боль заставила на время забыть все. Сестры растерялись, но жесткий приказ Стефании приготовить все необходимое для родов, заставил их действовать. Она подбадривала их, шутила, отдавая четкие команды между схватками:

— Марта, ты ведь не курица! Поэтому перестань кудахтать, — это я на сносях, а не ты. Нагрей в тазе воду, приготовь чистые простыни. Анна, ты действительно не хочешь, чтобы я родила на полу? Помоги мне лечь на кровать. Марта, что встала, как вкопанная? Не видела, как женщины рожают? Сейчас увидишь, — я преподам урок девственницам-монашкам. Впрочем, рожать не грех: сама Дева Мария произвела на свет Господа естественным путем.

В экстремальных ситуациях Стефания была максимально собранной, мозг начинал четко работать. Она всегда точно знала, что нужно делать и вела людей за собой.

— Я позову Матушку настоятельницу – произнесла бледная Марта, неосознанно используя предлагаемую помощь, как предлог уйти.

— Не нужно! Лучше помоги! – Прикрикнула на нее Стеф, но дверь внезапно распахнулась и Матушка Саломия, предстала, как добрый ангел:

— Богородица подала мне Знак. Вижу, что я пришла вовремя.

Схватки участились. На фоне постоянной изматывающей боли в пояснице, частые схватки опустошали тело Стеф. Наконец, сильные потуги – эти нечеловеческие муки, сделали свое благое дело для организма роженицы, — Матушка достала на свет Божий окровавленный комочек. Она мастерски хлопнула его по попке, и ребенок закричал. Жизнь торжествовала!

— Девочка! Хвала Господу!

Радость молодой женщины выдавало лишь сияние глаз, — на улыбку сил уже не было. Она лежала в луже крови, не в состоянии пошевельнуть мизинцем. Великое чувство облегчения от плода превышало пока материнскую любовь.

Монахини покупали ребенка, омыли его мать, перестелили кровать. Марта осталась присматривать за подругой и новорожденной.

— Отдыхай, сестра. Постарайся уснуть, а я буду молиться Богородице за тебя и твою дочь. – Монахиня ласково погладила по голове Стефанию и та, наконец, улыбнувшись, облегченно вздохнула и закрыла глаза.

4

Новые ощущения материнства, иное восприятие жизни, на время заставили забыть Стефанию об отце и смерти Виктора. Вернее, она осознанно старалась об этом не думать. Но по мере того, как она крепла физически, в ней укреплялось и решение действовать. На третий день после родов ее пришли поздравить сестры. Смущенные лица монахинь озарялись румянцем. Они принесли подарки – крошечные вязанные башмачки, шубку и шитую одежду для новорожденной.

Анна подошла и шепнула:

— Стеф, будь осторожна. Кто-то еще кроме Барбары желает тебе смерти. В то время, когда ты гуляла возле озера, она и Mарта помогали садовнику складывать поленницу в сарае». Стефания съежилась: «Значит, это не Барбара. А если это так, то… Неужели снова ведьмы преследуют меня? Только этого мне сейчас недоставало».

На пятый день после родов она надела платье Виктора, привязала ребенка к себе спереди монашеским платком, вскочила на коня и ускакала. Никакие причитания монахинь и уговоры остаться не могли ее остановить. Настоятельница благословила слабую еще физически, но сильную духом послушницу, тихо сказав: «Ты знаешь, что делаешь. Бог с тобой». Она окропила святой водой наездницу, ребенка и лошадь, не забыв вместе с мешочком ладана дать второй — с золотом. Анна и Марта подвесили к обеим сторонам лошади небольшие корзинки с провизией и пеленками. «Пригодится в дороге. Всякое, может быть», – вздохнула заботливая игуменья, провожая взглядом бесстрашную всадницу и незаметно подсунув ей под плащ пистоль.

— А Стеф идет мужской наряд, — тихо сказала Марта.

— Ей идет любой наряд, – вторила, стоящая рядом Анна.

— Грех надевать женщине мужское платье! Нельзя грешить до брака! Она будет гореть в аду! – желчно прошипела Барбара, услышав их комплименты Стефании.

— Все по кельям! – прикрикнула строгая настоятельница на монахинь, разогнав их, словно куриц по клеткам.

Путешествие домой прошло благоприятно, без особых приключений. Однако проезжая через свои земли, захваченные графом, она было чуть не попала в руки неприятеля. Не могла дочь герцога видеть, как мародерствуют и бесчинствуют солдаты. Безумные глаза изнасилованных женщин, перепуганные дети, обескураженные старики и трупы мужчин произвели на нее сильное действие.     

— Не тронь ее, самец! – крикнула она солдату, тащившего юную девушку в сарай. Подхватив на скаку длинную палку, всадница с наезда ударила его по голове.

— Садись сзади на лошадь! – Приказала она перепуганной крестьянке. – Но сначала подай стрелы и арбалет этого негодяя. Они ему все равно уже не понадобятся.

Стефания передала плачущего ребенка спасенной девушке, сама же, как заправский солдат отразила несколько атак со стороны солдат графа. Она была метким стрелком, и каждая пущенная стрела попадала точно в цель. Пригодился и пистоль Матушки Саломии. Среди солдат началась паника: женщина-воин с ребенком и девицей, дерущаяся, как дьявол, произвела на них сильное впечатление.

Промчавшись мимо обоза неприятеля, воительница, как молния, бросила туда горящий факел и, ранив несколько солдат, крикнула им, чтобы те отправлялись по домам, иначе их смерть неминуема. Один из них направил свой арбалет на всадницу, но дочь герцога опередила несчастного, поразив стрелой в сердце. По ходу всей операции она увела лошадь и, передав поводья девушке, крикнула на ходу:

— Держи! Тебе пригодится лошадь.

Освобождая себе путь, Стефания, не замечая усталости, метко отбивалась от преследователей, раня их, но не пытаясь убить. Освободив еще несколько крестьян на пути к лесу, она крикнула им на скаку:

— Собирайтесь в лесу! В Лесной таверне получите от меня распоряжения. Победа за нами!     

            Не подчиниться ее словам было просто невозможно. Огонь ее сердца, мужество и стальная уверенность в правоте своего дела вызывали чувство, близкое к экзальтации даже у старых воинов. Весть немедленно полетела стрелой по селениям, дойдя и до страждущих в замке. Но кто была эта женщина с ребенком, в мужском одеянии никто не знал.

 «Ей-богу, как Молния! Откуда-то взялась и да-а-а-вай стрелять…» — говорили одни. «Говорю, видел! Она спустилась с неба. Сама Дева Мария послала ангела!» — говорили другие. «Ребенок у нее был, и ангел за плечами сидел, а стреляла, как дьявол! Ей- ей, ни дать ни взять – Молния Небесная!»- рассказывали третьи. Даже старый граф в своем заточении услышал эту весть и от чего-то вздрогнул.

            Достигнув леса и оказавшись в безопасности, Стефания слезла с седла и стала кормить грудью плачущую малютку.

— Как зовут тебя? – спросила она спасенную девушку.

— Мария – ответила та и разрыдалась. – Я осталась одна. Всех убили – сквозь всхлипывания, едва разборчиво прозвучал ее скупой рассказ. Видимо, только сейчас до девушки дошел смысл всего пережитого.

— Не плач, Мария. Возьми вот это. – Она протянула девушке ладан в бархатном, вышитом мешочке с символами, которым снабдила ее в дорогу Матушка Саломия. – Отдашь настоятельнице монастыря Святого Стефана. Я объясню дорогу, а конь у тебя уже есть. Присмотришь за моей малышкой, когда придет время.

— Клянусь! Я стану ее тенью! Ведь Вы спасли мне честь и жизнь, госпожа.- Глаза девушки горели янтарным огнем. Чернобровая, с румянцем на щеках и пухлыми губами, она была милой.

— Хорошо, а теперь давай умоемся. Слышишь шум ручья? И устроим пикник. Спасибо монахиням, — и она отвязала от лошади провизию.

Было далеко за полдень, когда одной рукой прижимая младенца к груди, другой, раздвигая ветки кустарника, Стефания, наконец нашла дорожку, ведущую к домику Ведуньи. Она не удивилась, когда увидела лесную жительницу, идущую ей на встречу.

— Феода! Ты всегда чувствуешь, когда я должна приехать! – Взгляд девушки скользнул в сторону, и лицо засветилось еще большей радостью: — Мамия! Ты тоже здесь?!

На пороге избушки стояла полнокровная, дородная женщина. Всхлипнув, она с причитаниями и с распростертыми для объятий руками уже бежала к своей любимице и ребенку. Она что-то говорила, но слезы застилали ей глаза. Сделав в попыхах книксен и, достав из-за пояса большой батистовый платок, отороченный кружевом с вышитыми вензелями, она громко высморкалась и, осушила слезы. Затем Первая фрейлина Миледи в смешанных чувствах продолжила свой рассказ:

— Я пришла к Феоде узнать о Вас, госпожа, а она мне говорит: «Не уходи. Скоро увидишь их обоих». Я измучилась в догадках. И что же я вижу? Боже мой! Что это за ангелочек? Ах, что с Вами произошло, рыбка моя? – Причитала кормилица, беря на руки ребенка и вопросительно заглядывая девушке в глаза.

— Это моя дочь, Кэтти. Я хочу ее спрятать здесь, у Феоды. Только вам двоим, могу поручить внучку Великого герцога. Потом, когда ей исполнится два года, нужно будет отдать ее на воспитание в монастырь Святого Стефана.  Там меня приютили. Там она родилась. Моя же задача – освободить отца и город. Не знаю, что будет со мной, но для ребенка будет лучше, если о его существовании пока никто не будет знать. – Помолчав, она добавила:

 — Ее отец, благородный рыцарь – убит. Я это знаю. – И после паузы, с окаменевшим лицом, смотря в одну точку, тихо спросила: — Что делать, Феода, что делать, Мамия, если долго идешь по тоннелю и уже видишь в конце его выход и свет так близко, но вдруг чья-то безжалостная воля заваливает его огромным валуном? Ты остаешься в полной тьме и отчаянии. Что делать тогда?

По разрумянившимся щекам Мамии снова текли слезы:

— Деточка, какой тоннель? Госпожа, Вы — с нами, у нас есть ангелочек. Слава Богу! Все образуется. 

Феода посмотрела Стефании прямо в глаза, в которых отражались боль, страдание и скорбь.

— Да. Он убит. Но когда оказываешься в полной тьме, в узком тоннеле, надо искать свет внутри себя. Ты нужна дочери, отцу, городу. У тебя великая и благородная миссия. Зажги огонь в своем сердце. Освети им душу. Разве мало для этого любящих людей?

Стефания обняла сухонькую, но очень стройную и сильную женщину. Ее глаза наполнились слезами.

— Ты права, Ведунья. Я хотела бы быть похожей на тебя – шепнула она ей на ушко.

— Госпожа, дитя хочет кушать! Такую малютку рано отлучать от груди. Надо найти ей кормилицу! О-о! Да их Милость уже мокрые! Нужны сухие пеленки. – Кэтти деловито поспешила в дом, шурша шелковыми юбками. В руках ее было сокровище и смысл жизни.

Накормив дочь и, насытившись, Стефания пренебрегла отдыхом. Неугомонная натура молодой женщины жаждала действий. Она принялась расспрашивать кормилицу:

— Мамия, что делается в городе? Можно ли туда попасть через городские Южные ворота? Открыты ли Северные? Что слышно об отце, Великом герцоге? Как погиб…рыцарь Альбион? – Она засыпала бедную женщину вопросами. Та, утирая слезы, окунулась в горестные воспоминания. Из отдельных обрывков, смешавшихся в ее памяти в одно большое горе, невозможно было ничего понять. Мамия могла лишь причитать и кивать головой, всхлипывая.

— Антоний, Ваш оруженосец, Миледи, заезжал ко мне. – Произнесла всегда молчаливая Феода. – Он будет ждать Вас в «Лесной таверне». Ведь Вы не забыли, графиня, о подземном ходе, который из замка ведет в лес? Оттуда рукой подать до таверны.

Стефания встрепенулась. Глаза ее зажглись, как факелы в темной ночи.

— Конечно, нет! Был еще проход от основного туннеля, ведущий к таверне, но он давно завален землей. Там погибли люди. – Помолчав, с болью в голосе добавила:

— Прошу, говори мне как прежде «ты».

— Они восстанавливают туннель.

— Кто, «они»?

— Преданные слуги и друзья твоего отца, дочка. Значит, и твои. После гибели Виктора дело возглавил Антоний. Он ждет тебя.

Стефания задумалась, и глаза ее потухли, словно их, как свечи, задул ветер Смерти.

— Скажи, Феода, Виктор погиб за грех, который он свершил? Ведь он обвенчался со мной против воли моего отца, Великого герцога! Это его гнев навлек на супруга беду?

— У каждого своя судьба, — тихо сказала мудрая женщина.

— Но судьбу можно вымолить!

— Можно, если удастся разорвать кольцо Суеты жизни и встать за кругом. Мало кому это удается. А кто сказал, что твой рыцарь погиб? Разве проводники погибают? Они переходят в иные пространства. Может быть, ты еще с ним встретишься. – Взгляды двух женщин пересеклись. Они долго всматривались друг в друга, словно хотели поведать одна другой нечто большее, неведомое и неподвластное земной логике, обычному пониманию вещей. То, — что начинается за гранью слов и мысли.

— Берегите мою дочь. – Стефания решительно направилась к коню, и никакие стенания и вздохи Мамии не могли помешать ее решению.

— Вы не сказали, Миледи, как ее зовут! – Вдруг, будто опомнившись, крикнула вдогонку старая кормилица.

Стефания вздрогнула, словно боялась этого вопроса и, уже на скаку, придерживая гарцующую лошадь, обернулась и выкрикнула, словно пропела победный клич:

— Викто-ооо-рия!

Часть III

Глава 1

И вновь «Лесная таверна». Встреча с Антонием и его помощь. Через подземелье – к Среднему городу. Мобильный телефон – угроза и шок. Кто он, Виктор?

1

— Приехали! Здесь нужно причалить к берегу.

— София, ты уверена? – Виктор с недоверием посмотрел на меня.

— Абсолютно! – и улыбнувшись, подмигнула златокудрому ангелочку, упорно тащившему меня на берег. Перс смотрел на него какое-то время без эмоций, а потом решил потрогать лапкой. Ангелочек играл с котом, а тот отмахивался от небесного создания, как от назойливой мухи. Я поняла, что кроме меня и Самсона, его больше никто не видит.

Паромщик тем временем причалил, привязав плот к коряге. На берегу мы распрощались с ним, крепко обнявшись, как старые друзья. Он пожелал нам доброго пути, а мы ему – попутного ветра.

— Куда дальше идти? – Виктор пристально посмотрел мне в глаза. Я смутилась. Ведь ангелочек, помахав мне рукой, растаял в голубом небе.

— Не знаю, – выдавила из себя, но тут же, поняв, что совершила глупость, попыталась исправить ситуацию. – Я имела в виду, что не мешало бы перекусить. Поэтому я не знаю, в какую сторону лучше направиться – к Лесной таверне или к фиолетовому дереву в Среднем городе, где нас, надеюсь, еще ждет лошадь.

Проводник с подозрением смотрел на меня. А я подумала: «Что за околесицу несу? Глупая». С надеждой, взглянув в безоблачное небо и не увидев там проказника-ангелочка, — тяжело вздохнула. Кто теперь укажет путь? Тем не менее, продолжала говорить чепуху, постепенно впадая в раж, и уже не могла остановиться:

— Конечно, нужно сначала зайти в Лесную таверну, перекусить, набраться сил, а уж потом найти коня. Я здесь каждую веточку, каждый пень знаю. Мы столько ходим по одним и тем же тропам! Положись на меня. Если мы и можем терпеть голод, в чем я уже сомневаюсь, то Самсон – нет. Хотя, смотри, – он уже лакомиться кузнечиком!  Ой, как это забавно! – Я рассмеялась истерически, до слез. Казалось, что я никогда не остановлюсь, и буду смеяться, пока не умру.

Виктор быстро подошел, резким движением привлек меня к себе и зажал мой рот поцелуем. Я сразу успокоилась.

— Теперь пошли. Не думай куда идти. Просто иди. Заметь, ты сказала, что знаешь здесь каждую веточку и пень. – Его глаза смеялись. Я готова была закричать.

Как выбраться из этого лабиринта? В самом страшном сне – легче. Но лучше делать, а не думать. Иначе можно сойти с ума. Надо просто идти вперед. И я пошла, взяв кота, как талисман на руки. Он успокаивал меня. Давал возможность думать не только о себе. Так мы пробирались минут двадцать или около часа через лиственный лес, и я напрасно всматривалась в лесные пейзажи, пытаясь увидеть хотя бы что-нибудь знакомое. Узнать хотя бы старый пень или поваленное дерево… Но нет, видимо, эта наука – не для меня.

Мой спутник насвистывал что-то беззаботное, а я все крепче прижимала к себе кота, стискивая зубы. После длительных поисков, хождений по зарослям и блужданий, наконец, вышли к дубовой роще. Словно исполины, огромные дубы подпирали своей кроной небо. За ними пробивалось солнце, а дальше сияла цветущая поляна. Самсон, сказав «мяу», вырвался из моих рук, быстро пересек лужайку и скрылся в чаще леса.

— Самсон! – Я бросилась догонять кота. Виктор – за мной. Белый, пушистый хвост мелькал, увлекая нас за собой. – Самсон! Самсон! – Весь мир для меня сосредоточился в этом пушистом комочке. Все, волновавшее меня до этого момента — было ничто. Только бы найти его!

В результате, мы выбежали на дорогу к большим камням. Лесная таверна! – воскликнула я.

— Ты нашла ее! – радостно крикнул подбежавший Виктор, восторженно и удивленно смотря на меня. Самсон уже ждал нас возле двери. «Это он нашел» — подумала я, но вслух ничего не сказала. Вдруг кот выгнул спинку, шерсть встала дыбом, и он зашипел. Из-за угла таверны показалась большая, черная собака. Оскалив зубы, она шла на кота. Я на секунду застыла, но Виктор не растерялся, — поднял камень потяжелее и запустил в нее. Собака заскулила и, поджав переднюю лапу, убежала.

— Это была ведьма. Я узнала ее в этой собаке.

— Ты уверена? – Виктор испытывающе посмотрел мне в глаза.

— Как никогда. – Убедительно подтвердила я. – Но, знаешь, я не боюсь больше ведьм. Я стала сильнее их.

— Вот как? –  Он улыбнулся и одной рукой привлек меня к себе. – Идем, перекусим, мой храбрый воин. Надеюсь, у тебя не пропал аппетит?

Он уже взялся за ручку двери, но я остановила его:

— Мы уже в третий раз оказываемся возле этой таверны, и каждый раз — по-новому.

— Да, наш путь труден. К странному замку не просто добраться.

— Но я говорю не об этом. Каждый раз мы подходим к дверям таверны с новым багажом приключений, опыта и иными чувствами. Только сейчас я окончательно победила ведьм. Потому что стала сильнее и победила свой страх перед ними. Теперь они ничего тебе не сделают. — Улыбнувшись, я крепко обняла своего рыцаря и поцеловала в губы.           

— Помни: я только твой попутчик, и не имею права на тебя. Я дан тебе свыше, чтобы вести. А вместо этого ты ведешь и спасаешь меня. — Он с нежностью и грустью смотрел на меня. Это было невыносимо. У меня даже промелькнула мысль: «А что если мы так никогда и не доберемся до этого клятого замка? Тогда мы все время будем вместе!» Вместо этого я сказала шутливо, прогоняя грустные мысли:

— Но самое главное чувство, и оно, заметь, постоянно, — голод и радость при виде этой таверны, хотя с ней связаны не совсем приятные воспоминания. – Вздохнув, я уверено открыла дверь и вошла вглубь сумрачного помещения.

Интерьер знакомого заведения слегка изменился, но, в общем, все осталось по-старому. Молодой хозяин предложил свиную отбивную, красное вино, жареный хлеб, печеный картофель, грибы и овощи. Мы сели за грубый, но добротно сколоченный дубовый стол с лавками в глубине помещения. Сверху, с потолочных балочных перекрытий свисали на цепях кованые люстры со свечами. Они слабо мерцали в темноте, подчеркивая все тот же романтический, средневековый стиль залы. Пахучие травы — базилик, мята, тмин, хмель все так же свешивались с потолка и стен, наполняя таверну приятным запахом.

Подали блюда, вино и свежее мясо для Самсона, который так же, как и мы, с жадностью набросился на свою еду, и первые пять минут был слышен лишь хруст костей и жадное урчание. Увлеченная поглощением пищи, я не сразу заметила пристально смотрящего на меня старика. Встретившись со мной взглядом, он перекрестился.

— Наверное, меня снова приняли за Стефанию, — сказала я жующему проводнику, кивая в сторону незнакомца.

— Нам нужно уходить. Хозяин! – Виктор расплатился золотыми кружочками с космодрома, которые хозяин предварительно попробовал на зуб и взвесил на руке. Оставив себе две, он честно отдал нам третью пластину, снабдив добавочно еще корзиной с провизией и большой бутылью вина. По его лицу было видно, что он считал себя в выигрыше.

Мой спутник весело подмигнул и, подняв указательный палец вверх, шутливо произнес:

— Не зря все же там побывали!

Занятая упаковкой еды Самсона и пушистым любимцем, я лишь перебросилась с другом победоносным взглядом: первая часть моего обещания неожиданно для меня самой была выполнена – все были сыты.

Уже на выходе, неожиданно странный старик бросился ко мне в ноги:

— Госпожа! Матушка Стефания, разве Вы не узнали своего верного слугу Антония? Разве мы не вместе одержали победу над графом, выгнав его из города? Я знал, что Вы не умерли, и не хотел верить слухам. О, счастье, что я снова вижу Вас!

Старик, казался выжившим из ума, и я поверила бы этому, если бы не знала истории Стефании. Но неужели это Антоний? Не может быть! Ведь он жил в то время, когда и эта злополучная Стефания… Нет, лучше не думать об этом. Сейчас нет времени выяснять. Разберусь позже. Цель номер два – попасть в Средний город!

— Тише, Антоний, тише! – Виктор приложил палец к губам, давая знак молчать. – Обстоятельства требуют, чтобы Стефания скрывала свое местоположение. Настанет время, и она вернется.

— А разве оно не настало? Смерть, репрессии! Новый хозяин замка душит народ высокими податями, оброками! Творит самосуд!

-Успокойтесь, Антоний. Всему свое время. Сейчас Вы очень поможете, если покажите нам кратчайший путь в Средний город.

— Да, пожалуйста, во имя дружбы, Антоний. Нам нужно попасть к фиолетовому дереву – вмешалась я. Старик с удивлением посмотрел на меня. «Кажется, я сказала что-то не то. Неужели он никогда не видел это фиолетовое дерево?» — промелькнула мысль.

Старый слуга был явно озадачен. После небольшой паузы он спросил:

— Разве госпожа не знает, что подземный ход из этой таверны ведет

в часовню замка и в Средний город?

— Знаю, конечно! – Поспешила заверить я, — но будет лучше, если ты нас проведешь до Среднего города.

— До фиолетового, высокого дерева?

— Точно! – Обрадовалась я.

— Если Вам так будет угодно, госпожа. Следуйте за мной – смиренно сказал верный оруженосец, поклонившись мне.   

Засунув недовольного Самсона в холщовую сумку, мы незаметно для посетителей юркнули за Антонием в узкую дверь. Знакомый затхлый пещерный запах, и тьма вновь обняли нас когтистыми лапами. Бывший оруженосец снял факел со стены и уверено двинулся вперед по узкому ходу. Второй, попавшийся на пути факел, взял Виктор. Я шла след в след, не отставая от Виктора и отгоняя жуткие воспоминания о недавней прогулке по этому туннелю.

Так мы продвигались какое-то время. Антоний периодически радостно восклицал: «Госпожа, я так счастлив, видеть Вас!» или «Хвала Господу, что он уберег Вас!» Когда он сказал, что «жаль, Кэтти не дождалась этого счастья и ушла вслед за своей госпожой, простите, Миледи, когда все думали, что дочь герцога умерла», — я насторожилась.

— Кэтти?

— Да, госпожа, Ваша кормилица Кэтти или, как Вы ее называли – Мамия.

— Ах, как жаль! – Искренне высказала я сожаление, вспомнив Святую Терезу и Кэтти, когда они приводили меня в чувство.

— Святая Феода, Ваша крестная, сказала мне, что Вы живы, Миледи, а я болван, не поверил. Теперь вижу как ошибся. – Продолжал сетовать старый слуга.

— Святая Феода? – я раскрыла рот от изумления, но, к счастью, в темноте это было не заметно.

— Да, госпожа. После того, как за ней прилетели ангелы и унесли Лесную фею на небо, народ поверил, что она не была ведьмой, а нарекли ее святой. А вот Вы, Миледи, всегда называли ее «Ведуньей» — от слова «ведать» и любили, как родную мать.

— Возможно, она и была моей матерью. Поэтому отец не сжег ее, как ведьму и не давал в обиду. — Сказала я каким-то странным голосом в глубокой задумчивости, сама не понимая, почему это сказала. Или не я? По моему телу пробежали колючие мурашки.

Виктор и Антоний остановились и, приблизив к моему лицу факелы, посмотрели на меня. Каждый из них, вероятно, подумал свое, но на их лицах было написано удивление.

— С тобой все в порядке? – проводник потрогал мой лоб. – Ты бледная, — с тревогой констатировал факт Виктор.

— Да. Здесь просто душно, — успокоила я его, выйдя из какого-то гипнотического транса. Тут же схватила Самсона и прижала к себе, поцеловав в лобик этот теплый пушистый комочек. Он был для меня основательной глыбой, как мой автомобиль у шоссе — скалой, за которую я цеплялась в этом запутанном «сне». Иначе, увы, нельзя было назвать все мои действительные приключения.

2

Мы углубились в подземелье, пройдя достаточно длинное расстояние, а затем проход резко повернул вправо. Стало трудно дышать. Антоний, шедший впереди, закашлялся, и нам пришлось ненадолго остановиться. Я подошла к нему. Глаза старика слезились. Капельки пота блестели на его лбу, а седые волосы слиплись.

— Что могу для тебя сделать мой верный оруженосец? – спросила я, машинально, положив руку ему на плечо, словно желая поддержать.

-Точно так же Вы спросили, когда меня ранило в плечо. Вы отвезли меня, Миледи в лесной лагерь, и сами ухаживали, пока я не выздоровел. Тогда я упустил возможность сказать Вам, что я не только благодарен Вам, госпожа, но…- он замолчал.

— Я слушаю тебя, Антоний.

— Вы так прекрасны, моя госпожа! Даже годы не властны над Вами. А я до сих пор волнуюсь и не имею право произнести эти слова.      

— Говори же, мой верный друг!

— Мне уже легче. Идемте. Выход близок.

Действительно: факел не успел погаснуть, как впереди засиял свет. Мы вышли из пещеры в Среднем городе. Выход был перед каменной стеной, ползущей ужом вдоль улочки на холм. Приблизительно в пятидесяти метрах в ней была дверь, хитроумно отделанная диким природным камнем и незаметно вписывающаяся в стену. Далее улочка вела к окружной дороге. Пройдя по ней, мы увидели большое, фиолетовое дерево, под которым мирно паслась на привязи лошадь Виктора и уже знакомая нам розовая лошадь в серые яблоки. Ее серебряная грива, как покрывало сказочной царевны достигало земли. Сердце при виде этой фантастической красоты заколотилось: «Мне бы такую» — мелькнула резвая мысль.

— Это дерево, госпожа, Вы назвали «фиолетовым»? – переспросил Антоний.

— Да, недавно оно показалось мне таким.

— Я тоже замечал, что часто ночью, оно кажется огромным и ярким, словно внутри его горит пурпурный огонь. Но я думал, что это мои фантазии, как и мое чувство к Вам. – Антоний смутился и опустил голову вниз, боясь посмотреть мне в глаза. — Простите. Вот я и сказал. Может, больше никогда не увидимся, – и очень осторожно, скорее утвердительно, чем вопросительно тихо проговорил: — Вы ведь не возьмете меня с собой. Я слишком стар.

Улыбнувшись и попытавшись убедить верного слугу, что дело не в его возрасте, я не стала его разуверять, что я не та, за кого он меня принял. Благоразумнее было сыграть роль Стефании.

— К сожалению, наши пути расходятся, Антоний.

Виктор ждал, оседлав лошадь. Я обняла оруженосца Стефании.

— Возвращайтесь, я буду ждать Вас, госпожа! – кричал он нам вслед, но мы уже скакали во всю мочь, ликуя от счастья. «Задание номер два так же выполнено» — посетила меня приятная мысль, но на душе почему-то все же скребли кошки.

Через некоторое время пути молчавший Виктор то ли серьезно, то ли шутя, произнес:

— Рад, что не ошибся в Вас, назвав госпожой, и обращался к Вам не иначе, как «Миледи».

— Внешняя схожесть со Стефанией ни о чем не говорит. Точка. – И тут снова моя голова пошла кругом: было от чего! Мысли судорожно прыгали, хаотично цепляясь друг за друга, мозг автоматически отсчитывал годы, а сознание сопротивлялось воспринимать факты.

— В каком веке жила Стефания? – прокричала я на ухо Виктору, и, не дожидаясь ответа, продолжала говорить громко вслух, преодолевая шум ветра и стук копыт – По дате смерти дочери герцога на ее надгробной плите можно понять, что в начале шестнадцатого! А ведь Антонию сейчас лет под семьдесят! Если предположить, что ему было двадцать с небольшим когда она умерла, а случилось это в 1521 году, встретили же мы его в возрасте, эдак, шестидесяти восьми, девяти, а может быть и старше. Выходит, сейчас — конец шестнадцатого века! Что происходит? Я сошла с ума? Теперь понимаю, почему был такой правдоподобный, средневековый интерьер таверны! Но это НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!

3

Меня лихорадило. Все новые факты, подробности происходящего выстраивались в мозаичную картину новой реальности неподвластной человеческому пониманию. Я была на грани нервного срыва. Святая Тереза, Кэтти, Модница Лиз, правнук племянника герцога и, наконец, оруженосец Антоний! Мы, словно, выпадали из своего времени, попадая в разные временные промежутки определенной эпохи — Ренессанса. Тем ни менее, выстраивалась общая историческая картина. Но как, и почему это происходит? Словно кто-то свыше запустил непонятный и непостижимый механизм происходящего. Все свидетельствовало о том, что это безумие свершается именно со мной!  

— Успокойся, дорогая. – Виктор крепко обнял меня. Помнишь, я просил ничего не анализировать и ни о чем не думать. Это вредно, для такой хорошенькой головки, как Ваша, Миледи.

— Я сплю? Ведь это только сон, не так ли?

— Да, моя милая. В который раз ты задаешь этот вопрос? Все хорошо, Малыш. Вся наша жизнь – сон, если тебя это утешит. Просто держись за лошадь крепче и не урони Самсона, пожалуйста.

— Поняла! Нас, наверное, разыграли?! Конечно, это проделки ведьм! Антоний, Стефания, Кэтти и святая Тереза, — все они давно умерли! Сейчас — двадцать первый век, 2010 год, и моя машина ждет, как верный пес у шоссе! Я просто устала. И еще – я любопытная дурочка, которая всего лишь решила посмотреть странный замок. Но я обязательно вернусь домой с этим милым котиком, и мы будем видеться. Ведь так, Виктор? – Однако проводник молчал. Ветер свистел в ушах и вероятно, он даже не слышал моего истеричного монолога. Но мне нужно было выговориться, чтобы не сойти с ума.

—  Да! Все будет как обычно. Нужно только добраться до моего автомобиля! Он у шоссе. Серебристого цвета. Марка – Тoyota Yaris. О, Боже! Я не хочу идти к замку. Хочу только одного — уехать домой! – Я говорила и говорила, боясь замолчать, интуитивно чувствуя, что если остановлюсь, — внутри меня произойдет взрыв.

Виктор почему-то молчал, лишь сильнее натягивал поводья.

— Скажи что-нибудь, иначе я сейчас разрыдаюсь так громко, что дрогнет небо!

— Воины не рыдают. Воины действуют. Повторяю который раз для новичков: реальность — это те чувства и ощущения, которые ты испытываешь сейчас, и тот мир, который окружает тебя в данный момент. Но важно помнить – Воин подчиняется не зову сердца, а обстоятельствам настоящего момента – спокойно и хладнокровно.

«Значит, я не воин – подумала я. – Потому что хочу домой. В привычную обстановку, на мягкий диван, под теплый плед, поближе к камину! Но лучше молчать, чтобы не разочаровать Виктора».

4

Солнце укладывалось спать, расстилая розовое одеяло по небу. Теплый вечер с трезвоном цикад пришел на смену жаркому дню. Хотелось отдыха.

Тем временем мы продвигались вдоль крепостной стены Среднего города. Внизу был виден нижний – с его укреплениями и розово-красными черепичными крышами домов, окрашенных закатом. Впереди, справа от поднимающейся спиралевидно дороги, находились одиночно стоящие домики, хозяйственные постройки. Вверху, за деревьями снова показалось таинственное строение – Мавританский замок, который я уже втайне ненавидела. Использовав, уже знакомую мне технику «видения» собственного изобретения, я снова отчетливо увидела удивительное архитектурное сооружение, прекрасный сад, ухоженные газоны, белых павлинов, гуляющих дам в длинных платьях и их кавалеров. Вода, струящаяся из фонтанов, блестела в лучах заходящего солнца. Тенистые гроты приглашали вглубь отдохнуть на каменных скамьях. А на террасах замка под золотыми восточными куполами стояли мужчины и среди них… Не может быть! Там был Виктор! «Галлюцинации — подумала я. – Павлины, дамы, сад, — все галлюцинации».

— Не хочу в замок. Виктор, давай повернем назад – сказала снова я каким-то чужим, хриплым, но уверенным голосом и вздрогнула, удивляясь тону, которым это было сказано. Я так обычно не говорю.

Воцарилось молчание. Затем проводник спокойно и решительно произнес, словно припечатывал сказанное им. Так кузнец подковывает лошадь: каждое слово, как гвоздь – тяжеловесным молотком – в цель:

— Назад можно попасть, только достигнув поставленной задачи.

— Ты хочешь сказать, что я не могу попасть домой, пока не увижу этот, чертов замок?

— Более того, пока не войдешь в него.

— Ну и дерьмо! Угораздило же меня влезть в него! – Выругалась я, жалея, что мой словарный запас подобных слов истощим. Интересно, ругалась ли дочь герцога?

Стая воронов, сидящая на ветвях сухого дерева, зубчатых стенах башен и узких окошках-бойницах, вносила в суровую графику силуэтов драматическую нотку тревоги. Мне захотелось запустить в них камнем, разрушить зловещее молчание.

Через тридцать, сорок метров ходьбы вдоль каменной стены появлялись круглые башни, нанизанные, словно крупные, дорогие булыжники на мелкую низку бус. «Последняя тенденция моды. Такие бусы я видела в универмаге Лафайет, в Париже прошлым летом, — почему-то подумала я, и от этого заныло сердце. – Лето этого года я точно не забуду. Если вернусь, конечно, когда-нибудь домой». Машинально прижав к груди Самсона, я погладила его, успокаивая — кот высунулся из холщевой сумки и настороженно озирался по сторонам. Бесполезная мобилка на дне сумки больно впилась мне в живот, когда Самсон в очередной раз стал протестовать против временных неудобств.

Усмирив домашнее животное, мне захотелось снова достать телефон. Просто так. А вдруг заработает? Все предыдущие попытки заканчивались неудачно: техника отказывалась действовать. Скорей от нечего делать, для поддержания «светской беседы» я задала Виктору вопрос:

— А почему на всем пути к замку не действует мобильный? – Последовало молчание. – Виктор, я задала вопрос.

— Не расслышал. О чем Вы спросили, Миледи? 

— Почему мобильный телефон отказывается работать?

— Не знаю. Не понимаю сути вопроса.

Пожав плечами, я перевела разговор на нейтральную тему. Виктор молчал. Наверное, он просто не хотел со мной говорить или был занят своими мыслями, что, впрочем, — одно и то же. А как было бы здорово, сейчас позвонить кому-нибудь, даже своей подруге-завистнице, с которой я изредка встречаюсь в кафе только для того, чтобы доказать себе, что чего-нибудь стою! Поздоровавшись, и, выслушав от нее подробный получасовый отчет об ее жизни, новых кофточках, туфлях, крутых вечеринках и сексе «вслепую», я бы невзначай проронила: «Везет тебе, дорогая. А я вот тащусь сейчас на лошади, обнимая спину моего провожатого, в какой-то не то мавританский, не то готический замок. Кажется, это его собственность и, похоже, он хочет удивить меня, потому что уж очень настаивает на его посещении. Единственное сейчас утешение – крепкая, мускулистая спина симпатичного рыцаря. Представляешь, он называет меня «Миледи» и похож на средневекового трубадура, влюбленного в Прекрасную Даму. Надеюсь, догадываешься, кто эта Дама? – Ха-ха-ха».

Я представила себе выражение лица подруги и улыбнулась. Впрочем, ей сейчас, наверняка лучше, чем мне. А если честно – прошлое меня уже не интересует. Я стала другой. Воспоминания, — как осколки от новогодней игрушки, упавшей с елки и разбившейся на мелкие сияющие кусочки. Ими иногда посыпают вату внизу возле елки или – выбрасывают.

Тем временем мы проехали небольшие одноэтажные домики, длинные огороды и достигли каких-то очередных хозяйственных, замковых построек, возле которых в потертых куртках работали люди. Они заметили нас и низко поклонились.

— Тебе не нужно с ними общаться – быстро бросил мне через плечо Виктор.

Мы остановились. К нам подошел один из них – мужик лет сорока с рыжеватой бородой и копной густых каштановых волос.   

— Сударь, разрешите слово молвить – обратился он к Виктору и еще раз поклонился.

— Говори.

— Прошу Вас не за себя, а помочь брату моему! Заболел он. Жар сильный. Работать не может. Врач нужен, что в замке служит или его фельдшер.

— Разве Вы не можете позвонить? – вмешалась я. – Вот, возьмите. Подзарядите только, если есть подзарядка. – На моей ладони лежал мобильный, но мужчина стоял как вкопанный, с непониманием смотря на него. Однако меня больше всего удивил Виктор! Он оторопел и прошептал, едва шевеля губами «что это?», при этом взгляд его не отрывался от мобильного, а выражение лица было такое, будто я за хвостик держала крысу.

Всего лишь мой телефон. В чем дело? Что с вами, мобильного не видели? – И тут меня осенило: да! Они действительно его не видели! Более того – испугались. Маленький телефон, вмещающийся на ладошке, каким-то образом представлял серьезную угрозу. Возможно – их существованию?

Виктор пообещал прислать доктора, и мы поехали дальше. Мой мозг  лихорадочно работал, словно компьютер, решающий сложную задачу: «Виктор не знает что такое мобильный? Но ведь он ехал на велосипеде, умело управлял мотоциклом будущего на космодроме, разбирался в современной технике. Я уверена, он — из моего времени. Все же, может быть, он как Антоний или герцог – иллюзия? Но разве они были галлюцинацией? Стоп! – Мне хотелось, как компьютер немедленно выключить свой мозг. Но вирус в нем был запущен: — Кто он, Виктор? Если мой современник, то не должен был удивляться мобильному телефону. Если проводник, то должен уметь управлять любым средством передвижения. Понимать куда идет. Но при этом может не знать что такое мобильный телефон и считать его кознями нечистого?

ГДЕ Я? С КЕМ? И КУДА Я ИДУ?

Глава 2

На пути к Верхнему городу. Достичь замок, – чтобы вернуться. Похищение Софи монахом. Подарок Феоды. Подземный Храм Багбарды. Двенадцать дверей, хрустальный шар и наставления Феоды

1

Переночевав под теплой крепостной стеной, утром мы позавтракали снедью, вспоминая с благодарностью хозяина «Лесной таверны». Пирог с грибами, яйцом и капустой мне особенно понравился. Вино было отменное. Я была не прочь продлить нашу трапезу и пообщаться с проводником. Однако Виктор быстро стал собирать остатки завтрака и поспешно оседлал лошадь. Ведь мы были все еще на пути к Верхнему городу!

Серпантин дороги стал более крутым. Мы спокойно поднимались на гору, где в мареве зеленой листвы деревьев, должно быть, возвышался таинственный замок. Пока из-за особенностей пейзажа его не было видно. Для меня он уже не был желанным. Достичь его стало необходимостью. Иначе, как сказал мой провожатый, я не вернусь домой. Странно, но за все это время, я почти не вспомнила о размолвке с любимым. А ведь именно это событие толкнуло меня сесть в автомобиль и поехать, куда глаза глядят. Недаром говорят, что клин клином вышибает!

Невероятное приключение полное стрессов, опасностей, выходящее за грани реальности и понимания, встреча с Виктором, — все это заставило прожить новую жизнь и почти вытеснило прошлое. В настоящий момент у меня из головы не выходила история с мобилкой. Выбрав момент, я осторожно спросила:

— Виктор, ты никогда не разговаривал по мобильному телефону?

— А разве ты не можешь без него говорить? Вот сейчас ты говоришь со мной, и я прекрасно слышу.

— Но он для того, чтобы разговаривать на расстоянии.

— Каком?

— С другого города или с другого края земли, например. При условии, что у тебя есть такой же аппарат, и я знаю твой номер.

— И я буду слышать?

— Да. Так же, как сейчас меня. Разве ты не знал? Ведь сейчас мобильными телефонами пользуются даже школьники!

— Правда?  Конечно, знаю, что такое, этот чертов телефон! Просто тебя разыгрывал. Ты ведь любишь шутки.

Последние слова прозвучали не слишком убедительно, даже как-то зло или сердито. Меня не убедил его нарочито развязный тон. Перед глазами все еще стояло непонимание во взгляде Виктора и ужас опасности, когда он увидел мобильный. Такое же выражение было и у мужчины, встреченного возле хозяйственного двора. Кто же он, мой проводник? И почему его так напугал маленький телефон?

Пока я размышляла подобным образом, каменная стена с бойницами, живописно обвитая плющом, как змея делала крутой изгиб в сторону и вверх. Подниматься стало сложнее. Вдоль стены Виктор указал на едва заметные ступени, в тени, облегчающие путь. Пришлось спешиться и дальше идти самим, ведя под уздцы лошадь.

Так мы поднимались минут десять, следуя друг за другом, — Виктор впереди, я – за ним. Через какое-то время устав, я немного отстала от своего провожатого. Только я хотела сесть на теплую каменную ступеньку и отдохнуть, как неожиданно от стены отделилась фигура монаха в черном. Не успела я ахнуть, как он, одной рукой зажав мне рот, другой, показывая знаком молчать, затащил меня в небольшой проем стены, где находилась полуоткрытая дверь. Когда она бесшумно захлопнулась, мы оказались в пещере, на плохо освещенной факелом площадке. Старик бережно взял меня за руку и, улыбаясь, повел вниз по ступеням. Не понимая, что происходит, я все же испытывала к нему доверие, так как предыдущий опыт научил ничему не удивляться и ни о чем не спрашивать. Его голубые, добрые, полные любви глаза действовали успокаивающе, но факты красноречиво говорили следующее: первое — похищение, второе – я пленница. Кем – ясно. Оставалось непонятным – с какой целью?

— Куда мы идем, святой отец? – Не выдержав молчания, спросила я. Монах только посмотрел на меня, улыбнулся и прижал указательный палец к губам, — что означало знак молчания.

Наконец, после продолжительного пути мы оказались возле подземного озера. Голубовато-бирюзовая вода, свечение, исходившее от сталактитовых скал, отражающихся в прозрачной воде, делало его нереально прекрасным. Гладь воды была спокойна. Казалось, озеро спит. Серебристые искорки, вспыхивающие в каменных породах мерцающими огоньками, вносили настроение мистичности и нереальности подземного пейзажа. Монах отвязал лодку и жестом предложил сесть в нее. Я повиновалась. Он протянул теплую накидку и, наконец, нарушил молчание.

— Дитя мое, да простит меня Господь, и, надеюсь, ты. Я должен был вмешаться, дабы ты могла сделать правильный выбор. Святая Феода просила передать кое-какие вещицы, когда ты будешь в Пути.

— Кажется, я уже слышала это имя, а как Вас зовут отче?

— Извините, сударыня, не представился. Мое имя — Стефан.

— Стефан? – я чуть не подскочила. Это имя, явно преследовало меня. Хотела еще о чем-то спросить, но темная сине-изумрудная глубина озера, таинственная красота подземного мира, заставляла отречься от всего суетного и затаить дыхание.

Миг был воистину прекрасен!

2

Мы плыли молча. Я созерцала переливы воды. Монах уверенно греб, – видимо, делал привычную для него работу. Тишину нарушал лишь тихий плеск весел и капли воды со сталактитов. Вдруг со дна озера поднялась огромная рыба и поплыла ко мне. Это был сом. Его длинные, черно-фиолетовые усы, казалось, плыли от него отдельно, пластично танцуя в воде. Сом вильнул хвостом и скрылся в глубине. Лодка едва не перевернулась. Я могла поклясться, что он подмигнул мне!

— А вот и его Величество Сома приветствовал Вас – усмехнулся отец Стефан.

Часть пути я пребывала в каком-то странном забвении. Время словно сжалось, превратилось в точку, — исчезло. Когда пришла в себя, в мерцающем тумане,                                                                   словно эфемерное видение, показался остров, стоящий посередине озера, на котором возвышался небесной красоты храм. Монах перекрестился. Я — вслед за ним, так как от восхищения и душевного трепета потеряла дар речи. Впрочем, слова здесь были не уместны. После непродолжительной молитвы старик тихо и с дрожью в голосе проговорил:

— Храм древней царицы Багбарды, Богини Матери, Богородицы. Мне доверена честь, быть провожатым к нему, а Вам – увидеть его. 

— Почему под землей?

— Что вверху, — то и внизу. Отражение небесного, материально лишь здесь — в недоступном для глаз людских подземном мире.

— Багбарда — одно из Ее имен? – осмелилась спросить я святого после паузы.

— Причем, очень древнее. – Глаза отца Стефана сияли. Он перекрестился.

Лодка подплыла к маленькому причалу. Остров оказался крошечным, но достаточным для того, чтобы там разместился большой храм, монастырь, хозяйственные пристройки и великолепный сад из странных растений, живущих без солнца. Непонятно откуда доносилось необычное пение. Голоса, как небесные колокольчики, в соединении с органом и тубами расширяли пространство и вызывали ощущение космоса, сливаясь с Беспредельностью. Я слушала, как зачарованная, не в силах сделать хотя бы шаг.

—  Кто это поет? – наконец, задала я отцу Стефану вопрос.

— Местные жители – скромно ответил он.

Оглянувшись по сторонам, я никого не увидела. Пение же неслось отовсюду. «Здесь странная акустика» — подумала я, продолжая оглядываться и, обманывать саму себя. От белого храма исходил сильный свет. Под моими ногами находился настил из какого-то беловато-серебристого камня. Он-то и давал свечение. Благодатная энергия его была так сильна, что позволяла цвести саду. Невиданные лианы с соцветиями в виде кистей, шаров, цветы и деревья причудливой формы в виде разных зверей, птиц, геометрических, объемных фигур святых всех времен и народов украшали остров-храм.

Само же здание не поддается описанию простыми словами. Характеристики: «величественно», «сказочно», «фантастически прекрасно» — словесный, банальный мусор, никак не подходящий к увиденному. Возвышенно хрупко и легковесно, как слышимое неземное пение, сверкающее сооружение вырастало, парило и устремлялось ввысь, заставляя забыть, где вы находитесь. Казалось, сами небеса раскрывали свои объятия, предлагая насладиться апартаментами Богини. Видимо, только Неземная Женщина-Божество, могла так утонченно чувствовать красоту.

Конструктивно здание в своем основании представляло собой четырехугольник, вписанный в круг-колоннаду. К храму вело двенадцать дорожек из разного цвета светящегося камня, по количеству входных дверей. С четырех сторон было по три великолепных входа. Все – разные. По какому пути пойти? Какой вход выбрать? Не все ли равно, если мне «разрешено» лишь полюбоваться ими? Старец, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Сегодня – созерцать и быть только допущенным к порогу, завтра – выбранные двери могут открыться. По делам и воздастся.

— Смогу ли я войти в храм?

— Только после того, как войдете в сердцевину Мавританского замка, сударыня, и найдете спрятанную там дверь. За ней – тайник. В нем – кованый сундук, в сундуке – нечто, что важнее сокровищ. Откроете его и возьмете содержимое, которое передадите Святой Феоде.

— Простите, но ее уже нет на свете.

— На том. 

— ? – Вероятно, мои глаза слишком округлились. Но к счастью, старец не заметил. «Наверное, он забывается, как это часто бывает со старыми людьми» — подумала я и решила проверить:

— Вы хотели мне передать какие-то вещицы Феоды, ведь так? – Монах, улыбнулся и, хитро посмотрев на меня, будто вспомнив, тихо произнес:

— Как я мог забыть такое важное поручение. Хотя, Вы правы! Люди преклонного возраста часто имеют плохую память.  

Мне стало стыдно за свои мысли. Тем временем, старец что-то извлек из глубоких складок своего одеяния. Это оказался небольшой сверток в очень красивой, дорогой ткани, расшитой вручную цветами. Отец Стефан бережно развернул его, и я увидела серебряный ключ с золотой ручкой тонкой ювелирной работы, и два браслета необычной красоты: серебряный и золотой, украшенные драгоценными камнями. Самые большие из них были с инкрустацией. На серебряном – семь золотых рыбок, восьмая — из черного агата. Они украшали огромный нефрит в центре браслета. На золотом – непонятные знаки четкой графикой выделялись на огромном сапфире. У меня захватило дух, при виде такой красоты.

Не успела я прийти в себя, как они оказались на моих руках! Старец помог застегнуть их двойным кодовым замком. Я радовалась, как ребенок. Вместе с перстнем на моем пальце браслеты смотрелись, как единое целое. Все эти камни и блеск — завораживали.  Все же, сомнения «покусывали» меня, а необычный ключ настораживал. Его старец повесил, как медальон, мне на шею.

— Вы уверены, отче, что именно мне велела передать Феода эти драгоценности?

— Абсолютно. Ей стоило больших трудов вернуть их, когда Стефания потеряла эти браслеты и ключ, внезапно покинув наш мир.

Совершенно не поняв последней фразы Святого, все же приняла ценный подарок. Кажется, я уже привыкла, что везде и ко всему была причастна Стефания. «Наверное, и земля не вертелась бы без нее» — подумала с ехидством. Однако моя совесть была чиста, и я могла продолжить осматривать чудо-остров и грандиозный храм, который никакие сокровища и браслеты, подаренные таким неожиданным, счастливым образом не могли затмить.

3

Решив обойти и осмотреть весь храм, я немедленно принялась осуществлять задуманное. Мое изумление было неподдельно: цельное по форме и композиции архитектурное сооружение при каждом изгибе открывалось своей новой, неповторимой гранью.

Начав осмотр по часовой стрелке, я не переставала восхищаться. Царские, сверкающие врата сменялись не менее прекрасными, но экстравагантным воротами с золотистыми экзотическими цветами, птицами, сидящими сверху на них. Арочный вход был каменным с вставками переливающихся драгоценных камней в виде цветов; его украшали высеченные из светящегося камня странные животные и силуэты Богинь. Те, в свою очередь отдавали пальму первенства мистическому, таинственному входу из сияющих звезд, с Луной и Солнцем по центру.

За ним следовал вход-радуга, перекликающийся с арочным входом из цветущих каменных лиан и деревьев. Нежнейший вход Богоматери, словно затканный парчой и тончайшей каменной вуалью соперничал с входом, отвечающим самым смелым дизайнерским решениям, — из плазмы и стекла, наполненного жидкостями всей палитры цвета и света. Все это великолепие менялось от угла зрения.

Один из входов напоминал фантастический грот, где занавесом служил водопад, открывающийся ангелами. Другой – напоминал огромную раковину, украшенную жемчугом, кораллами и драгоценными камнями. К нему устремились дельфины и огромная черепаха, везущие в перламутровой раковине прекрасную белокаменную Богиню.

Следующий, – в виде огромного, вращающего яблока из воздушных волокон, охраняемый невидимыми, исчезающими птицами, пантерами, львами, волками и змеями. За ним следовал вход Богини-Кошки, к которому шли, казалось, бесконечные ступени. Словно перепрыгивая через них, изваянные из камня леопарды, запряженные в повозку, везли полнокровную Богиню-Мать. На ее голове возвышалась корона из созвездий-цветов.

Последний, двенадцатый вход был самым скромным и неброским: ступени шли к аркаде, окружающей площадку, внутри которой находился увитый плющом, плетистыми розами и мелкими белыми цветами вход в виде кованой арочной калитки. Ее освещали два больших фонаря на кованной подставке-виньетке, прибитых к каменной стене. Он напомнил мне дачу родителей и вход в сад, в который я вложила много души. Не долго, думая, я смело направилась к нему.

Поднявшись по каменным ступеням и, оказавшись на площадке террасы, меня ожидал сюрприз: в центре на белокаменной подставке покоился большой хрустальный шар на мраморном пьедестале, украшенным гирляндой каменных цветов и фруктов. Подойдя к нему, я невольно засмотрелась, любуясь идеальной формой. Шар был странный. Увлеченная изучением таинственной его структуры я застыла на месте.

Внезапно содержание шара стало каким-то нечетким, мутным и я вдруг увидела Виктора, ищущего меня вдоль каменной стены. Отчаяние его было настолько сильно, что, казалось, он разрыдается. «О Боже! Прости, Виктор, что заставила страдать тебя» — подумала я, продолжая всматриваться в шар. Любопытство было сильнее желания немедленно броситься обратно, к дорогому для меня человеку.

 Терпение было вознаграждено: в глубине стеклянного шара появился едва различимый силуэт. Он медленно приближался, пока я отчетливо не увидела лицо седой, красивой, умной женщины в достойном возрасте. Она словно рассматривала меня. Наконец произнесла:

— Я Феода. Тебе предстоит, дочь моя, многое постичь. Носи браслеты. Береги их. Твоя миссия – завершить дело, начатое давно. Нужно найти и принести в будущее бесценные реликвии — древние фолианты, которые человечество ищет много веков и золотую Чашу. Важна не столь Чаша, как ее наполнение. Запомни это. Святой Стефан поможет тебе. Ключ от тайника хранит Святая Тереза. – Она на секунду замолчала, и ее взгляд засветился любовью.

Женщина из шара смотрела на меня так проникновенно и по-доброму мудро, что по моему телу пробежали «мурашки». Мне показался этот взгляд знакомым.

— Ты прошла испытание. Впереди тебя ждет еще одно, — самое важное.

Глава 3

Ларец от игуменьи Саломии. Встреча на узкой дороге. Дуэль Стефании с Ральфом. Погоня, ведьмы, помощь Феоды и фиолетового дерева

1

— Ты прошла испытание. Впереди тебя ждет еще одно, самое важное – Ведунья посмотрела на Стефанию любящим взглядом.

— Да. Одержала победу. Замок и город снова принадлежат отцу. Он здоров и даже не догадывается о внучке. Чтит память того, кого мог бы ненавидеть.  Войско готово выполнить любой мой приказ. Ты это имела в виду, Феода?

— Нет. Победа — лишь деталь. Маленькое стеклышко из большой мозаичной картины. Впрочем, ее еще предстоит удержать. Идем. Я кое-что покажу тебе.

 «Кое-что» — проговорила галка, сидящая на плече Лесной феи. Стефания улыбнулась: она вспомнила, как Феода ухаживала за птицей, найдя ее с перебитым крылом, учила говорить. Как она легко приручала диких животных — коз, косуль, даже волков и медведей. С ней они все становились ручными. Стефании иногда казалось, что эта необычная женщина понимает их язык и общается с лесными жителями на уровне мысли.   

Они пошли по узкой тропинке, ведущей от хижины к небольшой лужайке, спрятанной за разросшимися кустами бузины. В центре ее на раскоряжистом пне лежал большой хрустальный шар. Возле него стояло плетенное из прутьев кресло с очень высокой остроконечной спинкой, в соответствии с модой прошедшего времени.

— Садись – ласково, но властно приказала Ведунья, указывая на стул, и… — смотри! —   Сама же отошла в сторону.

Стефания не удивилась. Она поняла, что имела ввиду Феода. Усевшись поудобнее, она сосредоточилась на шаре. Подобные научные инструменты, такие, как стеклянные шары, трубка с увеличительным стеклом, солнечные часы, астролябия, маятник и другие, были обычной принадлежностью любого философа-мистика, а Феода, — была образованной и передовой женщиной своего времени. В ее домике имелись древние книги и фолианты на арабском, персидском и других, неизвестных языках.

— Смотри! Смотри! – кричала галка.  

Прошло некоторое время, и магия шара стала проявляться в образах. Дочь герцога долго всматривалась в показывающиеся изображения. Наконец, девушка в изнеможении откинулась на спинку кресла. Феода подошла к ней и, как заботливая мать положила руку на лоб, затем стала гладить ее по голове.

— ВСЕ это правда? Я видела новые города, новых людей. Странные приборы, умные вещи. Когда это будет? Видела Виктора и рядом с ним… Это была я? Кто это был? Но это было потом. Сначала – заговор, поединок с Ральфом, ведьмы.  Моя смерть… Монахиня Тереза так же говорила мне о своих видениях и что я не умру, но исчезну с лица земли. 

— Похороны. Смерть. Это не одно и то же. Возможно, Святая Тереза права.

—  Я ничего не понимаю. – Глаза девушки были округлены.

— Да, действительно, против тебя создается заговор. Граф не простил тебе унижения.  Женщина-воин, женщина-предводитель, женщина-правитель, — не слишком ли много? Время женщин еще не пришло. Увы. То, что ты увидела в шаре – правда. Но должно пройти время. Длительное. Спираль времени закрутится, свернется, и ты вернешься. Однажды я уже говорила об этом. Браслеты… – помнишь?

— Да. Их нужно беречь, как главный инструмент любой ведуньи.

— Правильно. Особенно эти — святые. Кроме них тебе понадобиться палочка. – Мгновенно, в руке Ведуньи откуда-то появилась тонкая палочка из золота и серебра, нанесенные на нее полоски спиралевидно стремились вверх и заканчивались крупным бриллиантом на подставке из шунгита — осколка метеорита.

— Напомню: она должна стать продолжением твоей руки, а рука – продолжением концентрированной мысли. Тогда сила твоей энергии и мысли окажется на кончике палочки – ограненном алмазе, и ты сможешь сотворить чудо – просто, материализовать желаемое. Не забывай о силе высокого головного убора. В нем ты всегда – в храме. Всегда – с Небесами. – Стефания бережно приняла подарок. Задумчиво посмотрев на мудрую женщину, девушка проговорила:

 — Феодосия, ты мне – как мать, которой я не знала. Сегодня ты по-особому расположена ко мне. Почему же не спрашиваешь о моей дочери, Виктории?

— Я знаю. С ней – ангелы Господни. Придет время, и она предъявит свои права судьбе. У нее – своя миссия. А сейчас пойдем. Настоятельница монастыря Святого Стефана Саломия была у меня в гостях.

— Как она узнала о тебе и о лесном жилище? — они шли по узкой лесной тропинке, придерживая ветви, которые наровили задеть их. Ведунья оглянулась и, передавая ветку от куста ивняка Стефании, усмехаясь, спросила:

— Ты все еще удивляешься? Все мы связаны одной нитью. Саломия – моя давняя подруга. Ей указало путь само Провидение Господне. – Стефания понимающе кивнула головой.

Женщины вошли в домик, наполненный запахом трав, и лесная хозяйка открыла свой тайник. Ученица впервые узнала о его существовании. – Игуменья просила передать тебе вот этот ларец.

— Какой красивый и, наверное, очень дорогой!

— То, что в нем – дороже всего золота мира.

— Неужели там …

— Да. Та самая Чаша и важные для человечества манускрипты. Ты должна спрятать их в тайнике сердцевины своего родового замка. В главной, стариной башне, — донжоне. Настоятельница так и сказала: «Когда Стефания одержит победу и выгонит графа, пусть спрячет реликвии в замке до лучших времен». Они должны дождаться своего часа. Если, конечно, человечество будет готово принять их. Помни – ни одна душа на свете не должна знать об этой тайне. Кроме Святой Терезы и… –   секунду подумав, добавила:

 — Однако без твоего верного оруженосца не обойтись.

— Это та самая Чаша, которую ищут христиане?

— На свете Вечных, Святых Чаш, чье предназначенье – вести за собой человечество, — несколько.  Дабы никогда не прекращалось движение Духа ввысь.  Каждая из них – уникальна. Тайна, над которой бьются лучшие умы – не в чаше, а в ее содержании. Только вода из озера Вечности подземного царства, отражающего небесное и земное, вмещающего в себя Три мира, способна оживить и наполнить Чашу. Ты выбрана сберечь тайну.          

Стефания бережно прижала ларец к своей груди. Она поняла – это самый ответственный момент в ее жизни.

2

Верный оруженосец Антоний ждал свою госпожу в условленном месте на развилке дорог. Одна рука его была не перевязи – ранение, полученное во время военного восстания.  Стефания резко остановила коня. Статный арабский скакун гарцевал под ней, словно, танцуя. К его седлу была привязана торба с ларцом.

— Слушай мой приказ, Антоний. Слушай внимательно. Я должна, во что бы то ни стало доставить в сохранности содержимое этой торбы в замок. То что в ней – дороже жизни. Ангелы господни и сам Господь Бог поможет нам это сделать. Судьба человечества зависит от того, в чьих руках она окажется. Задача ясна?

— Как то, что сейчас белый день, госпожа!

— Тогда – вперед!

Как две стрелы, две молнии, помчались они по дороге, ведущей к замку. Она на белом скакуне, он – на вороном. Где бы ни проезжала эта пара, народ узнавал и приветствовал предводительницу воинства и ее верного оруженосца. «Слава освободительнице! Да здравствует дочь славного герцога!» — кричали люди и мужчины, по древнему обычаю, подбрасывали шапки вверх, славя Всевышнего.

Уже проехали деревеньки и поля, прилегающие к Нижнему городу.  Дорога, изгибаясь, сужалась и вела за собой вверх, как вдруг путь перерезали всадники. Сзади с деревьев так же спрыгнули вооруженные люди. Стефания с Антонием оказались в западне. Из толпы выделился всадник в богатых доспехах и приблизился к девушке.

— Какая неожиданная встреча, Миледи! — Он, как шут поклонился. Его глубоко посаженные блеклые глаза были, как два осколка острого металла. Стефания механически схватилась за рукоять меча.

— Не стоит беспокоиться, госпожа. Иначе Вы лишите меня удовольствия медленно насладиться Вашей смертью. А победительница должна умирать долго. Впрочем, жаль такого красивого тела. Отец просил руку и сердце, а нам все это достанется просто так! Нужно будет вдоволь насладиться прекрасным подарком судьбы, как вы считаете, парни? – Оскалив зубы, он обернулся за поддержкой. Дружный хохот и алчные взгляды, скользящие по девушке, были ответом наемников.

 Антоний содрогнулся, его здоровая рука потянулась к мечу. Стефания остановила это движение. Мысленно, она быстро прокручивала все варианты выхода из этой ситуации и остановилась на единственном – правильном.

— Видимо, все рыцари из этого крысиного рода воюют целым отрядом с одним раненым мужчиной и женщиной, – сказала она громко, обращаясь к оруженосцу. —  Да у Вас, виконт, наверное, духа не хватит сразиться один на один даже с женщиной!

— Я с дамами не сражаюсь, я их бросаю в кровать. Там и находится поле боя – он криво усмехнулся. Раздался хохот солдат, послышались сальные шутки.

— Тогда прежде, чем бросить в кровать, Вам нужно будет сразиться со мной! Или слабо, сударь? А может быть, Ваши коленки трясутся от страха, и простите, штаны уже мокрые? Не стесняйтесь, покажите всем, что Вы способны держать меч и не испугались предводительницы воинства! Или покажите Ваши мокрые штаны! – послышался сдержанный смех, но грозный взгляд хозяина заставил поперхнуться весельчаков.

— Ну, раз Вы так настаиваете, Миледи, придется убить Вас сразу!

— Попробуйте, виконт! – приняла вызов Стефания с дерзкой улыбкой.

Они спрыгнули с лошадей, зрители встали вкруг, приготовившись к яркому зрелищу. Кто-то стал делать ставки на одного из воинов. Ведь всем было известно, что сын графа Ральф, прекрасно дрался и ему не было равных в битве. Слава о воительнице Мудрой Стеф, — ее ярости и хладнокровии с каким дочь герцога вела бой, бесчисленные подвиги – стали легендой. Ее боялись. Завидев всадницу на белом коне в мужском костюме с растрепанной косой, воины убегали с поля боя. Ее называли Карающим Ангелом, Ведьмой и Госпожой Молнией. О ней говорили, как о бесстрашном воине, совершенно владеющим техникой боя мечом, причем, неизвестной. Шепотом рассказывали случаи об огненных стрелах, которые загораются на лету при помощи колдовства.

Стеф по-мужски расставила крепкие ноги, слегка согнув колени, приняла боевую позицию. Они встретились взглядами, оценивая, возможности друг друга и, стараясь получить превосходство силы духа — хрупкая молодая женщина, совсем девчонка и закаленный в боях, крестовых походах рыцарь.

Однако взгляд этой леди поразил Ральфа. Неожиданно для него самого – ледяные пупырышки выступили на коже. Такое хладнокровие, спокойствие уверенного в себе воина, он видел в глазах лишь однажды: у непобедимого рыцаря, лучшего из лучших, приближенного Великого герцога – Виктора Альбиона. Его пришлось убить не силой, а хитростью и не в честном бою. Да какая разница! Ведь мертвые молчат, а главное – не опасны. Он машинально посмотрел на кольцо с огромным голубым сапфиром, которое снял, как трофей с убитого и вдруг, — его осенило! Ральф вытянул руку вперед и показал перстень противнику.

— Обладатель его так же не сомневался в своем превосходстве, но как известно, Миледи, — он умер! Какая жалость! – Кривляясь и ерничая, рыцарь вздохнул. Смотря в глаза девушке и криво улыбаясь, закончил:

— Удар был точен. Прямо в сердце. — Стефания как раненная тигрица зарычала: она поняла, что перед ней – убийца ее возлюбленного, и он знал об их отношениях. Кровь прилила к вискам, сердце бешено заколотилось. 

— Клянусь, ты не уйдешь отсюда живым – прохрипела она. В ее глазах запылал огонь.  Графский сын облегченно вздохнул – лучше иметь дело с раненым зверем, чем с хладнокровным воином. Проще выиграть!

— Ну что ж, деточка, давай потанцуем! Ах, простите, в порыве страсти забыл о манерах — Миледи! – После уверенного наступления, он увернулся от удара меча противника и тут же сделал яростный выпад. Стефания отскочила и ответила ударом сзади, через плечо. Это было неожиданно, и меч задел шею рыцаря. Он расстегнул камзол. Утер рукой кровь. Кружевной воротник был порван.

— Наконец-то сударь, вы стали раздеваться – съязвила разгоряченная воительница. При этом глаза ее сузились. Ненависть ушла. Остался лишь танец Смерти и Жизни, холодный расчет и точность удара. Стефания словно вошла в другое измерение. И снова мороз прошел по коже рыцаря. Так как сквозь длинные ресницы противника – он увидел свою смерть. По бесшумному движению губ Стефании прочел: «Ты умрешь».

Стало тихо. Казалось, зрители перестали дышать. Только лязг мечей и жаркое дыхание, перемешанное с редкими криками, беспокоили сумерки летнего вечера. Сизым шелком он оседал на землю.

Удары мечей стали ритмичны, словно это был не бой, а танец клинков. Вдруг, Стефания вскрикнула, — одежда от плеча до середины рукава была разрезана, а плечо задето. Белый цвет виднеющейся рубашки стал красным. Дочь герцога криво улыбнулась и весело проговорила:

— Вот это по-мужски! Наконец-то, сударь, Вы от ухаживания перешли к делу и начали меня раздевать! А я уже думала, что романтический период слишком затянется! Стала скучать! – она засмеялась, заглушая в себе боль. Раздались смешки и выкрики ругательства из публики. Верный оруженосец Антоний побледнел и сжал крепче рукоять своего меча.

— Я же обещал положить тебя, детка! — лицо Ральфа искривилось от злобы.

Изловчившись, он нанес стремительный удар, но бесстрашная воительница сумела увернуться и ответить, атакуя. Еще удар! Противник пошел в наступление. Звон мечей и красивые острые ситуации боя завораживали зрителей. Удар, — выпад. Удар, — выпад врага, еще выпад … И вот Стефания уже лежит на спине, а над ее лицом застыло лезвие меча неприятеля. Виконт торжествовал, но растягивал удовольствие от своей победы и продолжил игру, потакая задетому мужскому самолюбию.

— Ну что, красавица, вот я и перехожу «к делу»! – Смахнув лезвием пуговицы с камзола девушки, он под улюлюканье и советы зрителей аккуратно поддел кончиком меча под батистовые завязки рубашки и резким движением распорол ткань по середине. Белые груди, как два спелых плода, с торчащими, розовыми сосками, обнажили свою красоту. Толпа загудела. Послышались крики восторга, причмокивание и другие неподобные звуки мужской похоти. Зрелище становилось захватывающим. Ральф торжествовал.

На Антония уже никто не обращал внимания, и он смог как можно ближе приблизиться к своей госпоже. Его лицо было бледным, но спокойным, — он знал характерные приемы боя Стефании, ее хитрости и молил Бога об удачном завершении поединка. А пока он занялся освобождением лошадей.

Действительно, мгновенно, плашмя откинув меч противника так, что он стукнул того по лбу, добавив удар ногой в пах и в солнечное сплетение, благовоспитанная леди перекувырнулась два раза назад, сделав сальто и вскочила на ноги. И пока огорошенный, кривящийся от боли Ральф пытался встать с колен, Госпожа Молния в доли секунды, обернувшись вокруг своей оси с криком «получи долг!», под возгласы ужаснувшихся зрителей, двумя руками крепко держа меч, отрубила ему голову. Та, как дыня, фонтанируя кровью, откатилась к ногам солдат, пораженных неожиданным исходом поединка.

 Спокойно подойдя к обезглавленному телу, она сняла с его руки еще теплый перстень с сапфиром и надела на свой безымянный палец. Затем, вытащила из-за пышного рукава батистовый носовой платок, отороченный кружевом, и брезгливо вытерла им окровавленный меч. Зрители наблюдали за каждым ее движением, как загипнотизированные, — не шевелясь. Молча.

Воспользовавшись паникой, Антоний быстро подвел лошадей к госпоже, и они стремглав помчались вперед, по направлению к замку. Лицо Стефании было спокойно, как застывшая белая маска.

День подходил к своему завершению. Небо над горизонтом заалело, и светило подготовилось к последнему акту – великому милосердию любви.

3

Очнувшись от шока, солдаты погнались за беглецами. Смерть их господина и военачальника призывала выполнить долг до конца – отомстить. Они разбились на небольшие группы и две из них сократили путь, срезав его через поле. Скоро один из отрядов стал настигать бывших пленников.

Увидев, что наемники окружают их, Стефания, чтобы вырваться из кольца, сильней пришпорила коня, нашептывая ему:

— Давай, мой хороший, Ясмир. Покажи, на что ты способен! – Тут же последовал приказ оруженосцу:

— Антоний! Мы должны оторваться! Скачи вперед и не оглядывайся!

— А как же Вы, госпожа и …торба?

— Держи! – Стефания отвязала от ремня мешочек с ларцом и на скаку бросила  ценную поклажу оруженосцу. – Я задержу их и догоню тебя! Не сомневайся! Береги сверток, как источник жизни!

Воительница резко свернула в сторону, чтобы отвести преследователей и дать Антонию возможность уйти. Убедившись, что он в безопасности, ученица Феоды решила – сейчас или никогда. Настал момент применить полученные знания. «Со мной Господь» — с этой мыслью Стефания остановила коня, спрыгнула и мгновенно достала палочку, спрятанную у нее в сапоге. Встала лицом к мчавшимся на нее всадникам и неожиданно сделала ею стремительный выпад вперед, очертив круг по воздуху. Вся ее сила мысли, энергия, желание слились в одно целое, сконцентрировавшись на кончике палочки – бриллианте. Произошло то, что происходит при хорошем выстреле снайпера – никакой магии, только сила и возможности человека.

В тот же миг скачущие преследователи оказались в высоком огненном кольце.

 – Есть! – довольно произнесла девушка, вскочила снова на коня и направила скакуна вслед за Антонием.

За ее спиной слышались крики, проклятия в адрес «ведьмы».

— Навряд ли, Ясмир, они захотят дальше преследовать нас, — прошептала она верному белогривому товарищу. — Слава Всевышнему! У меня получилось! — крикнула победительница в пространство неба и, потрепав по холке коня, засмеялась по-детски свободно и счастливо.

Часть пути всадники преодолели без препятствий. Их застала ночь, бесшумно накрыв черным плащом чародея-фокусника с серебряными звездами. Окружная дорога вела к Среднему городу. Было тихо. Лишь стрекот цикад и одиночные, горящие впереди окна домов, засидевшихся допоздна жителей, оживляли безмолвье. Через некоторое время и те редкие огни погасли. Зияющая пропасть тьмы и тишины поглотила их. Стало душно и резко запахло полынью и ночной фиалкой.

— Что-то не нравится мне эта тишина, Антоний – произнесла Стеф, прислушиваясь к ночным звукам и пытаясь разобраться в запахах.

— Да и мне, госпожа, признаться, как-то не по себе. Так и тянется рука к мечу.

— Немудрено. Сквозь горький запах полыни и сладкий цветочный, я чувствую серу. Кажется, нас преследует нечистая сила. Верни-ка мне ларец.

— Но сначала, разрешите, Миледи, перевязать Вашу рану. И не забудьте выпить несколько глотков живительного бальзама крестной Феоды.

Действительно. Голова у девушки слегка кружилась от потери крови и слабости, а рукав рубашки был алым. Всадники спешились.

Жадно глотнув целебный бальзам и родниковую воду из фляжки, отважная воительница почувствовала прилив сил. Она тревожно оглянулась вокруг, пристально всматриваясь в темноту и, кривясь от боли, сняла камзол. Ткань на нем была распорота в нескольких местах и набухла от крови.

Наскоро перебинтовав руку госпожи, лоскутом от своей рубахи, Антоний вдруг замер и прислушался. Сквозь звуки тишины послышался приближающийся шелест и легкий гул, словно завывание: три фиолетово-черных облака-смерча с нарастающей силой приближались к ним.

— Ведьмы! – Крикнула Стефания и, на ходу крепко привязывая бесценную торбу к седлу, что силы пришпорила коня. – Бежим! —  крикнула она верному слуге, но тот и сам, оценив всю серьезность ситуации, уже вскочил на коня, направляя его по дороге прочь от этого места.

Они снова мчались вперед, спасаясь от опасности. На этот раз – силы были неравные.  Девушка нащупала рукой драгоценную поклажу, чтобы убедиться в ее сохранности. Нехорошее предчувствие не покидало Стефанию.  Догнав, слившегося с конем оруженосца, она крикнула ему почти на ухо сквозь завывание ветра:

— Что бы ни случилось со мной, береги ларец! Доставь в башню замка! Ключ от тайника возьми в опочивальне герцога, в скрытой нише в стене!

Обогнав Антония, Госпожа Молния скакала впереди на белом скакуне, словно рвущий ночь факел белого света, но силы Тьмы продолжали преследовать. Вдруг, один из вихрей стал настигать ее. Стеф спрыгнула с коня и, свернув с дороги, заставила животное лечь на землю, спрятавшись рядом в высокой траве. Вихрь промчался мимо, едва не задев лошадь. Она отстегнула торбу с ларцом и сделала из шнурка петлю, чтобы надеть на себя. Но тут второй вихрь подхватил девушку и, пронеся несколько метров, с силой швырнул ее о землю. Ларец же исчез в черном жернове смерча.

На минуту Стефания потеряла сознание. Очнувшись, попыталась вскочить, но тут же упала – болела нога. Поняв, что ларец похищен, она закричала, издавая звуки похожие одновременно на вой волчицы и рычание раненой тигрицы. От осознания своей беспомощности на глаза навернулись слезы.

— Господи, помоги! – крикнула она, как всякая отчаявшаяся женщина, упав на колени .– Феода, я не уберегла ларец! – И она стукнула кулаком себя по лбу. Но где же Антоний? Его черный конь слился с ночью, и лишь светлый камзол пятнышком маячил по холмам – оруженосец преследовал смерч.

 — О, мой верный друг! — Стефания напряженно всматривалась в ночь. Внезапно, она увидела пролетевший мимо нее золотой шар. Он с огромной скоростью мчался в сторону смерча. На секунду ей показалось, что в шаре промелькнуло суровое лицо Феоды.  Внимательно всмотревшись в черную даль, дочь герцога поняла, что в воздухе разразилась настоящая битва. Антония уже почти не было видно, но, приложив ухо к земле, она услышала топот копыт его скакуна.

Действительно, скоро светлое пятно его камзола стало приближаться и взъерошенный, перепуганный оруженосец предстал перед ней.

— Госпожа! С Вами все в порядке? Ларец у меня. Вы видели битву? Ведунья прилетела! – Антонио закатил глаза кверху и одновременно изобразил на своем лице восторг и ужас. — Скорее, поехали!

— Слава Богу, и хвала Феоде! Благодарю тебя, мой верный друг!  — Встав на больную ногу, она сморщилась от боли. — Помоги сесть на коня. Я знаю, где мы сможем укрыться от ведьм.

Стефания снова была хладнокровна, а мозг четко работал, из различных вариантов выбирая единственное, правильное решение.

—  За мной! Фурии могут вернуться!

Действительно. Скоро три вихря снова стали преследовать их. Как раз в тот момент, когда опасность стала почти осязаемой, всадники подъехали к большому фиолетовому дереву возле окружной дороги.

– Королева Зеленого марева! – крикнула Стефания, остановившись и сойдя с коня возле дерева с огромным дуплом. – Укрой нас! Нам нужна твоя помощь. – Тут же ветви приподнялись, и из дупла им была выставлена деревянная лестница с широкими ступенями. По ней всадники взошли внутрь дерева. Ветви опустились, как занавес и тысячи мелких зеленых звездочек, словно смарагдовое чудо засияли в ночи.

Три вихря бесполезно бились о крону дерева, пытаясь вырвать его с корнем. Им это было не под силу. Пропел первый петух. Он единственный, кто посмел сделать вызов Тьме. Потом второй. К ним присоединился третий. Петухи кукарекали, словно соревнуясь, разгоняя пением тьму и приближая рассвет.

Постепенно сила смерчей ослабла. На смену им пришла тишина. Позже запели самые смелые птицы, приветствуя утро. Скоро к ним присоединился многоголосный хор остальных пернатых.

Забрезжило. Тонкая полоска абрикосового света на востоке неба все увеличивалась, пока утро не оповестило о себе всем мирам ясной зарей. Беглецы вышли из убежища и приветствовали Светило и Бога, благодаря за новый, счастливый день.

Прихрамывая и, опираясь на руку верного оруженосца, Стефания, словно распахнула себя навстречу Солнцу и будущему. Прикрыв на секунду от счастья глаза, она в следующий миг раскрыла их так широко, как могла, словно хотела выпить ими все пространство небесной абрикосовой дали.

— Путь открыт! Вперед, мой верный оруженосец! – громко крикнула дочь герцога, давая волю радости. – Нас ждет человечество!

Глава 4

Странный сон Софи. Миссия. Проводник сердится. Выбор Софи. Любовь под крепостной стеной. Храм Святого семейства и козы на скале. Выпадение из времени. На вершине горы. Осознание

1

— Вас ждет человечество! — Чья-то рука мягко дотронулась до моего плеча. Вздрогнув от неожиданности, я оглянулась и увидела Святого Стефана. – Вы можете вернуться к машине у шоссе, — к привычному, иллюзорному миру или жить полной жизнью и завершить миссию. Это Ваш выбор, София.

«Слава Богу, что хотя бы святой, знает мое настоящее имя!» — подумала я, а вслух спросила:

— Иллюзорным вы называете мой реальный мир, мой дом?

— А где Ваш дом, сударыня? – спросил старец, словно издеваясь надо мной. Я возмущенно отвернулась, чтобы случайно не нахамить святому.

«Кстати, почему я твердо уверена, что он – святой? Да, м-мм. Странно, но я точно знаю, что передо мной – Святой Стефан, который жил… Нет. Лучше не затруднять себя сложными кроссвордами» — подумала я, покусывая губы.

— Меня ищет Виктор. Простите, отче, но Вы обещали отвезти меня обратно. —

Вздохнув, Святой Стефан кивнул головой и подал мне сумку с Самсоном. Оказывается, все это время, пока я осматривала храм, мой кот был под бдительным присмотром и прекрасно себя вел! 

Обратный путь мы проделали незаметно. Лишь одно обстоятельство заставило меня покраснеть.

— Что такое «кроссворд»? — После тягостного молчания, вдруг спросил мой спутник.

— «Кроссворд»? — переспросила я и поняла, что старец действительно, читает мои мысли и действительно передо мной находится умерший святой. Последующий путь я провела в молчаливом смущении и в благодатном трепете, ранее мне не известном.

Возле выхода из подземелья, старец посмотрел на меня грустно и… растворился в воздухе. Почему-то меня это не удивило.

Яркий дневной свет заставил меня зажмуриться. Кот орал и царапался, пытаясь вылезть из сумки. Сладкий запах жимолости, цветущей валерианы, мяты защекотал ноздри. Чтобы осмыслить все пережитое и отдохнуть после пройденного пути я села прямо на землю, выпустила Самсона и, облокотившись на теплую каменную стену,… уснула. Сон, который увидела, был абсолютно реальным:

Полетев верх ногами, кувыркаясь куда-то в черную, зияющую пропасть, я кричала и звала на помощь Виктора, Феоду, Святого Стефана. Затем увидела скачущую на белом коне Стефанию и рядом с ней на вороном жеребце Антония, — того старика, которого мы встретили с Виктором. Он был молодым, стройным и черноволосым. Я подлетела к всаднице с боку, но она меня не заметила. Внимательно рассмотрела ее перебинтованное предплечье, висящий на одном плече бархатный грязный камзол эпохи Ренессанса, перчатки с раструбами из мягкой кожи, отделанные тонким кружевом, с пятнами крови и грязи. На ней были великолепные сапожки с серебряными пряжками, кожаные мужские штаны и стильная охотничья синяя шляпа «с клювом» в тон камзолу, украшенная павлиньими перьями. Колчан со стрелами, украшенный серебряной и золотой инкрустацией, висел сзади. Меч в ножнах с резным орнаментом – с боку.

Из-за головного убора не было видно лица. Рукав ее рубашки был разорван и окровавлен, свисая лентами, как крыло раненной птицы. К седлу была привязана торба из домотканного полотна. Я поняла, что в ней, — нечто важное, от чего зависит моя судьба, Стефании, Антония, Виктора…и многих людей. «Вас ждет человечество» — вспомнила слова святого.

«Нас ждет человечество, — эта мысль шла из головы Стефании, и я слышала ее. Фраза была выгравирована в моей голове, как на камне. — Чаша поможет спасению. И в этом будет моя лепта».

 «И в этом будет моя лепта» — повторила я так же про себя мысленно.

«Но чем будет наполнена святая Чаша, в которой находилась кровь Христа? Ведь важно, ЧЕМ наполнить ее — продолжала я слышать мысли Стефании. – Где находится Святое озеро Вечности, в котором соединилось настоящее, прошлое и будущее? Кто знает?»

— Я знаю! – крикнула я. — Это подземное озеро выше Среднего города, дверь находится в крепостной стене! – Но она не реагировала на мой крик. Мысли продолжали поступать в пространство, генератором которых была скачущая всадница:

 «Сохранить бесценные фолианты. Наполнить Чашу. Спасти Землю. Но если я исчезну или погибну, кто продолжит миссию? Кто победит трех ведьм, мешающих воплощению идеи?»

 — Они уже побеждены! – Кричала я, но бесполезно. Стефания не знала о моем существовании. Зато ее мысли были, как стрелы:

«…Это могу сделать только я. Главное, попасть в колодец времени. Помогут браслеты. Запястья… На них точки выхода и входа. Помнить об этом! Исчезнуть и вернуться!»

2

— Вернуться! – Очнувшись, я услышала последнее, произнесенное мной слово вслух. «Странный сон – подумала я, — и такой реальный. О каких браслетах она говорила? Почему я летела все время сбоку от нее, не имея возможности заглянуть ей в лицо? Какая она? Красивая? Действительно ли похожа на меня? Какой вздор я несу!»

— Проснулась? Не хотел тебя будить. Ты так устала. – Надо мной склонился Виктор. – Во сне ты кричала. Приснилось что-то тревожное?

— Как долго я спала? Ты давно нашел меня?  — забросала его вопросами. Самсон терся о ноги проводника.

— Минут десять, пятнадцать. Искал же тебя несколько суток.

— Так долго?

— Где ты была? Я боялся мести ведьм.

— Меня похитил святой.

— Вечно ты шутишь.

— Его зовут отец Стефан.

— Да? – Виктор насторожился. – А ну-ка, давай по порядку.

Мне пришлось рассказать обо всех своих приключениях. Кот Самсон, — единственный свидетель не умел разговаривать. Пришлось Виктору поверить мне на слово. Он взял мои руки и принялся разглядывать браслеты.

— Ты еще не забыла о своем сне? Расскажи, пожалуйста, о нем подробнее, – когда я закончила, он был серьезен. — Береги браслеты. Они ценнее, чем можно себе представить. – Мой друг смотрел на них, однако, казалось, что взгляд его проникал в неведомые глубины времени. – Прошлое, будущее и настоящее,.. колодец времени, когда спираль закрутится, – повторял он задумчиво фразы из моего рассказа. – Вот в чем дело.

— В чем же, объясни.

— Это объяснить невозможно. И это всего лишь мои догадки. – Он потупил глаза и уже глухим, сдавленным, странным голосом проговорил:

 — Я повторю еще раз, Миледи, что у Вас свой путь, а я – всего лишь провожатый. Наши судьбы временно пересеклись. Я должен доставить Вас в замок.

— Виктор, но ведь ничего не изменилось. Почему такой тон?

— Конечно, «ничего». Кроме того, что Вы победили ведьм, два раза спасали меня от смерти. Именно Вам было позволено увидеть святая святых – легендарный Храм Багбарды, о котором тысячелетия ходят легенды у разных народов. А теперь, оказывается, Вам поручена миссия — спасти человечество!  Не слишком ли много для простой смертной? Нет уж, простите, сударыня – знай сверчок свой шесток! Ведь так говорят. Поставим все на свои места: Вы – госпожа, а я – всего лишь вассал. Ваш плохой провожатый.

Он был удручен. Я – обескуражена. Все свалившееся на меня за последнее время и эта обида Виктора, возможно, потеря его, как мужчины из-за его самоуничижения — было слишком. И это в то время, когда чувство стало крепнуть! Нужно было срочно что-то делать! Я подошла к нему и вкрадчивым, мягким, любящим голосом заговорила:

— Во-первых, я ничего не сделала бы без Вас, дорогой Проводник. Во-вторых, не знаю, кем Вы меня считаете, но даже любящая королева станет рабыней для своего, единственного господина. А в-третьих – я просила помочь мне разобраться во всей этой головоломке и узнать Ваше мнение, сударь – стоит ли игра свеч? Другими словами, — действительно ли мне поручена миссия, не игра ли все это моего воображения? Может быть, я всего лишь уснула под теплой стеной?

— А случайный прохожий в этом глухом месте, просто так, на память, надел старинные браслеты, которым цена минимум по полмиллиона каждому?

— Ты думаешь, они так дорого стоят? — спросила я, поддавшись вперед и, вытянув руки перед собой. С опаской я посмотрела на состояние в миллион долларов на моих руках. Вздохнув, согласилась:

— Ты прав. — В душе – торжествовала. Нужные отношения были достигнуты, — Виктор «оттаял». Легкая усмешка появилась на его губах. Пусть лучше считает меня дурочкой. Мужчина должен чувствовать свое превосходство и необходимость. – Так что же мне делать?

— Как сказал Святой Стефан – это твой выбор. Ты можешь вернуться к своей машине, а можешь завершить начатое Стефанией и дойти до замка.

Сложные чувства боролись в моей душе.

— До замка ближе, чем к машине? Ведь так?

— Да.

— И только, попав в замок, я могу снова вернуться домой?

— Быстрее, чем ты думаешь. – Виктор с опаской наблюдал за мной.

— Тогда почему бы мне, между прочим, не спасти человечество и не завершить дело, начатое Стефанией? Ведь всего лишь и нужно — вернуть реликвии! – Озорно усмехнувшись, я посмотрела на проводника. Но он молчал и был мрачнее тучи. – Снова что-то не так? Ответь, Виктор!

— Сейчас не уместны шутки. Это очень серьезно. – Он снизил голос до шепота.

— Решается судьба человечества, не только твоя. Идет борьба миров, Сил Тьмы и Света. Я не понимаю, почему избрали тебя. Ты уверена, что ты – София?

Я открыла рот от изумления. Чего я не ожидала от Виктора, так это подобного вопроса. Ведь он меня знал лучше других!

— Может быть, тебе краткую биографию рассказать?

— Не обижайся, я имел ввиду другое, — он вздохнул и отвернулся. Когда через несколько секунд Виктор повернул ко мне лицо, я увидела отраженный на лике внутренний свет и улыбнулась.

— Я знаю, что делать. Твое время забрало у тебя возможность думать. Тебе надо уединиться… Нет, просто побыть самой. Я буду идти на расстоянии. А ты просто подумай. Взвесь все. Вспомни весь путь, все странные обстоятельства, события. Сопоставь. Тогда лишь прими решение. – Он говорил эмоционально, но твердо. Таким я его еще не видела.

— Хорошо, если ты считаешь, что это необходимо.

С котом на плече я пошла по ступенькам вперед. Мой друг с лошадью – поодаль. Вероятно, он боялся, чтобы меня снова кто-нибудь не похитил. Сосредоточиться и вспомнить все что произошло, мне почему-то не хотелось и не получалось. Может быть потому, что я знала, — проводник смотрит мне в спину. А может быть потому, что, если бы стала вспоминать все, что со мной произошло, я сошла бы с ума. Мне оставалось одно — сесть на лестнице и дождаться попутчика.

3

— Ты приняла решение? – Виктор сел рядом на теплую каменную ступеньку.

— Нет – честно призналась я, заплетая разлохмаченную косу. — Но точно знаю, что хочу как можно скорее попасть домой. Поэтому если нужно, я дойду до замка, найду золотую Чашу, но после этого – домой.

Виктор встал и, сделав несколько шагов, присел передо мной на корточки. Приблизив свое лицо к моему, долго пристально всматривался в мои глаза, словно хотел заглянуть в душу. Наконец, заговорил тихо, но проникновенно:

— Дорогая, необыкновенная и загадочная госпожа. Само Провидение избрало Вас для великой миссии, значение которой ни Вы, ни я не можем осознать. И все, что происходит возле Вас на этом Пути – странно, но подвластно мистической логике. Поскольку обычная логика здесь бесполезна.

Ничего не поняв из сказанного, я просто уткнулась ему в плечо, ища защиты. Он погладил меня по волосам, словно малого ребенка. Едва не расплакавшись, но, взяв себя в руки и, вздохнув глубже я, как можно более уверенно сказала:

— Если это судьба, я готова испить всю чашу до дна, но как можно быстрее. Потому что очень устала. Хочу покоя. Тепла. Апельсинового сока. Да. Если бы мою чашу наполнить апельсиновым соком или шампанским, я с удовольствием ее осушила залпом. – Улыбнувшись сквозь слезы, которые все же предательски выступили на глазах, посмотрела на Виктора.

— Теперь точно все в порядке! Узнаю прежнюю, веселую и героическую девушку!

— Но где Ваше уважение, сударь? – Я вскочила, подыгрывая ему, представляя знатную даму. – Госпожу!

— Простите, Ваше Сиятельство. Ваш вассал забылся. Меня может реабилитировать лишь то, что я предан Вам, и как влюбленный раб, готов на смерть драться за Вашу честь.

— Не стоит «на смерть». Вы прощены – со смехом произнесла я.

«Раб» прильнул поцелуем к моей руке. Шутка затянулась, дав прилив страсти. Почтительный поцелуй «вассала» перерос в любовный, когда наши губы непроизвольно и независимо от нашей воли нашли друг друга. Через эти ворота в рай, казалось, целовались наши души. Отчего настроение мгновенно улучшилось, и появились силы. Вернее, сначала они ушли, ноги подкосились, и я почувствовала невесомость. Пришлось отстранить Виктора.

— А если серьезно?

— Серьезнее, чем этот момент не бывает, — и он снова прильнул к моим губам.

Все проблемы мгновенно исчезли. Чувственный туман застелил глаза. Мы занялись любовью под крепостной стеной, как изголодавшиеся любовники. Срывали, чуть ли не разрывая, одежду друг на друге, не в силах контролировать ситуацию. Жажда любви, единения тел – сильней, чем жажда в пустыне, заслонила собой весь мир.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем мы смогли разжать объятья.  Казалось, все вокруг приобрело иную окраску, хотя ничего не изменилось. Чувство живописно раскрасило окружающий мир, придав ему только нам известный скрытый смысл. Все стало вторичным. Даже, — история с Чашей.

Мы шли, таинственно улыбаясь и целуясь на ходу. Подъем вдоль крепостной стены стал круче, а ступеньки уже. Сколько прошло времени, — час, два, или месяц, — неизвестно. Опьяненные любовью, как наркотиками, мы жили, словно в параллельном мире другой реальности. Время приобрело там странную особенность – растягиваться необъятно, как резина во время поцелуев и сжиматься в точку по необходимости. Так мы незаметно поднялись к небольшой часовне, — словно гнездо дикой птицы, примостившейся на краю скалы и утопающей в колючем шиповнике.

— Я не помню этой церкви и этого пейзажа на пути к замку. —  Виктор внимательно осматривался вокруг. – Кажется, здесь что-то не так.

Скалы окружали крошечную часовню, разместившуюся на небольшой площадке, вырванной у первозданной природы. Горные козы паслись здесь же, поедая кустарник. В поисках травы они гуляли у самого входа здания. Прекрасный горный пейзаж открывался с этого места.

— Храм Святого семейства – догадалась я по мозаичному изображению над входом.

– Это здание относится к постройкам первых христиан, – констатировал факт проводник, разглядывая надпись над входом. – Козы — святые животные. Только им древние «позволяли» пастись в чертогах богов – на верхних ветвях Вселенского Древа. Я видел манускрипты.

Затаив дыхание, я слушала его и гладила шершавые стены.

— Даже козы пасутся, как у святой обители в Вифлееме! Здесь такой покой и умиротворение!  

— Это меня и пугает, — задумчиво произнес Виктор. — Кажется, мы выпали из времени.

Я не поняла, что он имел в виду, загадочно рассуждая о манускриптах и времени, но ощущала необыкновенную легкость и даже невесомость. То ли спонтанная чувственность, охватившая нас возле крепостной стены, то ли красота здешних мест и святая обитель так подействовали на мое состояние, но я словно парила над миром, как птица. А крылья были сотканы из легчайших нитей любви – Земной, Небесной и Вечной любви.

4

Смотря с вершины вниз – на горы, ущелья, пересохшие русла древних рек и едва заметные внизу черепичные крыши, под которыми жили люди, я испытывала необъятное чувство любви ко всему живому, поднебесному. Захотелось закрыть своими огромными крыльями маленькую, но величественную Землю. Да! У меня было чувство крылатой Женщины-Богини. Это была не я, а новая родившаяся Сущность, — высшая.

Упиваясь этим состоянием, отдаваясь постижению нового ощущения, я не сразу поняла, — мы опять сбились с пути. Самым непонятным оставалось то, что мне было ВСЕ РАВНО. Я достигла высшей точки своего существования, познав себя и Вселенную. Рядом со мной стоял Человек, мужчина, приведший меня к этой вершине, где я испила из Чаши благодати. Переполненная состоянием более чем счастье, я готова была из этой Чаши напоить человечество.

Виктор вытер слезы, текущие по моему лицу, и прижал к себе. Так мы стояли, обнявшись на вершине, обдуваемые всеми ветрами, у входа в горний храм Святого семейства, наполненные новым, непостижимым, высоким чувством. Время проходило мимо нас, хороводы звезд, столетий проплывали чередой, а мы «зависли» между небом и землей.   

— Виктор, — реликвии! Мы забыли о них! – Будто от глубокого сна очнулась я. Задыхаясь о холодного ветра, я кричала, что было сил:

— Во имя жизни на Земле, любви, я должна выполнить предназначенную для меня миссию! И уже ничто и никто не помешает мне исполнить мое назначение!  

Глаза любимого стали влажными. Он отстранил меня, держа за плечи и, словно впервые разглядывал мое лицо. В его взгляде я прочла восхищение, граничащее с удивлением и поклонением.

Часть IV

Глава 1

Высшая цель. Стефания в поисках клада в замке. Софи и проводник в гостях у баронессы. Злобный карлик и рассказ Софи

1

Решение, казавшееся еще недавно таким сложным, пришло само собой. Я сделала свой выбор. Я – возвращаюсь. Обещание, данное Стефанией, суждено сдержать мне.

Стоя на вершине горы, воспринимая себя, мир по-новому, я словно родилась заново. Стала другой. Пришло новое осознание реальности. Поняла: не имеет значение ни время, в котором живешь, ни страна, ни нация, когда прикасаешься к Вечности. Есть то, — что внутри тебя. Не имеет значение кто ты, к какому социальному слою относишься, какой расе принадлежишь. Не имеет значение блондин ты или брюнет, какого цвета твоя кожа и в платье какой эпохи ты одет. Существует Высшая цель, для которой ты существуешь. Осознание ее дает неземной покой, гармонию и переживания, ради которых монахи всех времен и религий жертвовали сытой жизнью мещанина. Ради единственного состояния, которому аналогов и объяснений в природе нет. Я испытала его.      

Теперь я Сущность, поднявшаяся над планетой, над своей принадлежностью к полу, государству, эпохе. Состарившись на несколько тысячелетий, — приобрела взгляд на мир новорожденного. Я постигла свой дух. Испила из Чаши Вечности. Но Путь не закончен. Виктор по-прежнему впереди меня, и мы карабкаемся по скалистым кручам. Белый пушистый снег, падающий на нас и покрывающий все девственной чистотой, вносит высокую ноту в этот наивысший момент экзальтации духа и преображения. Я хватаю его озябшими губами, подставляю лицо, ловлю закоченевшими руками.

Голос проводника вывел меня из оцепенения. 

— Главное – преодолеть эту гору без ущерба для себя! – прокричал он, перекрикивая шум ветра.

— О чем ты говоришь? Я так счастлива!

— Почему же у тебя такие печальные глаза? – Он остановился, обернувшись ко мне и, проговорил как-то особенно, глубоким голосом:

— Вершины достигает не каждый в своей жизни. Не каждый постигает свою суть и… более, — гармоничного соединения Души и Духа. Важнее, спустившись в долину, не расплескать содержание Чаши. Но самое опасное – вернуться в джунгли жизни. Там снова обретаешь плоть. Забытые инстинкты рвутся из клетки, как дикие звери. Твое тело требует еды, одежды и плотских утех. Чтобы удовлетворить потребности, — нужны деньги. И вот уже крепкие сети суеты, повседневных забот оплетают тебя. Ты начинаешь терять ту благодать, что обрел однажды.

— Нет! Не хочу! – я готова была разрыдаться. – Что же делать, Виктор?

— У каждого своя техника. Я предпочитаю тактику Воина. Горячее сердце, холодный разум и твердая рука помогают сберечь высшее предназначение. Тебе будет сложнее. Путь Воина нужно соединить с назначением Женщины. Тогда, оставаясь в Духе, ты откроешь в себе Врата Творца и войдешь в чертоги Богов. – Он замолчал и после паузы, грустно улыбаясь, подвел черту своему монологу: — Ты все это знаешь. Именно поэтому у тебя такие грустные глаза.

— Да. Тогда я смогу войти в Храм Багбарды. Именно это имел в виду Святой Стефан. – И вдруг, словно пораженная молнией, не земным светом, как высшее откровение, я произнесла:

— Все просто – СОДЕРЖАНИЕ ЧАШИ ВО МНЕ, ИБО Я ИСПИЛА ИЗ НЕЕ. Поэтому я должна принести людям свое Знание и наполнить им святой сосуд. Мое имя – София, что означает «Мудрость».  Именно это имел в виду Святой Стефан. Вот кроссворд, который я разгадала.       

2

— Вот загадка, которую мне предстоит разгадать. – Стефания эту мысль произнесла вслух. – Нет, это сложней, чем загадка. Это мозаика, которую нужно сложить. Как еще это назвать?

Она села напротив камина и долго смотрела на огонь. Ее спальня была прохладной, несмотря на большой очаг, гобелены, шерстяные ковры и медвежьи шкуры на полу. Потирая озябшие руки и, бессознательно протягивая их к огню, она напряженно о чем-то думала. Послышался тихий стук. Вздрогнув от неожиданности, девушка поспешила открыть потайную дверь в стене за шпалерой.

— Антоний? Что случилось? Уже поздно.

— Я догадывался, что Вы не спите, госпожа. Но подходящий момент настал.  Сейчас, или никогда!

— Тише, тише! Разбудишь слуг. Рассказывай.

—  Отметив окончательную победу над графом и его отпрыском, я имею ввиду Вашу победу в поединке, Миледи, Его Светлость Великий герцог, э-э-э… В общем, Ваш отец герцог беспробудно спит.

— Ты хотел сказать, что он пьян, и сейчас самое подходящее время найти тайник — подытожила Стефания.

— Именно так! То есть, госпожа, я имел в виду…  —  слуга замялся и не знал, как выйти из пикантной ситуации.

— Ладно, Антоний! – смеясь, произнесла Стефания, похлопывая его по плечу. – Все хорошо. Поговорим о деле.

Две головы склонились над листом голубой бумаги с печатью герцога. Стефания рисовала план помещения спальни герцога, помечая кружочками места, возможного тайника. Затем принялась рисовать план старой постройки замка.

— Старый план замка прадеда предусматривал одну, главную башню, — донжон.  Она и была центральной. Здесь жили, и здесь же был склад провизии. Затем мой дед и отец достроили замок. Пристройки находятся здесь. Следовательно,..

— В «сердце» замка и нужно искать старинный тайник. Но сначала, госпожа надо найти ключ, а время не терпит!

— Ты прав, мой верный оруженосец!

В слабо освещенном свечами коридоре две фигуры в темных плащах неслышно продвигались вдоль стены. Солдат возле двери герцога похрапывал. Неслышно открыв тяжелые, резные, деревянные двери, они проникли внутрь комнаты. Антоний остался на страже, а Стефания, с полузакрытыми глазами, как сомнамбула продвигалась по комнате. Антоний с удивлением наблюдал за ней, — он впервые видел свою госпожу в таком странном состоянии. Выставив руки веред, она словно что-то нащупывала невидимое. Ее тонкие пальцы едва заметно шевелились. Под пологом резной дубовой кровати похрапывал герцог. Масляные лампы в медных абажурах едва освещали часть комнаты. Другая, противоположная ее часть тонула во мраке. Именно туда направилась Стефания, влекомая, как показалось Антонию, кем-то невидимым. Он перекрестился, потому что догадывался кем — ангелом.

Внезапно дочь герцога остановилась, открыла глаза и, взяв лампу, уверенно подошла к миниатюрному алтарю в торце комнаты. На каменной стене висело распятие. Стефания легко отодвинула его. Нажав по наитию на камень и сдвинув его, она обнаружила небольшой тайник, в котором лежал старинный ключ, печати и ценные бумаги с гербами короля и семейным – гербом Великого герцогства. Победоносно подняв руку с ключом, она, улыбаясь, показала его Антонию.

Найти тайник прадеда было сложнее. Сначала нужно было найти вход в подземелье.  Действовать надо было осторожно и абсолютно бесшумно, чтобы не привлечь внимание обитателей замка. Повинуясь интуиции, Стефания в медитативном состоянии искала вход в подземелье в главном зале донжона. Возле массивного, старинного очага девушка остановилась. В ее глазах был вопрос, который Антоний озвучил:

— Тайник в очаге?

— Нет. Там находится дверь в подземелье. –  Низкий грудной женский голос доносился откуда-то из очага. Они вздрогнули. Стефания инстинктивно прижала рукой к себе сумку с Чашей и фолиантами, висящей на поясе и тут же вздохнув облегченно, убрала ее. От боковой стены внутри камина отделилась темная фигура монахини.

 – Это я, игуменья Тереза. Не бойтесь. Хочу вам помочь. Следуйте за мной.

Матушка Тереза взяла у Антония фонарь и вошла в проем потухшего камина, нажала с боку камень и замаскированная дверь в виде решетки очага у задней стенки отодвинулась. За ней находилась каменная стена, покрытая сажей. Монахиня посветила фонарем. Едва заметно в кладке была видна щель потайной двери-обманки. Антоний навалился всем телом, и она поддалась. Обмазанный сажей, но со счастливой улыбкой, пригнувшись перед низким входом, он галантно, жестом руки предложил войти:

— Прошу Вас, дамы, — верный слуга пытался хоть как-то разрядить напряженную ситуацию, но на него зашикали.

Продвигаясь за монахиней по слабо освещенному проходу, они свернули направо, затем показался новый виток коридора. Скоро последовал еще поворот. Какое-то время путники шли прямо, затем – снова зигзаг и они оказались на том же месте, откуда начали свое движение. Не так-то просто было попасть к сокровищам замка!  Доступ к ним охранялся архитектурным гением предков Стефании. 

Теперь искатели клада действовали иначе и по пути продвижения ощупывали каждое углубление в стенах. Где-то должен быть еще один вход! Наконец, тщательно исследуя туннель, они обнаружили замаскированную старинную дверь в нише. Ее без особых усилий открыли, так как от времени ржавые петли стали податливыми, а дерево от сырости прогнило. За дверью был узкий проход вглубь стариной башни в виде узких каменных ступеней вниз.

Гуськом, осторожно, путники продвигались по подземелью, но очень скоро уперлись в тупик. Лампой Матушка Тереза осветила пространство и обе женщины вскрикнули: под ними была пропасть. В нескольких шагах находилась решетка-ловушка. Сквозь ее железные прутья, которые захлопывались, пропуская вниз жертву, была видна подземная зловонная речка – канализация замка. Белеющий внизу скелет, омываемый быстрым течением, бился костями руки и черепом об острые камни, застряв между ними.

Игуменья перекрестилась. Антоний едва сдержал крепкое ругательство, разглядывая ловушку, куда едва они не угодили. Если бы первым шел он, то угодил бы вниз сразу. Стефания побледнела и крепче прижала к себе сумку с драгоценными свитками, висевшими на ключнике, пристегнутому к серебряному поясу.

— Здесь – произнесла неожиданно она. — Это здесь, я чувствую.

— Действительно. Я так же что-то ощущаю. Мы в центре замка – произнесла Матушка Тереза и перекрестилась.

— Но я не вижу здесь никакого тайника! – озадаченно воскликнул Антоний. Он страдальчески смотрел на тупик впереди в виде закругленной каменной стены.

Они стали обследовать стены и пол вокруг решетчатого люка, тонкой полоской подходивший к стенам, но поиски были безрезультатны.

— Госпожа, воспользуйтесь своим даром, взмолился Антоний. Монахиня же стала молиться.

— Не помогает – ответила Стефания. – Кто-то или что-то мешает нам.

Молитвы игуменьи Терезы усилились.

— Кажется, я догадываюсь, кто это может быть, – произнесла дочь герцога и глаза ее сузились, а рука привычно потянулась к тому месту, где у нее всегда висел меч. – О-о! Как неудобно это женское платье! – вырвалось у нее.

— Дорогая, — обратилась к ней Матушка Тереза. – Сейчас сила меча должна уступить силе молитвы. С нами Господь, святые и ангелы небесные!

— Да, и Святой Стефан! – глаза девушки были устремлены куда-то в угол стены. Она сделала шаг в ту сторону, но перед люком Антоний остановил ее, взяв за локоть и вдруг, все увидели, как свет, исходящий ниоткуда засиял на слегка выступающем камне. Стефания надавила на него, он легко поддался движению ее руки, и дверь в тайник открылась. Она оказалась как раз возле люка-ловушки. Возгласы радости вырвались у ее друзей.

— Благодарю Вас, Святой Стефан! – дочь герцога низко поклонилась невидимому старцу. Тереза и Антоний последовали ее примеру. Осталось открыть последнюю кованую дверь с гербом Великого герцога, за которой просматривалось хранилище. Стефания достала ключ.

Небольших размеров помещение было отделано грубым камнем. Паутина завесила стены. Оббитый жестью сундук, украшенный драгоценной инкрустацией, стоял на кованом столе в центре мрачной комнаты. Ключа рядом не оказалось. Молча переглянувшись, искатели клада стали обстукивать стены и пол.

Скоро Матушка Тереза поднесла фонарь к плоскому камню в полу, — наиболее правильной формы, чем остальные и позвала Антония. Под камнем оказалось углубление, где хранилась плоская серебряная шкатулка. В ней лежал серебряный ключ с узловой гравировкой и золотой ручкой.

Открыв сундук и, изъяв часть содержимого в виде золотых монет и драгоценностей, поместили на их место завернутый в парчу ларец со Святой Чашей и древнейшие манускрипты. Сокровище предков из сундука положили в стоящие рядом пустые, объемные металлические кувшины.

Монахиня «запечатала» святым знамением и молитвами сундук, покропив все пространство святой водой из пузырька у пояса. Затем саму дверь в тайник, перекрестила рты видевших и причастных к этому действу людей. Антоний и Стефания вслед за Святой Терезой поклялись сохранять в строгой тайне увиденное и услышанное под любыми пытками.

Длинный ключ от тайника взяла на себя ответственность сберегать Матушка Тереза. Серебряный ключ с золотой ручкой от сундука повесила себе на шею Стефания.

3

Пройдя перевал, мы начали спуск с горы. Сильный ветер завывал среди камней, свистел в ушах. Виктор вел верного скакуна, а я, прижимая к себе холщовую торбу с Самсоном и кутаясь в плащ, шла за провожатым, стараясь хоть как-то укрыться от резких порывов ветра за его широкой спиной. Котик время от времени высовывал мордочку, но быстро прятался вновь. 

Так мы продвигались гуськом долго и без особых, к счастью, приключений. Скоро горы стали более пологими, покрытыми кустарником, растениями и травой. Сверху мы увидели прекрасный зеленый склон, а правее от него извиваясь, шла крепостная стена, ведущая к Верхнему городу и к замку.

— Урра-а-а !– не выдержала и закричала я. Ко мне присоединился с победным кличем и Виктор. Самсон, прижал ушки и спрятал мордочку в сумку, вероятно решив, что безопаснее переждать столь бурные эмоции в прежнем убежище.

— Теперь, вернувшись к стене, — рукой подать до Мавританского замка – радостно оповестил нас Виктор.

Не спеша, держась за камни и, помогая друг другу, мы спускались с горы. Это заняло больше времени, чем мы ожидали. Но я наслаждалась каждым новым шагом! Ведь снова грело солнце, зеленела трава, радостно кивали своими изумительными головками полевые цветы и летали бабочки. Мир был великолепен, и он был у наших ног!

Наконец – долина! Сочная, салатово-изумрудная, полная жизни и солнечного тепла. Снег, холод и колючий ветер остались позади. Сняв сандали, я пошла босиком. Соприкосновение ступней с шелковой травой – было самой огромной привилегией, тайной и раритетом перед всеми дарами человечеству. Однако чтобы понять это, понадобилось слишком много пережить.

Я опустилась на одно колено перед цветком, доверчиво склонившим головку к тропинке, по которой мы шли. Заглянула в его чашу. В ней – притаилась Вселенная. Словно инопланетянка, впервые видела мир, открывая его заново. Божья коровка, ползущая по моей руке, царство муравьев, порхающие, небесные бабочки – все восхищало, завораживало, открывало новый смысл существования. Глазами ребенка и душой мудреца смотрела вокруг так, будто никогда не видела нашей прекрасной Земли. И если раньше цель ослепляла меня, то теперь, когда я достигла горной вершины и осознала свою миссию, смогла ясно рассмотреть то, что было внизу – саму жизнь во всех ее проявлениях. И это было чарующе, сложно и многопланово.

— Софи! Не отставай! – крикнул Виктор, беспокоясь. Догоняя друга, я старалась не наступать на цветы. Отныне они были для меня полноценными жителями планеты. Удивляясь, восхищаясь окружающей красотой, принимала ее на новом уровне философского переосмысления Бытия. Другая, жившая во мне Женщина-Богиня, наконец, открыла глаза.

Однако силы были на сходе, от голода кружилась голова, и нам пришлось сделать привал. Самсон мог погулять на воле, поохотиться за бабочками, а я -насладиться новым состоянием и своей внутренней свободой. Растянувшись на мягкой траве, и, подставив свое тело лучам послеобеденного, ласкового солнца, — наслаждалась моментом.

Желудок жаловался, что он пуст. Я бросила взгляд на Виктора, – он лежал на спине, подставив лицо солнцу и закрыв глаза.  Да-а-а. Чтобы ни говорили мудрецы всех стран и времен, но истина всегда в настоящем моменте. Реален данный миг. Только он имеет смысл. Виктор так же говорил мне об этом, и только теперь я понимала сказанные им слова.

Всматриваясь в плывущие облака, в бескрайнее, загадочное небо, я размышляла о том, что случилось со мной. Ведь еще совсем недавно я была другой. Теперь тот образ отдалился, стал чужим. Словно пелену сняли с глаз. Все стало так просто и ясно. Второстепенное сдул ветер, гуляющий по вершинам гор. Истина предстала обнаженной, как только что рожденный, еще не мытый, в крови, но долгожданный младенец.

Вдыхая сладкий воздух медленно, с наслаждением, я словно смаковала редкое, выдержанное вино. Действительно, истина в бокале, в глотке чистого воздуха, воды и не только для просветленных. Мои размышления прервал проводник:

— Перекуси, воин, — и он, не открывая глаз, протянул мне руку с открытой ладонью. На ней был завязанный платок, в котором лежало несколько марципанов. Тут же к ним подлетел жирный пушистый шмель.

— О-у! – Откуда у тебя такое богатство? – Я знала, что еду давно съели и выпили вино, а корзинку выбросили за ненадобностью.

— Зная Ваш аппетит, сударыня, я приберег их на крайний случай. – Мое сердце сжалось от благодарности, любви и еще букета необъяснимых чувств. Действительно, можно говорить о своей любви какие угодно слова, петь романсы и читать под гитару стихи, но отдать последние крохи еды… – на такое способна только мать или очень любящий тебя человек. Разделив печенье с Виктором (он взял себе самую малость), со шмелем и котом, мы долго смаковали его. Потом обнялись и уснули, как брат и сестра.  

Длинные тени от солнца показывали приблизительно пять часов вечера. Мы приближались к домам Верхнего города. Он был совсем небольшим, но то, что здесь жила знать и приближенные Великого герцога – сразу бросалось в глаза: двух, трехэтажные особняки с красивыми фасадами, башнями, ворота с гербами и просторные усадьбы, говорили сами за себя.

Самсон нарушил молчаливую идиллию. Он требовал еды. Странно, но мне впервые, несмотря на то что было пройдено огромное расстояние и потрачено много сил, – после перекуса марципанами не хотелось есть. Впрочем, после сильного ветра и снега, я с удовольствием выпила бы чашечку чая или кофе. Эту мысль озвучила вслух.

— Какое совпадение, только что об этом подумал – улыбаясь, сказал мой проводник.

— Как же мы удовлетворим потребность наших желудков? Ведь в Верхнем городе нет никаких таверн, здесь лишь имения. Вот задача, а?

— Нужно что-то придумать. – Весело произнес мой друг с озорной улыбкой.

— Как ты можешь так себя вести, после того как мы побывали ТАМ, на вершине? Мне даже есть не хочется – в шутливой форме с укоризной побранила я его.

 — А зря. Помнишь, что я говорил тебе ТАМ? Стоя на вершине горы, предупредил тебя, что самым сложным будет оказаться внизу и продолжить жить так, будто ничего не случилось. Пойми, — мир не совершенен. Тебе хочется выпить горячего чая, съесть котлету, Самсону — так же. Для этого нужно что-то предпринять. Вокруг – люди, которые хотят сделать то же самое. Есть выход – уйти в монастырь, но это не твой путь. Впрочем, — он хитро улыбнулся, — можешь играть роль святой и отказываться от земных благ и даже от пищи.

— Моя миссия не закончена – вздохнула я, «не расслышав» его последние слова.

— А для того, чтобы ее закончить нужно подумать о простых вещах, из которых состоит жизнь, как это не парадоксально.

— Я стала другой, понимаешь.

— Да. Как не странно, я так же через это прошел. Самое сложное после того, как ты побывал на вершине (и в этом заключается банальный подвиг), — продолжать жить повседневной жизнью.

— Наверное, ты прав, — с трудом я «выдавила» из себя улыбку, прижимая покрепче кота. – Ну что ж, нужно что-то придумать, чтобы раздобыть еду и ночлег.

— Вот теперь ты действительно спустилась с вершины, – засмеялся Виктор. —  Узнаю прежнюю Софи!

— Тебе же хуже! Потому что я уже голодна, как стадо слонов!

4

Стадо слонов во мне трубили во всю мощь, требуя утоления голода, который почему-то отсутствовал во время перехода через вершину. Даже холод я почувствовала по-настоящему только сейчас, когда начала «оттаивать». Воистину, дух сильнее бренного тела! Прищурив глаза и, всматриваясь вперед, из-под ресниц увидела прекрасные каменные дома-крепости с башнями, бойницами и смотровыми площадками. Все они имели мощные стены-ограждения.

Постояв с полминуты и, потерев переносицу от напряжения мысли, я предприняла интеллектуальную атаку, но так ничего и не придумала. Поэтому просто выбрала понравившейся мне ближайший особняк и, указав на него пальчиком, как голливудская блондинка сказала Виктору, наблюдавшему за моими умственными потугами:

— Хочу туда. Это поместье мне кажется наиболее привлекательным. Думаю, нас ожидает там хороший прием и еда. Кстати, за ним открывается вид на Мавританский замок. А это – большой плюс!

— Ну что ж, Миледи, раз Вы так решили… Для меня будет честь сопровождать Вас!

— Тогда седлайте свою лошадь, сударь. Мы отправляемся с визитом к моим вассалам – подыграла я.

— Ваше слово – закон, — и Воин, познавший высшую мудрость мира, сделал сложный реверанс, как подобострастный придворный. Это меня рассмешило.

— Тогда вперед?

— Только вперед, госпожа!

На верной лошади галопом, мы направились прямиком к трехэтажному небольшому замку с двумя большими круглыми башнями и смотровыми площадками. Поместье было огорожено высокой стеной из серого камня, и казалось очень симпатичным, хотя и неприступным. Оно заслоняло собой почти весь Мавританский замок, к которому мы держали путь. «Какой вид открывается с окон другой стороны этого здания, и какие сюрпризы нас ожидают?» — подумала я. Виктор, словно читая мои мысли, сказал сквозь зубы, став снова серьезным:

— Ты помнишь мои предостережения насчет сюрпризов?

— Они ведь не кончатся, даже если мы попадем в недосягаемый Мавританский замок, ведь так?

— Так.  

— Кажется, я уже к этому привыкла. – Поморщившись, я скорчила рожицу.

— Ты должна помнить о своей миссии.

— Хочешь сказать, что я не должна расслабляться даже за твоей широкой спиной?

— Ну, разве что на минутку – сказал мой друг, и я почувствовала, как он широко улыбнулся. Помолчав, Виктор добавил:

— Ты не права лишь в одном: Мавританский замок – досягаемый. Мы дойдем до него.

На башне дома появился охранник. Он подал знак тревоги. Тем ни менее, мы благополучно добрались до центральных ворот. Стражники спросили кто мы и какова цель нашего визита. Получив ответ от «паломников», совершивших путешествие в Святые земли и ищущих кров, они пропустили нас.

Войдя на территорию поместья, мы спешились и отдали коня прислуге, а нас пригласили в соседнее здание с длиной колоннадой, находящееся на приличном расстоянии от основного дома. Вероятно, здание было предназначено для гостей или обслуживающего персонала.

Из холла нас проводили по коридору в простую столовую с готическими сводами, где вкусно накормили за длинным грубым столом с лавками вместо стульев. Для Самсона я утащила куриную ножку. При выходе из столовой, на секунду нас подвели к камердинеру, перед которым все склонились в поклоне. Он что-то тихо сказал о нас ключнице. Затем ключница — полная женщина с объемной связкой ключей на поясе, в накрахмаленном чепце и фартуке, отделанном ручным кружевом, проводила нас в две небольшие комнаты, не расспрашивая о цели визита. Она молча оценила мой наряд под плащом и чрез некоторое время принесла скромное платье из темно бардового сукна в стиле Ренессанса.

— Не задала ни одного вопроса! – возмущенно пожаловалась я Виктору, кормя кота. – А платье предложила — для служанок!

— Вероятно, нас действительно приняли за бедных паломников, возвращающихся из Святых мест и несущих дары в Мавританский замок. Однако наша благодарность — прежде всего! – Мне стало стыдно. Мысленно я поблагодарила ключницу и камердинера за платье.

Скоро мы поняли, что Виктор оказался прав. Здание служило прибежищем для многих странников. Оно напоминало небольшой бесплатный отель. Но все же, мы ошиблись: платой за ночлег служили рассказы о приключениях и путешествиях, которые с удовольствием слушала баронесса — хозяйка замка и ее приближенные. Барона больше интересовала охота, войны и веселые застолья.

            В определенное время странников вызывал расфуфыренный слуга в парадную залу главного здания, где на троне восседала баронесса. Всем было назначено строгое время. Если леди утомлял рассказ, она молча уходила или давала жестом понять, что прием закончен. Если же повествование заинтересовывало, паломники получали золотые монеты, количество которых зависело от степени любопытства баронессы и желания слушать дальше.

            Когда нам назначили аудиенцию, я стала нервничать. Для меня это было то же самое, что участвовать в конкурсе писателей или телеведущих. Ведь надо было по ходу импровизировать, быть хорошим оратором, уметь заинтересовать слушателей. Это было даже сложнее, чем писательский конкурс и, конечно, Виктор поручил мне от нашего имени вести повествование. Он только поучительно добавил:

— Надеюсь, ты не будешь рассказывать о лифте в дереве, космодроме, и истинной причине нашего путешествия. В это все равно никто не поверит.

— Пока я еще в своем уме – фыркнула я, злясь на него. Мужчины всегда самое сложное перепоручают женщинам.

            Взад-вперед пересекая свою комнату и пытаясь глубоко дышать, я сосредоточенно думала, — нужно было выстроить точную линию своего поведения, найти единственно возможный, правдоподобный сюжет, который понравился бы женщине, сидящей взаперти в своем замке. В нем должны быть приключения, достойная цель и – любовь! Как же без ванили и лепестков роз? Ведь женщины всех эпох и стран готовы часами слушать любовные истории, проглатывать тома романов и даже смотреть нудные, дешевые сериалы только по одной причине: кто с кем в конце концов останется и соединятся ли любящие сердца? Впрочем, придется вспомнить географию, которую я никогда не любила и все легенды о святых, которые когда-нибудь знала.

            Для того чтобы все обдумать, я взяла Самсона и вышла в сад, где свежий воздух, умиротворяющая зелень лужаек и деревьев, помогли бы лучше сконцентрироваться и справиться с этой затеей. За главным особняком этого поместья Мавританский замок был так близок, притягателен и осязаем, что до него, казалось, можно было дотянуться рукой. Он красовался на вершине горы, закрытый частью дома барона и завуалированный листвой деревьев, такой доступный и прекрасный, что я подумала: все-таки не зря я проделала этот сложный путь. Ведь чтобы найти чудесную жемчужину ныряльщик опускается на морское дно, рискуя быть проглоченным акулой или по какой-нибудь другой причине остаться там навсегда. Но это опасное занятие стоит того!

Прогуливаясь по гравийным дорожкам, приятно шуршащими под ногами, я уже углубилась в сад, как мне показалось, что по траве скользнула чья-то тень. Затем это повторилось снова. Быстро оглянувшись, я заметила человека, прячущего за деревом. За мной следили! С какой целью? На всякий случай, я позвала Самсона и поспешила вернуться к себе в комнату.

            Виктор ждал меня и был очень взволнован. Не помню, чтобы видела его в таком состоянии: он нечаянно подслушал разговор двух слуг. Они обсуждали смерть племянника хозяина дома, его позор, который пятном ляжет на всю семью.

— Последняя фраза меня заинтересовала, и я продолжал прислушиваться, – стараясь казаться отвлеченным, рассказывал мой друг. – Один из них высказал опасение, что, возможно, придется снова готовиться к войне. «Дочь герцога Стефания не просто женщина, она отличный солдат и предводитель воинства. Недаром ее прозвали Госпожа Молния. От ее руки честь умереть!» — сказал один слуга другому. – «Все же, надеюсь, что граф не попросит барона о помощи». Второй ему напомнил: «Но ты забываешь, что барон, — наш хозяин, является кузеном графу — жениху Стефании, а граф не простит Мудрой Стеф смерть Ральфа, единственного сына». – Вот что я услышал, дожидаясь тебя, – подытожил проводник. — Ты понимаешь, чем нам это грозит?

— Понимаю. Кстати, за мной кто-то следил в саду, а судя из твоего рассказа, мы находимся в начале шестнадцатого века, и события приближают нас к смерти злополучной Стефании, не так ли?

— Ты умная девочка. – Его взгляд стал отсутствующим и остановился на одной точке. Некоторое время Виктор молчал. — Вероятно, в тебе снова увидели Ее. Нужно спешить и максимально выжать из данной ситуации.

— Вся эта временная путаница, лабиринт эпох… Непостижимо! – всплеснула я руками и почувствовала, что безумно, нестерпимо сильно хочу проснуться или очнуться где-нибудь в своем времени. Возле Малыша Тайоты Ярис, например.   

 Проводник молчал. Наконец он поднял на меня глаза, — это был тяжелый взгляд уставшего, любимого человека. Сердце сжалось от боли. Что ждет нас?

5

Баронесса приняла «паломников» в большом зале, со сводчатым готическим потолком, с каменными колонами и большим камином с гербом. Она сидела на возвышенности, утопая в старинном кресле с высокой остроконечной спинкой, инкрустированной серебром. Верхнее платье на ней было из темно-вишневого бархата с золотыми узорами и отделкой. Нижнее – из золотой парчи. Голову обхватывала золотая диадема. На стенах висели гобелены, посвященные подвигам предков двух семейств.

Выйдя на шаг вперед, я сделала реверанс, а Виктор как истинный придворный поклонился, делая сложные па с шляпой, одолженной у кого-то из подданных. Вытянув длинную шею слегка вперед, баронесса спросила, разглядывая нас с ног до головы:

— Кто вы, откуда и куда держите путь? Судя по манерам, вы знатного рода. – Слегка сморщив носик, она добавила — Надо полагать, платья не принадлежат Вам и достались случайно? Я охотно выслушаю вашу историю.

Маленький карлик-шут со сморщенным личиком из ее свиты, стал мотать головой, тряся бубенчиками на колпачках своей смешной шапки и издавать звуки, похожие на жуткий смех:

— Ха-ха-ха! Паломники или шпионы? А что за странная, нищенская одежда? Наши слуги одеваются богаче! От кого вы и куда? Конечно же, в Мавританский замок, доложить герцогу о бароне и его кузене графе? Вы уже посчитали, сколько у нас пушек? Не так ли? А может быть вы вышли из леса, где долго блуждали? И кого же вы там встретили, сударь? Уж, не Кровавую Мантикору, а может быть, вы случайно столкнулись с Единорогом, красавица? Нет? Ха-ха-ха! Как я сразу не догадался! Вы были в гостях у вурдалака? Это у него одолжили одежду? Может быть, вы вырвались из когтей людоеда? Расскажите нам! Расскажите! Наша госпожа любит подобные истории!         

Шут осложнял задание. Слава Богу, на нас не натравили львов или саблезубого тигра! После ведьм, со злостным карликом как-нибудь справлюсь, — решила я и улыбнулась проказам маленького человечка. Мне пришлось «держать» улыбку за себя и Виктора, лицо которого не выражало никаких эмоций. Кажется, это лишь еще больше злило маленького уродца. «Кому сначала надо понравиться — этому человеческому эмбриону с колокольчиками или его хозяйке? Кажется, она довольна тем, что вытворяет ее любимец» — подумала я с тоской. Борьба принимала острую форму. Мы с Виктором незаметно переглянулись, и он сделал шаг вперед:

— Милостивая госпожа! Вы, видите перед собой двух странников, проделавших долгий путь к подземному, легендарному святому озеру, на острове которого стоит храм, посвященный Пречистой Деве. Мы прошли подземные лабиринты и пересекли высокие снежные горы, чтобы принести обещанную весть в Верхний город. Все что мы расскажем Вам, Миледи, достойны будут услышать и господа Мавританского замка, ибо наш рассказ будет удивителен!

   Виктор с первых слов заворожил присутствующих. Даже карлик открыл рот. Манеры и слог, каким он изъяснялся, были выше всех похвал! Случайная же «ошибка» в обращении, приемлемое лишь к более высокому титулу, только льстило баронессе. Но пришла моя очередь. Куртуазными жестами мой напарник уступил мне место на импровизированной сцене. Чуть выйдя вперед, я начала захватывающую повесть. Но вряд ли вспомню все, что наговорила тогда. Вдохновленная  выступлением проводника (он задал тон и очерченные рамки, в пределах которых мне нужно было держать свою фантазию), я слегка изменила канву намеченного ранее мною повествования и правдоподобно рассказала историю паломничества двух мятущихся душ к подземному храму, встрече со Святым Стефаном, умолчав о главной, настоящей моей миссии и Чаше.

Приправила историю ароматом плотской любви, намекнув о возникшем чувстве между мной, — скромной девушкой знатного рода и бывшем рыцарем, решившим посвятить свою жизнь заветной цели – найти подземный храм. Специально для злостного шута поведала историю о том, как прекрасная одежда была изорвана в горах, и как драгоценности мы обменивали на еду, чтобы выжить. Однако я так и не смогла расстаться с двумя старинными браслетами, подаренными прабабушкой. При этом я демонстративно протянула руки поближе к носу карлика. Баронесса едва заметно улыбнулась. Глаза карлика округлились, к моему удовольствию, когда он мысленно прикинул стоимость браслетов.

Но особенно впечатлила присутствующих история о смерче, о том, как он забросил нас с лошадью в неизвестную страну, где много обезьян, диких животных, экзотических птиц и существующие племена людоедов. О них я вспомнила, благодаря тому же гадкому карлику.

— Их величественный храм в виде пирамиды с площадкой для жертвоприношений на верху, был создан из человеческих костей, золотых слитков и драгоценных камней. К алтарю вела длинная лестница из золотых кирпичей. Когда меня несли вверх по ступенькам, чтобы принести в жертву, я невольно могла рассмотреть не только прекрасный вид, открывающийся на зеленую, первозданную страну, но и внимательно рассмотреть строительный материал пирамиды. Она состояла из человеческих костей! Мне даже удалось заметить, что в глазницы черепов были вставлены огромные рубины, которые сверкали, словно глаза, налитые кровью. Несколько слитков все же удалось незаметно вытащить. Никто не обратил внимания, ведь меня должны были принести в жертву: сначала отрубить голову, вырвать сердце, а затем всю кровь вылить в золотой сосуд. Потом ее пили оракулы.

— Ах, дитя мое! Я могу спокойно слушать эту страшную историю лишь потому, что Божьей милостью Вы, сударыня стоите передо мной сейчас во здравии и сами рассказываете о своих переживаниях – не выдержала баронесса. — Но как случилось, что Вас едва не казнили, и, как Вы счастливо избежали этой участи?

— О, Миледи! – подхалимничала моя героиня. — Я действительно чудесным образом спаслась от неминуемой смерти, благодаря бесстрашию и мужеству рыцаря. Он геройски вызвался сопровождать меня в этом опасном паломничестве к божественному подземному храму. Но все по порядку.

Оказавшись на острове и убедившись, что мы, благодаря милости Всевышнего отделались лишь синяками при падении, начали осматриваться вокруг. Остров показался безлюдным. Тогда, решив разделиться и осмотреть его, мы разошлись в разные стороны. Так же нужно было найти воду и какие-нибудь съедобные плоды. Я пошла в южном направлении к виднеющейся горе, а мой спутник – в северном. Буйная растительность, невиданной красоты птицы с разноцветным оперением, огромные яркие бабочки окружали меня. Если бы не рука и нога, которые болели от ушибов, наверняка подумала бы, что мы оказались в раю. Так хорошо, и легко я давно себя не чувствовала. Именно поэтому беззаботно стала напевать песенку, что стало роковой ошибкой. Скоро заметила, что за мной кто-то следит. – По залу пронеслось «а-ах», слушатели застыли. Даже гадкий карлик весь превратился вслух. Его нижняя губа оттопырилась, и он стал похож на гоблина. Я торжествовала. «Ничего. Сейчас поддам масла в огонь!»

— Ускорив шаг, пытаясь уйти от преследователей, я углубилась в высокие заросли густых растений с огромными листьями, но было поздно. – На этом месте я театрально изобразила ужас на своем лице. — Со всех сторон с деревьев, на длинных лианах ко мне стали спускаться маленькие бурокожие, уродливые человечки с бриллиантами в ушах и в носу. Они окружили меня тесным кольцом и стали рассматривать, как что-то экзотическое. Длинными, липкими пальцами с закрученными ногтями они трогали мои волосы, гладили белую кожу. Потом схватили и связали руки какой-то мягкой травой. Я рыдала, кричала, просила отпустить, но это не помогало. Дикари повели меня к своему вождю. – На этом месте я изобразила бессилие и горечь поражения. «Брр – мысленно содрогнулась я, — какие штампы!»

— После аудиенции, совет во главе с вождем решил принести меня в жертву богам, чтобы умилостивить их и полакомиться моими косточками. Остальное вы знаете. К счастью, мой друг спас меня, проявив при этом находчивость, бесстрашие и героичность.

— О-ооох! Как страшно, как нам ужасно было страшно! В рассказанное легко поверить! Я тоже хочу быть бурокожим и носить в носу и в ушах огромные бриллианты! Дайте, я потрогаю Вашу кожу и волосы! Жаль, что у меня не скрюченные ногти. – Маленький человечек словно опомнился и стал приставать ко мне.

—  Не стыдно ли Вам, мой друг, ведь юная особа столько пережила! – Одернула его баронесса. Карлик стал снова ерничать, бить себя по щекам и говорить, что ему очень стыдно.

 — Как же бесстрашному рыцарю удалось Вас спасти, сударыня, на этой страшной пирамиде Смерти? – С расширенными глазами спросила баронесса, рассчитывая на продолжение рассказа. Все присутствующие – придворные, сидящие у стеночки. стража и слуги одновременно посмотрели на меня.

—  О, Миледи! Это уже другая история.

— Только не стоит говорить, что он подлетел к Вам, Сударыня на огромной птице или драконе. В это мы никак не поверим – не выдержал злобный человечек и угрожающе затряс своими бубенчиками на шляпе.

— Безусловно. Ведь драконы бывают только в сказках и легендах. Наши же приключения правдивы! В качестве доказательства у нас до сих пор остался один слиток золота. Показать? – парировала я, удивляясь своей наглости. Я блефовала. Что обо всем этом думал Виктор, стоя за моей спиной?

— Понимаю, дорогая, Вы устали, вспоминая пережитое и Вам нужно отдохнуть. Приглашаю Вас со спутником отужинать с нами, и тогда мы с бароном с удовольствием дослушаем Вашу историю до конца. А сейчас отдыхайте. Благодарю за удивительный рассказ.

            Я была временно спасена самой хозяйкой. Облегченно вздохнув, подумала, что до ужина еще есть время придумать, как Виктор спас меня с вершины пирамиды.

Глава 2

Карлик-шут спасает от ареста. Зеленый-лабиринт. Сюрприз и снова подземелье. Спасение Фабиры. Тайный город и призрак безумного монаха. Далматинец Адель находит выход

1

Баронессе не повезло, — ей не удалось до конца дослушать душещипательную историю о моем сказочном спасении. Когда мы вышли к ужину, где в большом каминном зале гостей ожидал длинный накрытый стол буквой «П», госпожа уже принимала приветствия, но хозяина еще не было. Барон задерживался.

Играли музыканты на балконе второго этажа, развлекал гостей наш знакомый карлик, обменивались банальными фразами присутствующие. Дамы гладили кошек, уродливых маленьких собачек и кормили гуляющих по залу павлинов. У некоторых красавиц в руках были верткие ласки. Все ждали хозяина дома.

Наконец в холле послышалось движение, лязг железа и барон, окруженный вассалами, вошел в зал. Он окинул присутствующих быстрым взглядом, остановил тяжелый взгляд на мне и произнес:

— Напрасно, Миледи, Вы выбрали мой дом для гостеприимного ночлега. Я отказываю Вам в нем. Возможно, Вы забыли, что не так давно убили моего племянника, сына моего брата, а теперь, не уважая траур семьи, осмеливаетесь появляться и требовать ночлег под видом паломников?!  Что, Госпожа Молния, пытаетесь выяснить, — кому я служу? Конечно, Вашему отцу, Великому герцогу! Но в первую очередь я верен своей семье. Поэтому, Миледи, – Вы и ваш спутник арестованы!

— Вы не имеете права! Я не та, за которую Вы меня принимаете! Меня зовут София!

— Ну, вот и влипли! – Услышала я сзади резюме Виктора.

— Стража, взять их!

— Бежим! – крикнул Виктор и опрокинул стол на приближающихся солдат. Дамы стали визжать и разбегаться. Сорвав покрывало с соседней виконтессы, я схватила со стола то, что попало под руку, а это оказалась баранья нога и, быстро обмотав ее тканью, бросила на приближающегося стражника. Покрывало как парашют накрыло его. Солдат запнулся, упал, перегородив дорогу стражникам, бежавшим за ним. Следующая ножка чуть не полетела вслед за первой, но Виктор схватил меня за руку и потянул к выходу. Я сопротивлялась, ведь кот, испугавшись, соскочил с моих колен и куда-то исчез! Кажется, он погнался за лаской.

— Самсон! – орала я не своим голосом в той суматохе и хаосе, который был вокруг, — Самсон, котик!

Виктор перевернул второй стол и размахивал лавкой, опрокидывая, все и вся на своем пути, а я по-прежнему держала баранью ножку в руках, ползая под столом в поисках кота. Вдруг из-под скатерти увидела злобного карлика, уносящего моего Самсона за шпалеру, висевшей в глубине зала.

— Виктор, за карликом, скорей! – Едва успела оглянуться и закончить фразу, как чуть не поплатилась жизнью – кто-то хотел разрубить меня как барана, ножками которого я так отважно бросалась. Меня спасло серебряное блюдо, которое я не успела запустить.

— Хорошая идея! – радостно перекрикивая гомон, визги женщин, звон посуды и лязг оружия, подбодрил меня Виктор и так же прикрылся большим подносом, словно щитом. Бросив массивный серебряный кувшин в прыткого солдата, я схватила напарника за рукав и стала тащить его в направлении шпалеры с изображением битвы рыцарей.  

Отступая и прикрываясь серебряными тарелками и подносами, мы быстро юркнули в замеченную за шпалерой приоткрытую тайную дверь, за которой исчез карлик. Она была совершенно не заметна из зала, где мы сражались. Едва проскользнув в нее, услышали, как кто-то за нами защелкнул замок. Оказавшись в полутемном помещении, мы не сразу поняли, что находимся в каком-то чулане.

— Теперь подоприте ее этим шкафом, сударь. Скорее, господа! А Вы, Миледи держите Вашего кота, он всего меня исцарапал. – Я не верила своим глазам и ушам – это был все тот же карлик-шут! 

— Зачем вы нам помогаете? – спросила я, не в силах скрыть своего удивления.

— Благодарите мою госпожу, Миледи. Вероятно, она решила, что раз Вы так счастливо избежали смерти на этом острове, то не должны умереть сейчас. Впрочем. я не слишком верю в эти сказки, — выпятил он с достоинством нижнюю губу.

«А он и не такой уже противный и совсем не злобный» — подумала я, рассматривая сзади это странное создание на коротких ножках в бархатном камзоле, с большой головой в красном берете. Длинное фазанье перо с крупным бриллиантом, украшавшее пышный убор, время от времени щекотало мне нос. Мы шли гуськом. Виктор, оглядываясь, замыкал шествие.  

2

            Карлик вел нас какими-то узкими полутемными коридорами, вероятно, для слуг, затем мы оказались в большой гардеробной, прошли через роскошную спальню и снова нырнули под шпалеру, на которой была изображена дама с Единорогом. Войдя в незаметную, узкую дверь, стали подниматься вверх по винтовой лестнице, пока не попали на круглую верхнюю площадку. Такая же лестница от нее вела вниз. Здесь карлик остановился и сказал:

— Вы спуститесь по этой лестнице и окажетесь в саду перед живой изгородью из тиса. Она достаточно высокая, чтобы скрыть человека в полный рост. Увидите в ней арку с калиткой. Вам – туда. Держитесь изгороди правее. Дойдете до каменной скамейки и вазонов с цветами, напротив них увидите вход в зеленый коридор-лабиринт. Идите туда. Держитесь все время правой стороны, и скоро выйдите на площадку. В центре возле старинного обелиска найдете скрытую дверь в каменной нише, украшающую небольшой холм. Не пропустите ее. Тайный ход доведет вас до подножия Мавританского замка. Бог с вами! Стойте! Чуть не забыл. Возьмите, — это вам пригодиться, — и он протянул мне небольшой, но увесистый кожаный мешочек с чем-то съедобным.

На этом мы распрощались. 

— Неужели нужно будет снова спускаться в подземелье? От одной этой мысли у меня начинают бегать мурашки по коже! Виктор, как думаешь, это не ловушка?

— Не похоже. Но разве у нас есть выбор? Только продвигаясь вперед, мы узнаем истину.

— Конечно узнаем! Если дракон впереди не съест. – Пошутила я. — Выбор всегда есть в нюансах, даже если кажется, что его нет. Ведь у тебя должны быть варианты прошлого опыта. В самом начале пути, ты мне сказал, что ни один раз был проводником в этот странный замок. А часто ли ты доходил до него?

— Каждый раз Путь бывает другим. В зависимости от индивидуальности идущего, – не моргнув глазом, ответил проводник.

            Мы пробирались какое-то время вдоль тисовой изгороди. Затем шли по мощеной дорожке. Виктор молчал.

— Впереди каменная скамья – наконец сказал он. — Все правильно.

— Ты не ответил на мой вопрос!

— Какой вопрос? – Будто только что, проснувшись, спросил он. Казалось, мой друг специально злил меня. Я дернула его за рукав:

— Отвечай немедленно: ты доходил до конца, до этого клятого замка или нет?

— А если нет, разве мы можем повернуть назад?

— Значит, ты обманывал меня все это время? Ты ни разу не доходил до Мавританского замка?! О, боги! – Я закатила глаза к небу.

Злясь на Виктора и на себя, я все же не упустила возможности полюбоваться скульптурой романтической Девы, на голове которой красовалась огромная ваза с живыми цветами и плющом. Мраморная красавица грациозно поддерживала ее одной рукой и загадочно чему-то улыбалась. Другой рукой она гладила козочку рядом с ней. Святое животное всматривалась куда-то вперед.

Мой мозг продолжал работать в другом направлении: «Разве Виктор не должен был сказать, что не знает точного пути? Возможно, была другая причина? Ради меня или себя он действовал так рискованно!  Кто он, мой проводник? Что я о нем знаю?» — Второй раз за этот долгий путь я задавала себе тот же вопрос.

В это время Виктор остановился перед развилкой гравийной дорожки. Он не знал, в какую сторону дальше двигаться.

— Ты говорил, что козы – святые животные? Значит, они могут быть Знаком! – Я проследила за взглядом скульптурной козочки. – Налево!

            Пройдя пятьдесят метров вперед, мы вошли в зеленый лабиринт. Нужно было действовать очень осторожно, так как можно было легко заблудиться. Словно нитка за иглой я следовала за Виктором, боясь отстать. Самсон сидел у меня на руках, принюхиваясь к запахам. Казалось, он запоминал дорогу. Вдруг кот прижал уши, взъерошил шерсть и стал на кого-то рычать и кричать «Мау!». Чем ближе мы приближались к предполагаемому обелиску, тем напряженнее становился перс. Только юркнув в свой домик-сумку, он притаился и немного успокоился.

            Свернув в тисовом лабиринте направо, мы снова вышли на прямой путь, дойдя до перекрестка и опять, как учил нас карлик, свернули направо. Вместо одного зеленого коридора, неожиданно увидели три. Не хватало лишь камня, на котором было бы, как в сказке, написано, по какой дороге идти и что ожидает в конце пути. Мы переглянулись. Виктор, потерев переносицу, сказал:

— Первое: мы знаем точно, чего хотим. Поэтому придется проверять все проходы, пока не найдем нужный. Начнем с этого. Он на секунду задумался, потом мы заговорили одновременно:

— Второе: нужно чем-то пометить путь, чтобы не заблудиться! – посмотрев, удивленно друг на друга, мы рассмеялись.

— Я могу распустить подол платья, которое на мне, и мы оставим за собой нить!

— А в чем Вы, Миледи явитесь ко двору? – скептически заметил Виктор.

— Можно заламывать ветки кустов, но я первая буду против, — жаль искусно подстриженный тис.

— Послушай, ты часто чистишь Самсона, вытаскивая с него огромные пучки белой, ненужной шерсти. Помнишь, ты еще как-то сказала, что из его пуха можно связать свитер, если не нужно было бы постоянно куда-то спешить? Сейчас можешь почистить кота?

— Гениально! – воскликнула я, поняв его мысль. – Мы будем оставлять на кустах шерсть котика и, таким образом, сможем вернуться обратно, если заблудимся!

— Приступай!

Через несколько минут у меня в руках был огромный шар ненужной моему питомцу шерсти. К счастью, он линял. Мы вошли в первый коридор. Через некоторое время наткнулись на тупик, где стояла мраморная скамья, окруженная вазонами с розовыми гортензиями, но благополучно вернулись назад.

            Второй тисовый коридор вывел нас к фонтану, с двумя скамьями, окруженными розами и мраморными статуями. Правда, сначала мы долго шли по зеленому лабиринту и уже начали сомневаться, выйдем ли вообще куда-нибудь, и хватит ли шерсти у Самсона, чтобы помечать путь.

Оставался последний, третий коридор. Наконец-то, мы близки к долгожданной цели! Желание найти дверь в подземный ход, который приведет нас прямо к замку, было сверхчеловеческое. Сжав зубы, мы пробирались по зеленому лабиринту, не собирающемуся отдавать свою тайну. Скоро он снова вывел нас к перекрестку.

 Вспомнив совет карлика «держаться правой стороны», мы свернули направо. О, боги! В глубине коридора показался высокий обелиск и…мы застыли на месте: две огромных собаки охраняли его. Самсон, сжавшись в комок, бесстрашно показал мордочку с прижатыми плотно ушами из торбы и отчаянно зашипел.

— А вот и сюрприз, и даже два! – Виктор остановился на месте. Я затолкала шипевшего Самсона в торбу и с ужасом смотрела на огромных псов. Кажется, это были доги, величиной с лошадь. При виде нас с их открытых пастей потекла слюна.

— Подходим очень медленно. Что в том мешочке, который дал нам шут? – тихо спросил Виктор, не отводя глаз от чудовищ.

— Кости и мясо! – удивилась я, заглянув внутрь мешочка. — Карлик начинает мне нравиться!

— Дай его мне. Медленно.

            Мы плавно, словно в кадре рапир замедленного действия, двигались прямо к собакам. Из их пастей уже обильно текла слюна. Послышалось предупреждающее рычание.

— Они хотят нами полакомиться! – возмутилась я.

— Просто почувствовали запах мяса. Внимание: я открыл мешочек. Не шевелись. На счет «раз, два, три» — кидаю кости в сторону, и мы открываем дверь за кольцо. Ясно?

— Да, но все же, нет ли поблизости высоких деревьев?

К счастью, операция «кости-собаки-дверь» прошла более удачно, чем мы ожидали. Эти огромные «лошади» мгновенно бросились за костями, забыв о нас. Грызя гостинец от карлика, они даже с благодарностью посматривали в нашу сторону, как обычные дворняжки. У меня появилось желание одного из них погладить. Но словно читая мои мысли, Виктор грозно посмотрел на меня и, поймав за локоть, плотнее притянул к себе. С трудом мы открыли тяжелую дверь, что было сил, потянув за массивное, латунное кольцо. Перекрестившись, я отважно вошла вслед за своим проводником внутрь. 

Словно темная пасть дракона, подземелье поглотило нас. Затхлый воздух, запах сырости, плесени, крысиного помета снова ударил по моему чуткому обаянию. Летучие мыши на стенах дырявили нас своими круглыми глазками вампиров, липкая паутина в виде занавеса висела повсюду, как декорации к фильму ужасов. Впереди горел факел. Мы сняли его и устремились вперед.

3

            «Пасть дракона», как я назвала этот подземный ход, таил в себе жертвы. Весь проход состоял из отрезков пути по прямой, чередовавшихся с крутыми, каменными ступеньками, змеевидно стремящихся то вниз, то ввысь. Они заворачивали то вправо, то влево, изменяя траекторию движения. Пройдя, наверное, минут двадцать, тридцать, с удивлением заметили, что проход стал расширяться, и мы оказались в длинной галерее.

Трупный запах ударил в ноздри. С двух сторон под арочными сводами находились небольшие углубления, огороженные решетками от основного коридора. В некоторых камерах были скелеты людей. Одни стояли, прислонившись к решетке, другие застыли в сидячем положении и лишь редкие лежали на каменном полу. Вероятно, раньше подземелье использовали как тюрьму для особо опасных преступников, но, поднявшись выше, я была сражена увиденным: в клетках находились полуживые скелеты, словно обтянутые сухой кожей. Кроме мужчин встречались женщины и подростки. Увидев нас, они стали протягивать руки сквозь клетки. Кто-то мычал. Говорить у них уже не было уже сил.

Возле камеры с мертвой женщиной в сидячем положении, уже начавшей разлагаться, находилась маленькая, красивая девочка. Ее худенькое личико было настолько бледным, что, казалось, источало свет. Одной рукой она держалась за юбку матери, другую просунула между прутьями и тихим голосом просила хлеба и воды.

— Их оставили умирать голодной смертью – едва слышно сказал проводник, и его кулаки сжались.

Приблизившись к камере, я погладила тоненькую ручку девочки. Она мгновенно вцепилась в мой палец, но тут же в испуге убрала руку. Оглянувшись в сторону Виктора, твердо, хотя с надрывом в голосе, я сказала, что не уйду отсюда без этого ребенка. Да, это сумасшествие, но если попытаться, можно перепилить один прут и девочка сможет вылезти. В детстве я перелезала через более узкие отверстия. Тем более, она такая худенькая! Как всегда, когда я волновалась, начинала много говорить. Но Виктор не собирался со мной спорить. Он думал о том же.

— Инструментов у нас нет. Но… Дай подумать. Можно смешать ржавчину и алюминиевый порошок, сверху посыпать серой и все это поджечь, что нереально и нежелательно при данных обстоятельствах, а можно… – Виктор размышлял вслух, потом вдруг начал снимать с себя джинсы.

— Что ты делаешь? – не выдержала я.

— Сейчас увидишь – и он стал отрывать одну штанину, подрезая моим ножом ткань. Мне оставалось лишь наблюдать за его действиями в полном недоумении. Но сердце радостно билось: значит, мой рыцарь что-то придумал стоящее. Затем ему понадобился небольшой металлический стержень и он, ни секунды не колеблясь, решительно снял со стены погасший факел.

— Нужно смочить водой штанину – он вопросительно посмотрел на меня.

— Но здесь нет воды – я развела руками.

— Отвернись и стой на месте, — он отошел вглубь прохода, назад. Послышался звук струящейся жидкости.

— Готово! – Потом смущенно произнес: — простите, Миледи, но на войне, как на войне! Крайние обстоятельства требуют крайних методов.

            Подойдя к решетке, где сидела девочка с полутрупами, он мокрой штаниной, пахнувшей еще теплой мочой, обвязал крепко два металлических прута. В узел вставил рукоять от факела и, набрав побольше воздуха в легкие, принялся скручивать ткань. Через некоторое время прутья поддались силе интеллекта и мышц, и постепенно стали сжиматься.

— Получилось! – Я ликовала. — Детка, иди сюда, моя хорошая. Не бойся! – Просунув руку в образовавшееся отверстие, я пыталась подтолкнуть напуганного ребенка к действию. Девочка оставалась недвижимой. Она была очень слаба и недоверчива к чужим людям. Все мои уговоры были бесполезны, — малышка не отходила от матери.

Тогда я решила прибегнуть к последнему, весомому аргументу, — достав кота, и присев на корточки, чтобы быть ближе к девочке, я сказала ей:

— Не знаю, как тебя зовут, а его имя – Самсон. Знаешь, дорогая, котик, как и ты хочет молока и хлеба. Я и Виктор, — рыцарь, который освободил тебя, как пленную принцессу, идем туда, где солнце и добрые люди. Мы обязательно найдем еду и накормим тебя и котика. Будет очень вкусно, обещаю.

— А мою маму не нужно уже кормить.

— Да, она очень крепко спит, и не будет кушать. Мы ее заберем позже, как и всех остальных людей.

— Мама не спит. Она умерла. – Сказала девочка просто. Ее огромные серые глаза в темно-фиолетовых глазных впадинах, смотрели на меня со знанием взрослой женщины. У меня перехватило дыхание, а горло сдавили спазмы. — И ты будешь кушать?

— Да, моя милая, конечно! – Обрадовано воскликнула я, проглотив ком в горле и, переглянувшись с Виктором.

— Он тоже будет с нами? – малышка указала тоненьким пальчиком в сторону Виктора.

— Обязательно! – Заверила я ее.

— И Самсон будет кушать?

— Сколько захочет, как и ты! А как звать тебя?

— Фабира.

— Какое красивое и редкое имя! Иди ко мне, дорогая!

Тогда она медленно протянула мне свою хрупкую ручку, сжалась и легко проскользнула в образовавшееся отверстие между прутьями клетки. В следующую секунду я почувствовала, как две хрупкие ручонки крепко обхватили мою шею. Слезы предательски застлали глаза, мешая смотреть. «Хорошо все же, что мы в темном подземелье, и никто не увидит какая я плакса!» — шмыгнув носом, подумала я, счастливо улыбнувшись.

4

Виктор шел впереди, неся на руках Фаби, закутанную в мой плащ. За ним семенила я, неся Самсона. Наш маленький отряд терпеливо пробирался сквозь темноту и зловонье подземелья.   

            Приблизительно через двадцать минут пути мы оказались в тупике.

— Нужно вернуться назад и метр за метром обследовать внутренние стены. Где-то должен быть выход – сказал уверенно Виктор.

Так и сделали. Но еще получасовое обстукивание и обследование, ни к чему не привели.

— Вход замуровали? – озвучила я то, о чем боялся сказать вслух проводник. Фабира обнимала меня за шею с одной стороны, Самсон сидел на плече – с другой.

— Необязательно, трусиха. Возможно, он просто завален. Мы проходили через старые завали совсем недавно. Вернемся туда.

Пробираясь обратно по темному подземелью, едва освещаемому почти погасшим факелом, меня охватила ноющая тоска. «Мы отвечаем за жизнь этого ребенка» — стучала кувалдой время от времени в мозгу мысль, и я до крови кусала губы, чтобы не расплакаться.

Сумку с Самсоном я вручила девочке, прислонив ее к противоположной каменной стене. Она не могла стоять от бессилия. Однако вцепилась в торбу, и прижалась к коту. Мы с Виктором обстукивали стену.

Неожиданно что-то белеющее показалось впереди возле стены, исследованием которой я занималась. Виктор увлеченно, но безрезультатно осматривал противоположную. Затаив дыхание, я медленно стала продвигаться к этому месту. Самсон тихо сидел с Фабирой и не высказывал никакого беспокойства. «Значит, ничего страшного» — подумала я, и тут оно пошевелило – крыльями! Это был тот самый ангел, которого я увидела сидящим на смятом грузовике в начале своего Пути. Он снова загадочно посмотрел на меня и улыбнулся, показав указательным пальцем на кольцо в стене за его крыльями.

— Спасибо, дружок – сказала ему, — но лучше бы ты предупредил в самом начале, что меня ожидает. Тогда я вернулась бы к моему Малышу Ярис, и сейчас лежала бы на диване дома и смотрела по Fashion Word новые коллекции одежды от парижских дизайнеров. А возможно, находилась бы в кафе с подругами и из соломинки наслаждалась экзотическим коктейлем и кофе с заварными пирожными.– мечтательно вздохнула я.

— Ты что-то сказала? – спросил настороженно Виктор.

— Нет. Впрочем, да! Мечтала о кофе и ванильных эклерах. Иди сюда. Кажется, я кое-что нашла! – Ангел помахал мне рукой и упорхнул. Самсон и Фабира спокойно проводили его взглядом. Фаби помахала ему рукой.

Виктор передал мне девочку и, поднапрягшись, потянул за кольцо. Посыпалась земля, пыль и тяжелая металлическая дверь со скрипом и скрежетом ржавых петель открылась. Мы нашли новое ответвление в подземелье. Что ждет нас там? Какие тайны оно хранит? Надеюсь, ангел знал, на что указывал его палец.

            Спустившись по ступенькам, наш маленький отряд сразу попал в другой микроклимат. Здесь было более сухо и хорошо пахло. Мне показалось – травами и сухофруктами. Слабое освещение масляных фонарей было очень кстати.

Мы прошли вперед и оказались на площадке. Дальше проход расширялся, и через некоторое время с двух сторон от каменного массивного столба показались небольшие углубления, похожие на кельи монахов.

Свернув направо, мы оказались возле маленькой церкви с православными иконами, покрытыми золотом, драгоценными камнями и жемчугом. В углублении на возвышении был алтарь, отделенный иконостасом от самого храма. Напротив скромных царских врат на небольшой полукруглой возвышенности находился амвон. Вместо перекрытий потолок, покрытый чем-то блестящим, с проступающими включениями слюды, поддерживали в нескольких местах каменные, колоннообразные глыбы. Виктор остановился и стал их рассматривать.

— Подойди сюда. Смотри! – Сияющие глаза моего друга ясно говорили о какой-то находке. – Дотронься! Бог мой! Я только слышал об этом. Уверен, — на этом месте было древнейшее капище. Это святое место. Посмотри на эти камни, — им тысячелетия и, возможно, они не земного происхождения. 

— Действительно, какие-то странные. — Я дотронулась ладонью до священных камней. Они были теплые, очень твердые и похожие на медовый янтарь с крапинками серебристого металла. Внутри камни, казалось, были наполнены теплым, густым светом. Фабира прислонилась к ним спиной и так стояла, закрыв глаза. Постепенно бледное лицо девочки стало розовым.

— Детка, тебе хорошо возле этих камней?

— Да. – Девочка впервые улыбнулась. — Они теплые и дают силу, как твои браслеты.

Мы переглянулись с Виктором, и он с улыбкой произнес известное выражение:

— Устами ребенка глаголит истина.

            Помолившись перед иконами, наш отряд снова продолжил путь по таинственному подземелью в поиске выхода. Пройдя несколько кварталов по подземному городу, мы обнаружили бывший склад со съестными припасами. Было ощущение, что его в спешке бросили. Бочки, ящики были оставлены, словно кто-то помешал монахам забрать остатки провизии. На полу валялись солома, опилки и плетеные из коры упаковки, в которых хранились когда-то продукты. На дне одной из бочек мы нашли немного муки. В ящиках хранились сухофрукты, лапша. В одном были остатки бубликов. Обнаружили так же фиалки в сахаре, мед и засушенную мяту. Я вспомнила, что в Вене покупала похожие фиалковые конфеты, изобретенные красавицей королевой Сиси.

 Муку решили использовать в качестве «клубка», чтобы не заблудиться в сложном лабиринте подземелья, а сухофрукты, мед, засахаренную фиалку и мяту понемногу стали давать изнуренному голодом ребенку.

Самсон, пока мы осматривали ящики, успел поймать мышь и с победоносным видом положил ее к моим ногам. Вскрикнув, я отскочила в сторону, но все же поощрила его, ласково потрепав по шерстке. Виктор оценил поступок кота и, шутя, заверил, что с голоду мы не умрем. Я промолчала о том, что у меня кружилась голова, и временами темнело в глазах. Голод и нехватка воздуха сказывались на моем выносливом организме. Проводник предложил погрызть сухофрукты и бублики с медом. Слегка утолив голод, мы сели на солому, и я ненадолго вздремнула.

— Там кто-то стоит – тихо сказала Фабира и потянула меня за рукав. Сон мгновенно улетучился.

— Где детка?

— Там. – Девочка показала пальчиком в сторону угла, за которым открывался следующий поворот. Виктор так же заметил кого-то в черном и, оставив чинить джинсы, бросился за угол. Мы насторожились.

— Он исчез. Но я заметил его – это был монах. – Запыхавшись, наш проводник едва произносил слова. Вид у него был удрученный и смешной. Волосатые мускулистые ноги торчали из-под длинной футболки и кожаного камзола, который ему предоставил камердинер барона перед аудиенцией в замке.

— Судя по церкви и засушенным травам – это тайный город монахов. Уверенна, что один из ходов ведет прямо в замок Великого герцога, вернее, на территорию церкви Верхнего города, – подвела итог я. Потом, улыбнувшись и, изобразив рожицу с выпученными глазами, предложила свою помощь в починке джинсов.

— Если ты мне сделаешь иглу из кусочка вон той проволоки, я пришью тебе штанину. – Удивленный проводник застыл на месте. Потом подобрал твердый обруч из металла от чего-то и стал задумчиво вертеть его в руках.

— А где ты возьмешь нитки? Ведь не из своего платья,- растерянно произнес он.

— Нитки? – Я засмеялась и быстро расплела косу. – А это ты видел? Каждый волос, как хорошая шелковая нить. Кстати, в средневековье ими модно вышивать. Так что твои джинсы будут в тренде! Хочешь, я вышью твои инициалы или цветочек?

Виктор рассмеялся, а Фабира, грызя бублик, с интересом смотрела на нас. Потом серьезно спросила:

— А что такое «в тренде»?

5

            Отдохнув, мы снова отправились в путь, но нас не покидало ощущение, что за нами кто-то следит. Не выдержав, несколько раз я резко оглядывалась, но никого не видела. Происходило что-то странное. Чувство тревоги не исчезало. Иногда мне казалось, что я бесконечно иду по этому лабиринту и что уже это не я, а моя тень. У меня не было никаких эмоций и переживаний. Время от времени я впадала в прострацию и не понимала, сколько прошло времени – час или столетье? Но руки по-прежнему сжимали теплый, белый пушистый комок – моего кота. «Значит, все в порядке» — думала я и снова превращалась в ходячую мумию или манекен.

— Мы здесь уже были! Снова метка — мука! – сказал Виктор, указывая на белую струйку, рассыпанной нами муки по каменному полу.

— Похоже, что так – выйдя из забытья, сказала я сдавленным голосом. – А может быть, кто-то не хочет, чтобы мы нашли выход и осознанно нас запутывает? Монахи всегда скрывали свои тайны. – Виктор подозрительно на меня посмотрел и потрогал рукой мой лоб. В изнеможении я села на каменный пол, опершись о холодную стену подземелья. Меня знобило.

— Тебе плохо?

— Моя машина ждет меня у шоссе. – Произнесла безнадежно, как в полусне магическую формулу. Помолчав, с отчаянием добавила — Мне казалось, что до замка каких-нибудь пятнадцать минут ходьбы… Я не знала, что так тяжело спасать человечество. Почему все так запуталось? Ведь я всего лишь хотела посмотреть странное строение! – Криво улыбнувшись, и прямо посмотрев Проводнику в глаза, резко спросила:

 – Я никогда не сяду в свой автомобиль?

— Твоя машина ждет тебя у шоссе. А сейчас нам надо идти. У нас ребенок и Самсон. Вставай и иди – спокойным голосом приказал он. Фабира крепче обняла Виктора за шею. Ее губы пересохли от жажды, и она часто впадала в забытье.

            Пришлось повиноваться. «Раз так уж все сложилось по судьбе, хорошо, что Виктор рядом» — подумала я.

 Мы продвигались по сложному, но более просторному лабиринту, чем предыдущие. Было видно, что монахи покинули эти подземелья совсем недавно или тщательно скрываются. Скоро обнаружили еще один опустошенный, бывший продовольственный склад, недалеко от них — пустые кельи. Дальше улочки расходились в разные стороны. Прежде чем выбрать необходимый путь, я заглянула за угол одного из проходов – слишком темно. Второй проход оказался слишком узким. Заглянула за угол третьего — впереди шел монах! Он быстро свернул за угол.

— Постойте! – крикнула я и поспешила за ним. Виктор с Фабирой на руках едва поспевали за нами. Кот недовольно мяукал, но он привык и к не таким нагрузкам.

— Ты тоже его видела? – спросил на ходу Виктор. – Это был монах?

— Абсолютно точно.

— Нужно быть осторожными. Это может быть ловушка.

— Мне не нужны их подземелья и сокровища. Я просто хочу поскорее отсюда выйти!

— Ты правильно сказала: если они хотят нас запутать, значит, им есть что скрывать. Это или святые реликвии или сокровища церкви.

— Или золото тамплиеров – добавила я, усмехаясь.

Неожиданно проход стал сужаться, скользкие ступеньки вели куда-то вниз. Сверху с каменного потолка капала чистая вода. Жадно слизывая тонкие струйки и капли с камней, неожиданно поняла – вот она, квинтэссенция жизни. Я смочила губы девочке, а Виктор поднес ее к верхним камням с влагой. Самсон так же напился.

Мы продолжали спускаться вниз. Дышать стало труднее. Запахло гнилью, болотом и потянуло холодом. Кот вцепился в меня когтями, его шерсть поднялась торчком, и он заорал страшным голосом «мау-у», всматриваясь во тьму. Было видно, что Самсон дальше не пойдет. Мы остановились. Виктор поднес факел ближе и осветил им проход впереди, и — о, ужас!

Инстинктивно отступив назад, мы увидели, как в метре от нас зияла черная пропасть, наполненная мутной, зеленоватой ряской.

Отпрянув, я чуть не натолкнулась на монаха в длинных черных одеждах, с бледным лицом. Он словно подталкивал нас к пропасти. Холод пронизал меня до костей.

— Это призрак! — крикнул Виктор и схватил меня за руку.

— Нужно было выбрать другой проход – пыталась шутить я, постукивая зубами от страха. Белая шерсть Самсона торчала дыбом. Он шипел на привидение, в то время как мои ноги словно приросли к полу.

— Нам не нужно то, что ты охраняешь. Мы всего лишь ищем выход – обратился Виктор к страшному монаху. – Но его слова остались не услышаны. Монах надвигался на нас и отступать дальше уже было нельзя. Я чувствовала, как моя левая нога начала скользить вниз. «Если упаду, потащу за собой Виктора с Фабирой». Застыв на краю пропасти, где внизу зияла вонючая трясина, я старалась изо всех сил держать равновесие.

— «Восплачут тогда и вся земля и море, и горы, и холмы, восплачут и светила небесные о роде человеческом. Потому что все уклонились от Святого Бога и поверили лести, приняв на себя вместо Животворящего Спасителева креста начертание скверного богоборца», – процитировал проводник какое-то пророчество. Лицо призрака исказилось злой гримасой. То ли убедительные слова Виктора, то ли устрашающий вид Самсона подействовали на него, но неожиданно монах-призрак посмотрел почему-то на мои браслеты и…исчез.

            Вернувшись обратно к тому же месту, нам снова предстояло выбрать один единственный, верный путь, как из сказки витязю на перепутье: пойдешь по одной дороге – голову потеряешь (это уже чуть не случилось). Поедешь по другой – коня потеряешь (уже потеряли), по третьей – богатство найдешь. Однако, как известно, там, где богатство – таилась смерть, а где «коня потеряешь» — героя ожидала прекрасная принцесса с приданым.

«Коня в наше время заменяет автомобиль, — с тоской подумала я, тяжело вздохнув. – А ЧТО меня ожидает вместо автомобиля? Нет, я не буду думать о грустном! Моя машина у шоссе, и я все равно туда вернусь. Рано или поздно, но ВЕРНУСЬ!»

            Во мне поднялся невидимый столб-ураган силы ядерной бомбы. Энергия закипала с такой невероятной силой, что, казалось, нет в этом мире того, чего бы я не могла сделать.

— Постой, не спеши! – вдруг остановил меня Виктор. – Помнишь похожую ситуацию совсем недавно, наверху в зеленом лабиринте? Возможно, то была копия подземного лабиринта. То есть этого. Правильным был третий путь. Значит, и сейчас нужно выбрать третий, – уверенно сказал Виктор.     

«Третий ход привел к двери этого жуткого лабиринта» — подумала я скептически. Страшный хохот раздался где-то рядом и многоголосым эхом распался в разных частях подземелья. На секунду появилось лицо злобного монаха и исчезло в темноте.

Фабира заплакала. Я сжала кулаки. Попадись мне этот монах, который умеет читать чужие мысли! Всматриваясь в расползающуюся темноту, крикнула в глубину подземелья:

— Ты, жалкий безумный призрак, клок тумана и плазмы, я не боюсь тебя! Обещаю, как только выполню миссию и спасу человечество, сяду за руль своего автомобиля и уеду! А ты, жалкая мокрица, вечность будешь слоняться по этим жутким лабиринтам, не найдя покоя! Не видать тебе райских кущ, служитель Бога!

Хохот прекратился. Монах исчез.

— Что это было? – спросила я своего провожатого.

— Общение и… взаимопонимание – недоуменно пожав плечами, с усмешкой ответил он.

6

Призрак оставил нас в покое. Похоже, на этот раз навсегда. Подумав, мы выбрали самый темный проход и отважно пошли навстречу неизвестности. Склизкие, холодные стены подземелья наводили на неприятные мысли, с которыми я боролось со всей силой своей души. Виктор подбадривал девочку и меня веселыми репликами. Так мы шаг за шагом продвигались вперед, освещая путь едва горящим факелом.

 Фабира, казалось, уснула у Виктора на руках и лишь изредка издавала тяжелые, всхлипывающие вздохи. Терпению этого ребенка можно было позавидовать. Виктор устал и, как славный конь спотыкался. Предложив ему поменяться ношами, услышала короткий, но резкий отказ. Оставалось одно – найти где-нибудь сухое место и отдохнуть. Факел почти погас. У нас оставалось мало времени до полной тьмы.

«Может быть, снова появится тот ангел, мой дружочек? Один раз он уже помог нам. Нет. Ангелы в таком аду не летают» — безнадежно подумала я. Продолжая продвигаться дальше, я нащупала ногой ступеньки. Их было семь. Внизу стены были более сухими, а проход стал немного шире. Пройдя приблизительно семьдесят метров, мы обнаружили в стене нишу, отделанную диким камнем. Икона Пречистой Девы Марии висела посередине.

— Отдохнем здесь. Дальше не пойду. Устала. – Это было правдой. Но все же, больше я старалась для Виктора. Разместившись на полу прямо под иконой, с наслаждением вытянули ноги. Факел погас. Мы погрузились во тьму.

            Тонкая нить между реальностью и сном исчезла. Осознавая кто я, с кем, где нахожусь и что со мной происходит, в то же время видела каких-то людей в хитонах или плащах, проходящих мимо с поклажами и повозками, но было ли это на самом деле?

-Ты помнишь меня, — я Феода. – Красивая седая женщина наклонилась совсем близко. Где я ее видела?

– Возле святого подземного озера, храма Богородицы. В шаре. — Словно читая мои мысли, ответила женщина. – Ты должна найти Святую Терезу и взять в замке священные реликвии. Не спи. Борись с дремотой, дочка. Иначе вы все уснете на века в этом подземелье. Проснись! Встань и иди! Встань!

            С трудом открыв глаза, тут же почувствовала, что снова готова заснуть. «Встань и иди!» — вспомнила слова Феоды, пульсирующие в голове с нарастающей болью и тошнотой. Преодолев слабость и сонливость, я заставила себя подняться. С большим трудом растолкала Виктора и Фабиру, а найдя Самсона, рассказала проводнику о своем сне.

— Моя мама была здесь – тихо скала девочка. – Она хотела увести меня с собой. Здесь темно и страшно.

Я прижала малышку к себе, гладя по головке и с трудом борясь с очередным приступом сонливости:

— Скоро ты увидишь свет, он будет таким ярким, что ты закроешь глазки, и они будут похожи на щелочки!  — Я пыталась шутить.

— Сильное кислородное голодание. Мы должны двигаться. Иначе действительно, уснем здесь навсегда. Вперед! – скомандовал проводник.

Словно сомнамбулы, мы двигались в полной тьме на ощупь, перекликаясь, поддерживая друг друга и даже, рассказывая анекдоты и смешные истории.

— Фабира, сейчас я тебя найду! – говорила я нарочно громко, но находила Виктора или Самсона. Девочке это доставляло удовольствие. Один раз, она даже хихикнула, чему мы были несказанно рады. Так мы продвигались в темноте друг за другом, направляемые судьбой. Вера скорого избавления из подземелья не покидала меня. Всматриваясь в темноту, я с надеждой желала увидеть свет.

Неожиданно какое-то белое пятно отделилось от мрака туннеля и стало приближаться к нам. Мы замерли на месте. Вдруг Фабира вытянула ручонки, изо всех сил тельцем поддалась вперед и позвала:

— Адель, Адель! Я здесь! Не бойся, иди сюда!

К нам приблизилась белая собака, в зубах у которой находилось что-то светлое. Самсон предупредительно зашипел, но не слишком испугался. Сверху, сидя на моих руках, он внимательно наблюдал за «зверем». Девочка спустилась с рук Виктора и обняла собаку.

— Что ты мне принесла на этот раз? – Фабира развернула сверток. В хлопковой ткани что-то находилось. — О, пирожок! Еще виноград! Спасибо, милая Адель, — и она поцеловала свою подружку. В темноте собака белела, как и перс. Кто-то заботливо завернул угощение в белую ткань для лучшей видимости в темноте. О девочке заботились. Кто были эти люди?

— Какого цвета твоя собака, Фаби? – спросила я девочку.

— Адель белая в черные пятнышки. Она привезена из Далмации.

— Вероятно, она очень красивая и мы скоро сможем ею полюбоваться.

 Стало ясно, почему ребенок выжил, но главным было то, что далматинец как-то пробрался сюда. Значит – мы найдем выход!

            Собака заскулила и, виляя хвостом, повела нас за собой. Действительно, дойдя до завала, она нырнула в отверстие между камнями, бревнами и исчезла с поля нашего зрения.

— Здесь! – Воскликнул Виктор и, передав мне Фабиру, принялся расчищать выход. Пришлось опустить недовольного Самсона на пол. Девочка сама попросилась к котику, а я, освободив руки, стала помогать моему другу. свежий воздух проходил через щели и помогал нам ориентироваться и приходить в себя.

Через час работы, как нож по глазам резанула полоска света. Я вздрогнула и закрыла от боли глаза, но яркий свет все равно сиял – через ладони, — сквозь красные и фиолетовые круги уже мнимой темноты.

 – Есть! Победа! – услышала крик Виктора и с силой закусила без того искусанные губы: «Наконец-то! Неужели мы спасены? Неужели конец Пути?»

— Я вижу Адель! Она ждет нас! –  радостно кричала девочка, прикрывая ладонью глаза.

Где-то недалеко повизгивала собака. Свежий воздух, запах сухой пыли, сухой травы щекотал ноздри. С жадностью, глубоко я вдыхала его. Сиюминутно, то закрывая глаза ладонями, то открывая их, сощурившись, наконец, могла смотреть: впереди, вырываясь из мрака, через расширенный проход камней, нимбом святого сиял солнечный день. На фоне круглого отверстия четкой графикой в ореоле света вырисовывался силуэт собаки. «Святая собака — подумала я. – Возможно ли такое? Может быть, это символ нашего благополучного спасения?»             

            Все были временно ослеплены. Фабира зажмурилась, но через ресницы как бы подглядывала за происходящим и за своей любимицей Адель. Я последовала ее примеру, оберегая глаза, пока они не привыкнут к свету. Проводник последним вышел из подземелья, отряхивая с себя пыль и прикрывая глаза рукой. Адель нетерпеливо манила за собой девочку.

— Куда она ведет нас? – Спросила я Фабиру.

— К моей бабушке и тете. У тебя тоже глаза, как щелочки! – через какое-то время засмеялась девочка, вспомнив тот драматический момент, когда я обещала ее вывести из подземелья. От радости за нее и наше счастливое спасение я так же рассмеялась. Веселая Адель бежала впереди, останавливаясь и виляя хвостом.

— Собака принадлежит им?

Девочка утвердительно кивнула головой.

Минуя несколько поместий Верхнего города, монастырские стены и поднявшись по проезжей улице, мы вышли на площадь перед крепостной стеной и уперлись в ворота главного входа. Стены Мавританского замка были воочию рядом. Через перекинутый мост вход охраняли солдаты. По обе стороны от ворот и вдоль стены стояли пушки, и ядра лежали горкой наготове. Меня удивило, что на площади было мало людей. Зато солдат было больше, чем нужно. Виктор так же внимательно осмотрелся вокруг. Затем едва заметно усмехаясь, обратился ко мне:      

— Ну что ж, вот ты и достигла своей заветной цели. МЫ У ВОРОТ «призрачного» замка! Осталось совсем немногое – войти туда. Что же ты не ликуешь?

Я стояла, как вкопанная или как статуя и смотрела в одну точку. Да, странный замок был передо мной, но я находилась в состоянии прострации и ничего не чувствовала. В моей жизни было так часто: когда с трудом достигала желаемого, оно переставало меня волновать. Все, ради чего было брошено столько усилий, сейчас, казалось, не столь важным. Жар-птица в моих руках. Ну и что? Важнее – стремление к заветной птице счастья. Именно оно дает силы и энергию. Мне не хотелось ликовать. Я была уставшей.   

— Не вижу радости на Вашем лице, госпожа – подтрунивал надо мной Виктор. И тут я словно взорвалась:

— Хватит! Мне надоело твое шутовство. Впрочем, можешь вспомнить, что ты всего лишь проводник, и свою работу выполнил. Все! Ты свободен. И не нужно меня называть «Миледи» или «госпожа».

— Кажется, где-то я уже это слышал. – Виктор, словно надел неприступную маску. Его серые глаза стали стальными. — Но знайте, София, в этом замке и в этом городе все будут Вас так называть. Сейчас нам нужно отвести девочку к ее родственникам и подумать, как проникнуть за эти стены. Путь еще не завершен, поэтому я буду до конца.

— Но потом ты все равно исчезнешь, ведь так? – Неожиданно для меня самой слезы готовы были фонтаном брызнуть из глаз, и я изо всех сил сжала кулаки, вонзив до боли ногти в ладошки, чтобы избежать рыданий. К счастью, мой друг все понял.

— Иди ко мне. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. — Он крепко обнял меня и стал гладить по голове. Фабира тихонько подошла и прижалась к моей руке. Виктор осторожно приблизил девочку к себе, а я вырвалась из его объятий, чтобы окончательно не разрыдаться.

В это время Фаби, стала всхлипывать и вытирать слезы, ручейками текущие по ее бледным щекам. Виктор дал ей носовой платок.

С минуту он гладил девочку по волосам. Потом, потирая переносицу, смотрел в небо, дав нам возможность прийти в себя. Наконец, тихо промолвил:

 – Теперь мы можем снова идти. Ведь так? – Мы обе молча, утвердительно закивали головами, продолжая вытирать слезы.

Глава 3

Знакомство с семьей Фабиры. В эпицентре событий – граф окружил Средний город. Магда провожает к часовне в замке. Снова подземный ход. Выход и взрыв

1

            Далматинец Адель уверено бежала впереди, а мы едва поспевали за ней. Перед рвом замка рядом с площадью находились отдельные здания – небольшие особняки и коттеджи с маленькими садиками. Вероятно, они принадлежали обслуживающему персоналу замка. В один из таких домов с красной черепичной крышей мы вошли.

Собака привычно открыла калитку лапой и вбежала на подворье. В проеме открытой двери показалась фигура женщины. Она застыла, всматривалась в нас и, вдруг всплеснув руками, выкрикнула имя девочки. Затем пошатнулась и оперлась о перила лестницы. Постояв так несколько секунд, словно получив второе дыхание, женщина подбежала к нам. Не говоря ни слова, она взяла лицо Фабиры в свои дрожащие ладони. Долго всматривалась, будто хотела убедиться, что это действительно ее племянница. Лицо ее выражало сложную гамму чувств: от неверия, горя, радости, — к принятию факта, осознания, ликованию и снова – печать горя, которое сменилось радостью.

 Девочка не выдержала первой:

— Тетушка, это я, Фабира.

— Радость моя, ты живая! – Наконец тетушка взяла девочку на руки и прижала к себе. Изможденное от голода тельце ребенка странно и трогательно смотрелось в объятиях этой пышущей здоровьем женщины. На пороге показалась старушка в белом чепце и, молча наблюдала трогательную сцену. Подбородок старой женщины дрожал, а по лицу текли крупные слезы.

            Мы вошли в дом. Нас встречали как дорогих гостей. За столом была простая пища, но подана изысканно — фарфоровый сервиз, столовое серебро, канделябры и бутоньерки украшали стол, как в высшем обществе. Мы были настолько голодны, что я готова была, как животное хватать все без разбора, не соблюдая приличия. Едва сдерживая инстинкты, я постепенно утолила жажду и голод. Только после этого смогла поддерживать беседу и осмотреть комнату.

Каминная зала была простой и не лишена вкуса. Скромные предметы соседствовали с дорогими безделушками и гобеленами, место которым было только в замке королевы. На спинках дорогих дубовых готических стульев был изображен родовой герб. Балочный потолок из темного дерева украшала кованая люстра с подсвечниками в виде королевской охоты. Медная решетка камина дорогой работы была украшена так же гербом. Все это интриговало, особенно судьба Фабиры и ее матери. Что представляет собой эта семья?  

Мы соблюдали такт, стараясь не задавать лишних вопросов и без того изрядно пережившим людям. Девочка гладила наевшегося, мурчащего Самсона и не сразу ушла спать. Наконец ее уложили, и мы, — сытые, отдохнувшие, смогли спокойно пообщаться с хозяевами.

            Первой заговорила Магда — тетя Фабиры. Она желала услышать наш рассказ о спасении девочки. Узнав от нас историю, побледневшая Магда спросила:

— Вероятно, Вам не терпится узнать, почему маленькая девочка оказалась заживо погребенной в этом подземелье со своей матерью, — с моей сестрой? Ведь так?

— Если Вам неприятно об этом говорить, то мы как-нибудь усмирим свое любопытство – пытался шутить Виктор, но тут же запнулся, поняв нелепость подобного тона в данной ситуации, ведь горе глыбой навалилось на эту семью.

— Вы должны об этом знать – возразила сурово Магда и оглянулась на свою мать, словно ждала ее одобрения.

— Расскажи им, доченька. Они хорошие люди.

Женщина вдохнула побольше воздуха, выпрямилась, словно хотела противостоять неприятным воспоминаниям и начала свой рассказ:

— Мы происходим из древнего дворянского рода, но обедневшего. – В этом месте она сделала паузу и снова набрала воздух в легкие. —  Причиной стала страсть нашего деда барона к вину и картам. После его смерти семья осталась с долгами. Мы были совершенно разорены. Замок продали. Но госпожа Стефания оказала нам великую милость и взяла к себе на службу мою сестру Ангелину, муж которой погиб в военном походе. Она стала фрейлиной у Миледи, дочери нашего славного герцога. – Мы переглянулись с Виктором: судьба дочери герцога словно преследовала нас по пятам.

Стоп! Но о чем она говорит? «Стала фрейлиной»? Значит, сейчас мы действительно находимся в эпицентре событий, происшедших в начале шестнадцатого столетия? Живем в то самое время? Ангелина – сестра Магды, дочь которой мы держали только что в руках, — фрейлина Стефании? Увы, уже – бывшая.

Вопросы осыпали меня ядовитыми стрелами. Впрочем, я уже давно ничему не удивлялась. Может быть, время в лабиринтах, через которые мы прошли, сжалось до такой степени, что пошло вспять? Кто знает. Виктор многозначительно и мягко посмотрел мне в глаза, словно хотел успокоить.

 Магда продолжала:

— Сестра скоро стала для госпожи больше, чем прислуга. Она стала ее поверенной и подругой. Миледи была щедра и часто баловала Ангелину подарками. Видите, сколько красивых вещей в доме. – Она развела руками, словно хотела обхватить весь дом. —  Все это — подарки нашей сестре. Нам, ее родне, Миледи подарила этот дом, возле самого замка, чтобы Ангелина могла нас проведывать в любое время.

            После некоторого молчания Магда продолжила:

— Когда граф взял Верхний город, он слишком жестоко обошелся с приближенными герцога и его дочери. Месть его была страшной: всех, кто не смог укрыться, схватили и бросили в темницу, в том числе и герцога. Самых близких придворных и слуг он велел заточить в подземелье, предварительно посадив их в клетки. Не щадили никого – ни стариков, ни детей. Мы спрятались, но моя сестра выскочила за своей дочкой, которая искала собаку. Тогда их и схватили. – Магда закрыла лицо руками и так сидела какое-то время. Потом вздохнув и, отпив из бокала вина, с трудом улыбнулась:

— Позже госпожа Стефания возглавила воинство и освободила город. Всех, кто был в городской темнице, выпустили на свободу. Не нашли лишь узников, которых бросили в подземелье. Вход был завален. Среди них была моя сестра и племянница. Но я не теряла надежду. Адель, наша собака, была очень привязана к девочке. Я подвела ее к предполагаемому подземелью, предварительно дав понюхать платье Фабиры, к ошейнику прикрепила завернутый хлеб, фрукты, пузырек с водой и приказала искать.

Через некоторое время собака исчезла из поля моего зрения. Ее не было, казалось, вечность. Когда она вернулась, продуктов у ошейника не было. Что произошло, я не знала, но не теряла надежду и периодически посылала гостинец и воду с Адель в неизвестность. – Магда задумалась, подперев рукой щеку. Тонкое кружево у края рукава было сложного узора и дорогим, а длинные пальцы венчали золотые кольца.

— По правде говоря, времени прошло много, и я не ожидала, что кто-нибудь останется там, под землей живым. Но все же, надежда не умирает. – Женщина потрепала дружелюбно собаку, сидящую возле ее ног. – Благодаря вам, завал открыт, и мы спасем оставшихся в живых затворников. Я уже послала записку, кому следует. Слава Богу, что Фабира с нами! – вздохнув, она широко улыбнулась, и ее лицо озарилось светом, став красивым.

— А я всегда говорила, что девочка родилась под счастливой звездой и должна вопреки всему выжить – проворчала старая женщина. – Пойду, посмотрю, спит ли моя внученька?

— Скажите, Магда, что происходит сейчас в замке?

— Разве вы не слышали? Ах, да! Конечно, вы не знаете. Длительное путешествие не всегда идет на пользу. Ведь вы долго шли подземным ходом. Так вот, – Миледи не просто освободила город, она на радость толпе еще и опозорила своего жениха графа. Госпожа Стефания шутила над ним и даже употребляла сальные словечки, когда он стоял у позорного столба на площади. Да простит ее Господь! Ведь дочь герцога долгое время провела среди солдат. Стоял такой хохот, шум, что мне пришлось даже закрыть уши! Народ потешался, бросал в графа гнилыми помидорами, тухлыми яйцами,..  Даже, извините, — дерьмом. Я сама готова была бросить в него камень за моих близких, прости, Господи! И ведь кто-то постарался. Потому что его лицо было в крови и дерьме.  – Магда прыснула в рукав и перекрестилась. Ее лицо вновь стало серьезным:

— Тогда я почувствовала, что зря Стефания его отпускает! Нужно было посадить злодея в темницу. Но, Миледи, видимо, не хотела портить и без того омраченные соседские отношения. Она просто с позором выгнала графа. Конечно, бывший жених ей не простил. Да какой мужчина простил бы такое женщине? К этому событию прибавилось еще одно, – она убила на дуэли графского сына. Этого бывший жених выдержать не смог и ночью окружил Средний город. Возможно, он уже подбирается с войском к Верхнему городу. Замку грозит опасность.

Сейчас разгневанный граф требует горожан выдать дочь герцога, иначе он сожжет город дотла и развеет пепел по ветру. Все затихло, даже движение в замке. Все ждут, что предпримет госпожа Стефания.

— Силы равные? – спросил Виктор.

—  Нет. Говорят, граф привел подкрепление.

— Нам нужно спешить. Возможно, мы сможем помочь Вашей госпоже. – Виктор встал, готовый к действиям.

— Уже ночь. Отдохните, – вмешалась старушка, открыв бесцветные, сонные глаза. Во время разговора она клевала носом в свою чашку с остывшим чаем.

— Действительно. Вид у Вас и Вашей спутницы не лучший. Останьтесь переночевать, а с утра я вас провожу в замок. – Магда чувствовала себя виноватой, вспомнив, вероятно, через что нам довелось пройти.

— Ваша правда. – Виктор был благодарен судьбе за краткий отдых.

— Скажите, Магда, а вы видели госпожу Стефанию? – не удержавшись, полюбопытствовала я.

— Только издали. Она мчалась на белой лошади, как молния. И второй раз на площади, когда она чинила гражданский суд над графом, а он стоял у столба позора, как вор. Но было столько людей, что я почти ее не рассмотрела. Только и увидела длинную косу. Пожалуй, точно такую же, как и у Вас, сударыня.

— Понятно-о – протянула я и переглянулась с Виктором. Иначе бы мне не миновать неприятной сцены, в которой пришлось бы объяснять, что я не верблюд, то есть, — не Стефания.

2

            Провалившись в глубокий сон без сновидений на мягкой перине и чистых простынях, я не сразу поняла, что от меня хочет какая-то женщина. Это была Магда. Она объяснила, что сейчас четыре утра и нам надо идти. Я все вспомнила. Безумно хотелось спать, но надо было вставать – город был в опасности. Ведь кому-то же нужно было выручать из беды Стефанию, замок, этих двух женщин и Фабиру с ее собакой в прелестные черные пятна. Самсон, спящий у меня в ногах, был так же ужасно недоволен. У него были свои планы на этот день.

             Умывшись над очаровательным фарфоровым тазиком из такого же кувшина и, приведя себя в порядок перед зеркалом в золоченной оправе, я долго смотрела на роскошное платье, приготовленное для меня. Видимо бардовое, дарованное мне раньше баронессой, было слишком простовато для предстоящей аудиенции у герцога. Подумав немного, я попросила принести мне мужскую, не слишком дорогую одежду. Странно, но Магда выполнила мою просьбу с пониманием.

            Покрасовавшись в мужском костюме эпохи Ренессанса пред зеркалом, я завершила преображение последним штрихом, – водрузив на голову берет с белым страусовым пером. Поклонившись своему отражению, рукой нащупала ножны кинжала, с любовью подвешенного к поясу и расшитый стеклярусом кошель. Юноша среднего сословья был неотразим, и я ему подмигнула.

Именно за этим занятием застал меня Виктор, так же переодевшийся в новый наряд путешествующего дворянина. Я с ревностью заметила, что его берет, был сшит из черного бархата и украшен страусовым пером с жемчужинами, в отличие от моего — суконного.

— Тебе идет этот наряд, но нам нужно торопиться.

— В нем я похожа на твоего слугу!

— Неплохая версия. Хотя мне больше нравится первая, правдивая – двух друзей путешественников и единомышленников.

— Один из которых слуга или ученик. – Недовольно ответила я. Виктор усмехнулся.

Мне ничего не оставалось, как снова затолкнуть Самсона в торбу и выйти вслед за моим проводником из дома, где на улице в сизой мгле нас уже ждала Магда.

— Следуйте за мной. Извините, но вам снова придется идти через подземелье. Так мы попадем прямо в часовню Святого Стефана, что находится на территории замка герцога. – Она говорила быстро и едва слышно. Капюшон закрывал пол-лица женщины. Было видно, что Магда спешит и волнуется.

— Видимо, это судьба – вздохнула я, обреченно посмотрев на Виктора. Он поддержал меня веселой улыбкой, на секунду подняв и опустив брови, что означало: «Подумаешь, снова подземелье! Мы видели уже всякое, и нас ничем не удивишь!»

            Магда показала стражникам какой-то документ, и нам было позволено перейти съемный мост. Верхний город спал. Было тихо. Слышались лишь гулкие шаги стражи, лязг металлического оружия, звон цикад, да уханье совы. Едва заметно ветерок шевелил ветви деревьев и кустарников. Луна, спрятавшись за тучу, создавала лишь ореол своего присутствия. На востоке показалась едва заметная полоска абрикосово-розовой зари. Пропел первый петух. Незримо начинался новый день. Враг подбирался к Верхнему городу.

Тем временем наша маленькая команда продвигались вдоль крепостного ограждения замка. Крепкие каменные стены не оставляли малейшего сомнения в надежной его защите. «Да, в данном случае надо искать другие пути» — подумала я, убеждаясь в правильности решения. Нас снова окликнул один из стражников, и Магда быстро показала ему документ. Я заметила, что это был пропуск-расписка с круглой гербовой печатью.

            — Пропуск Ангелины. —  Объяснила Магда. — Солдат все равно не умеет читать, но личная печать Стефании его убедила.

Мы могли следовать дальше. Какое-то время шли за нашей провожатой вдоль заросшей сорняками и диким кустарником стены. Круглая луна вышла из-за тучи, и мы могли увидеть на противоположной стороне от рва богатые коттеджи с цветущими садами.

Неожиданно Магда остановилась перед раскидистым кустом шиповника. Оглянулась по сторонам, и быстрым движением руки отодвинула его. Я успела рассмотреть, что куст рос в замаскированном землей и камнями контейнере, стоявшем на подставке, и приводился в движение специальным рычагом.

Перед нами открылся вход в подземелье. Крутые каменные ступеньки вели вниз. К счастью, мы не почувствовали знакомый запах гнили и плесени. Проход был сухой и хорошо вентилируемый. Факелы горели через десять метров, освещая добротный, каменный коридор. Судя по всему, подземный ход был недавно построен, и им часто пользовались.  

— Если Вас это успокоит, мы быстро дойдем до часовни монастыря. Выход из подземелья — в кельи Матушки Терезы, которая находится в часовне Святого Стефана.

— Игуменьи Терезы? – переспросила я, уже ничему не удивляясь.

— Да. Она игуменья женского монастыря и духовный наставник нашей госпожи Стефании.    

— Теперь понятно – протянула я, сопоставляя уже известные факты. – Скажите, Магда, а как здоровье кормилицы госпожи Стефании – Кэтти?

— Этой веселой толстушки? – усмехнулась женщина. – А что с ней станет? Как всегда здорова, весела и, по словам покойной сестры, обладает прекрасным аппетитом. Впрочем, и сама она хорошо готовит. Однажды Ангелина передала мне от Мамии, как ее часто называет госпожа, кусок яблочного пирога. Он был восхитителен! А самое приятное, что Кэтти вспомнила обо мне. Она так и сказала: «А этот кусок передай своей сестре Магде и остальным домочадцам». Кажется, мы уже пришли. Вот ступени  вверх. На площадке – приставная лестница и сверху — квадратная дверь. Откроете люк, отодвинете коврик и окажетесь в кельи игуменьи. Не забудьте предварительно постучаться. Все. Прощайте. Удачи Вам и пусть вас хранит Господь!    

— Постойте, Магда! – Я удержала ее за рукав. Когда Фабира проснется, передайте ей от меня вот это. – С этими словами я сняла со своего мизинца маленькое золотое колечко. — Передайте, что я всегда буду ее помнить и любить.

— Берегите себя Магда. Ведь Вы нужны девочке. – Добавил Виктор, и мы обнялись на прощанье с милой женщиной.

Она накинула капюшон плаща на голову и ушла, помахав еще раз нам рукой.

Мы стояли перед желанным выходом, не решаясь вломиться в келью Святой Терезы. Вдруг нарушим ее молитву?

— Давай послушаем – предложила я. – Если она молится, — обождем. Если никого нет – выйдем. В любом случае мы должны встретиться с монахиней, ведь ключ от реликвий, по словам Феоды, находится у нее.

— Разумно – одобрил проводник. – Скажи, — он сделал паузу – ты ведь не боишься… — он странно замялся.

— Что? Встретиться со Стефанией? Моим двойником? – засмеялась я.

Виктор напряженно молчал.  

— Боюсь? – Неожиданно этот вопрос заставил задуматься. – И да, и нет. Но если это неизбежно, встречусь.

— Ты смелая девочка. У тебя все получиться. – Виктор притянул меня к себе и крепко обнял

— Ладно. Давай я полезу по лестнице первой и постучу. Все же я женщина, хотя и в мужском костюме. Сниму шляпу, — у меня коса, заметь. Матушка Тереза не испугается.

Я проверила на устойчивость лестницу и сделала первый шаг, затем еще…

 Вдруг над нами в комнате раздался взрыв. Мы прислушались. Он повторился и на этот раз был сильнее. Что-то ударилось в келье об пол, — один раз, еще… Все гремело и тряслось. Похоже, стреляли из пушки. Вцепившись в перекладину лестницы я вспомнила тяжелые ядра. Неожиданно балка над нами зашаталась, сверху посыпалась штукатурка, камни, земля, песок и в завершении потолок стал стремительно падать прямо на нас. Я закричала, закрывая голову руками.

Последнее, что запомнила – кровавые пятна в глазах и ощутила, услышала, словно отдаленно сквозь грохот, треск лестницы, звон в ушах, как Виктор бросился ко мне, чтобы поймать, защитить своим телом. Взрыв. Что-то рухнуло.

— Виктор! – краем потухающего сознания вскрикнула я. В тот же миг между нами возникло нечто непостижимо темное, образовалась пропасть. Тьма. Пустота…

Все.

09.08.09

Продолжение читайте во второй книге дилогии — «Птица Сенмурв. Монастырь». Книгу можно купить на этом сайте

www.instagram.com/sorokina8805

www.facebook.com/ssfcreativewritin

Художник  Frank Dicksee, картина «La Belle Dame sans Merci by Sir» (Прекрасная Дама сказала Спасибо, Сир). Дизайн обложки — Светлана Сорокина